Как сделать шнурки что светятся


Как сделать шнурки что светятся

Как сделать шнурки что светятся

Как сделать шнурки что светятся







Андрей Сидерский.

Третье открытие силы

 

 

ОТ ИЗДАТЕЛЯ

 

 

Перед Вами - первая большая самостоятельная работа Андрея Сидерского, достаточно широко известного русскоязычному читателю в качестве переводчика некоторых книг Карлоса Кастанеды, Ричарда Баха, Шри Свами Шивананды и Питера Келдера. Однако в значительно большей степени этот человек известен специалистам в области психофизической тренировки, йоги и боевых искусств - как в Украине, России и Беларуси, так и в Америке, Европе, Индии и на Ближнем Востоке. В "ближнем зарубежье" он известен под своим собственным именем, в "дальнем" его знают как Мастера Андрэ - единственного в мире из мастеров интегрального тренинга и прикладной психотехники, кто в полной мере владеет омнио-тренинг-технологией - уникальной по своей эффективности системой психо-энергетической тренировки, лежащей в основе дхара-садханы - мощного потокового метода осознанного интегрального самосовершенствования человеческого существа.

Увидев однажды практику Мастера Андрэ, Шри Т.К.В.Десикачар - сын, ученик и хранитель традиции Кришнамачарьи - одного из величайших мастеров йоги, учителя Б.К.С.Айенгара и Поттабхи Джойса - сказал: "Я чувствую Силу, которая исходит от этого человека. То, что он делает - просто прекрасно. Мой отец был бы в восторге!"

Для того чтобы овладеть тренинг-технологией дхара-садханы, Мастеру Андрэ потребовались годы постоянной тренировки. За это время он встречался и сотрудничал со многими выдающимися мастерами целого ряда как восточных, так и западных традиционных древних и современных направлений психофизического и психоэнергетического тренинга. Книга "Третье открытие Силы", в которой завораживающим действием обладают даже философские выкладки, - не просто написанный в неожиданной современной манере увлекательный мистический роман, но также весьма подробный отчет о некоторых этапах Пути, пройденных Мастером Андрэ под руководством одного из наиболее интересных его учителей.

 

 

ТРЕТЬЕ ОТКРЫТИЕ СИЛЫ

 

"Первое открытие Силы совершает тот, кто находит Ее внутри, открывая тонкое в себе как часть бесконечной внутренней вселенной. 

Второе открытие Силы совершает тот, кто находит Ее вовне, открывая тонкое в Мире как часть бесконечной внешней Вселенной. 

Третье открытие Силы совершает тот, кто постигает полную тождественность внешнего и внутреннего, видя иллюзорность границ, обозначаемых между ними восприятием, и открывая для себя Единый Поток Силы. Этот Поток пронизывает Пустоту и сворачивает Пространство в вихри материи Мира, подчинен же Он только Воле, истоком которой является Намерение непроявленного Единого осознать самое себя и только лишь ради этого создать в себе проявленное - то, что может быть осознано и то, в чем воплощается осознание". 

Мастер Зы Фэн Чу

 

 

"Дыхание Силы может быть внешним и может быть внутренним, а также таким, в котором отсутствует всякое движение. Будучи управляемым посредством пространства, времени и ритма, становится оно длинным или коротким. Четвертый же тип дыхания Силы есть тот, который ни внешним, ни внутренним никак не ограничен". 

Патанджали "Йога-Сутра" (3-50, 3-51).

 

 

ОТ АВТОРА

 

Вряд ли я сумею в точности восстановить ход событий или же однозначно вспомнить, когда что было. Нет, я, конечно, попытаюсь, несмотря даже на то, что сейчас это уже не имеет ровным счетом никакого значения. Однако твердой уверенности в успехе у меня, пожалуй, нет. Поэтому, обнаружив путаницу в какой-нибудь из глав настоящей книги, не осуждайте меня. Память - очень странная штука...

Кто он? Я не знаю. Для меня он был и остается Мастером Зы Фэн Чу из какой-то давным-давно прожитой жизни, обрывки событий которой время от времени всплывают в памяти. Зы Фэн Чу - тот, чей образ проходит сквозь воспоминания обо всех моих воплощениях на этой планете. Один-единственный четкий лик в нескончаемых вереницах смутных картин.

Почему-то каждый раз получалось так, что мы с ним приходили сюда в одно и то же время, и пути наши неизменно расходились прежде, чем взаимодействие, ради которого была избрана нами та или иная судьба, оказывалось исчерпанным. Почему так? Может быть, все это было подготовкой к той жизни, в которой мы живем сейчас - на грани одного из самых критических переломов в судьбах человечества этой планеты? Возможно, когда-нибудь я узнаю... Но, как бы то ни было, в этот раз все сложилось иначе. Смерть не вмешалась в наше взаимодействие, и все, что должно было произойти, случилось. А потом... Мы мирно разошлись, отправившись дальше каждый своей дорогой. Я остался здесь, а Мастер Чу покинул страну и вряд ли когда-нибудь сюда вернется. Ему вообще не свойственно возвращаться...

Иногда я думаю, что это не важно, потому что такие существа, как он, являются достоянием планеты, и, пока они живы, не имеет ровным счетом никакого значения, в каких странах и на каких континентах они находятся. Временами же мне кажется, что его исчезновение должно было бы кого-то огорчить, поскольку те из человеческих существ подобного рода, кому не хватило мастерства, чтобы вовремя скрыться от навязчивого внимания современников, оставили нам в наследство мировые религии и наиболее основательные философско-эзотерические доктрины. Некоторым частично удалось "проскочить" - они образовали могущественные магические кланы, линии передачи тайного знания и тщательно засекреченные ордена рыцарей Духа. Те самые ордена, деятельность которых стоит за иллюзорной объективностью наиболее крутых поворотов истории человечества. Величайшие же из великих прошли почти никем не замеченные, легкими, едва осязаемыми прикосновениями формируя облик самой этой планеты. Наверное, все-таки досадно, однако Мастера Чу здесь не будет уже никогда... Хотя, по большому счету, какое мне дело?

Где он жил? Это мне неизвестно. Я не знаю даже его имени в этой жизни. Мы встретились как бы случайно - летом среди береговых скал на краю выжженной солнцем каменистой степи. Он поймал меня на удочку Силы, в качестве наживки на крючке которой болталась такая абстрактная и с тривиальной точки зрения абсурдная вещь, как истинное бессмертие.

Что теперь будет? Понятия не имею... Когда Мастер Чу в августе шагал прочь от моей палатки в степь, над которой уже начинали сгущаться сумерки, я знал, что никогда больше не увижу его в этой жизни.

Конечно, мне бы хотелось встретиться с ним еще хотя бы один раз и рассказать, во что вылилось все то, чему он меня научил. Однако этого не будет. Я могу сколь угодно упорно убеждать себя в том, что он возвратится, но это не способно ни на йоту поколебать мою проистекающую из некоего внутреннего знания уверенность в обратном. "Все мы еще когда-нибудь встретимся". Так он говорил. И это верно. Есть место, где все мы всегда встречаемся. И мы непременно встретимся еще и еще раз... Но только в совсем другом здесь и сейчас. А где и когда это будет или было - кто знает?

Он ни разу не оглянулся после того, как произнес свои последние слова. Он не оглядывается никогда. Уж мне-то это известно как никому другому, ведь отнюдь не единожды я глядел ему вслед в самый последний раз...

 

 

ВНИМАНИЕ!!!

 

МЫ СЧИТАЕМ СВОИМ ДОЛГОМ ПРЕДУПРЕДИТЬ ЧИТАТЕЛЯ О ВЕРОЯТНОСТИ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО КОММЕРЧЕСКОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НЕКОМПЕТЕНТНЫМИ ЛИЦАМИ ОТДЕЛЬНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ОПИСАННЫХ В ДАННОЙ КНИГЕ МЕТОДОВ ИНТЕГРАЛЬНОЙ ТРЕНИНГ-ТЕХНОЛОГИИ, КАК ЭТО ПРОИЗОШЛО, НАПРИМЕР, С ТЕХНИКАМИ, ПРИВЕДЕННЫМИ КАРЛОСОМ

КАСТАНЕДОЙ В ЕГО РАБОТАХ.

РЕЗУЛЬТАТОМ НЕКОРРЕКТНОГО ОБРАЩЕНИЯ С ИНФОРМАЦИЕЙ, СОДЕРЖАЩЕЙСЯ В КНИГАХ К.КАСТЕНЕДЫ СТАЛО МНОЖЕСТВО СЛУЧАЕВ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ЖЕСТОЧАЙШЕЙ НАРКОТИЧЕСКОЙ ЗАВИСИМОСТИ, НЕОБРАТИМЫХ НАРУШЕНИЙ ПСИХИКИ И РАЗРУШИТЕЛЬНЫХ РАССТРОЙСТВ ЗДОРОВЬЯ.

ТЕХНИКИ, ОПИСАННЫЕ В КНИГЕ "ТРЕТЬЕ ОТКРЫТИЕ СИЛЫ" ОТНОСЯТСЯ К КАТЕГОРИИ ТЕХНИК ПСИХОЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ТРЕНИНГА, ОБЛАДАЮЩИХ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ВЫСОКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТЬЮ, И МЫ НЕ ХОТИМ, ЧТОБЫ ХОТЯ БЫ ОДИН ИЗ НАШИХ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАЛ ЖЕРТВОЙ НЕЧИСТОПЛОТНЫХ ПРОФАНАТОРОВ.

В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ НА ПЛАНЕТЕ ЕСТЬ ТОЛЬКО ДВА ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЕ МОГУТ ОБУЧАТЬ ОМНИО-ТРЕНИНГУ, ПЛАВИТА-САДХАНЕ И ЙОГА-ДХАРА-САДХАНЕ В ЦЕЛОМ. ЭТО - МАСТЕР ЗЫ ФЭН ЧУ И СОБСТВЕННО МАСТЕР АНДРЭ. КРОМЕ НИХ, ЭТОЙ ТРЕНИНГ-ТЕХНОЛОГИЕЙ В ПОЛНОЙ МЕРЕ СЕЙЧАС НЕ ВЛАДЕЕТ НИКТО. ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО МАСТЕР ЗЫ ФЭН ЧУ БУДЕТ КОГДА-НИБУДЬ КОГО БЫ ТО НИ БЫЛО ОБУЧАТЬ, РАВНА НУЛЮ.

ОДНАКО ВОЗМОЖНО, ЧТО В ТЕЧЕНИЕ ПОСЛЕДУЮЩИХ ДЕСЯТИ-ДВЕНАДЦАТИ ЛЕТ ПРАВО ОБУЧАТЬ ОМНИО-ТРЕНИНГУ И ЙОГА-ДХАРА-САДХАНЕ ПОЛУЧАТ НЕКОТОРЫЕ ИЗ БЛИЖАЙШИХ УЧЕНИКОВ МАСТЕРА АНДРЭ. ПОЭТОМУ, ЕСЛИ КТО-ЛИБО УТВЕРЖАДЕТ, ЧТО МОЖЕТ ОБУЧИТЬ ВАС ОМНИО-ТРЕНИНГ-ТЕХНОЛОГИИ, ПЛАВИТА-САДХАНЕ ИЛИ ЙОГА-ДХАРА-САДХАНЕ В ЦЕЛОМ, ТРЕБУЙТЕ, ЧТОБЫ ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ОРГАНИЗОВАЛ ДЛЯ ВАС ВСТРЕЧУ С МАСТЕРОМ АНДРЭ И, ЕСЛИ ТАКАЯ ВСТРЕЧА СОСТОИТЬСЯ, В ЛИЧНОЙ БЕСЕДЕ С МАСТЕРОМ ВЫЯСНИТЕ УРОВЕНЬ КОМПЕТЕНТНОСТИ ВАШЕГО ПРЕДПОЛАГАЕМОГО УЧИТЕЛЯ. ИНАЧЕ ВЫ РИСКУЕТЕ СТАТЬ ЖЕРТВОЙ ОЧЕРЕДНОЙ ПРОФАНАЦИИ, А ЭТО, УЧИТЫВАЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНУЮ МОЩНОСТЬ ТЕХНИК, СОСТАВЛЯЮЩИХ ВЫШЕУПОМЯНУТЫЕ ПОДХОДЫ, ГРОЗИТ ОБЕРНУТЬСЯ КРАЙНЕ ТЯЖЕЛЫМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ.

ПО НАШЕМУ НАСТОЯНИЮ МАСТЕР АНДРЭ ПРЕДОСТАВИЛ НАМ СВОИ ФОТОГРАФИИ,

КОТОРЫЕ МЫ И ПОМЕЩАЕМ В КНИГЕ, ДАБЫ НИКТО НЕ МОГ ВВЕСТИ ВАС В ЗАБЛУЖДЕНИЕ. ВОШЕДШИЕ В КНИГУ ИЛЛЮСТРАЦИИ, ИЗОБРАЖАЮЩИЕ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТИ АСАН, ТАКЖЕ ВЫПОЛНЕНЫ С ФОТОГРАФИЙ МАСТЕРА АНДРЭ, КОТОРЫЕ ОН ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВИЛ ИЗДАТЕЛЮ.

 

(Подпись издательства)

 

 

 

ОТ ИЗДАТЕЛЯ

ТРЕТЬЕ ОТКРЫТИЕ СИЛЫ

ОТ АВТОРА

ВНИМАНИЕ!!!

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Часть первая

НУЛЕВОЙ ЦИКЛ

ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ

 

С тихим шипением ласковое море мягко облизывало светлый песок.

- Ciрьожа, Сергiй! Зараз же припини! Боже ж мiй, та шо ж це такеi робиться! Зроби жив╥т, негайно живiт шоб на мiсцi був!

Не переставая с интересом щупать свой проступивший сквозь кожу рядом с пупком позвоночник, маленький светловолосый мальчик поднял на воспитательницу спокойные, похожие на два бездонных омута глаза. Потом он вдохнул, и его изчезнувший было непонятно куда живот принял нормальный вид.

- А что? - тихо спросил мальчик.

- Шо?! Вiн ще питаi - шо! Господи, та за шо ж це менi таке i наказанii, ╥нш╥ дiти як дiти, а це i шось таке?!! Нi, я через нього точно у дурку загудю! То горби на спинi поробить, наче крилами хлюпа, чи очi на лоба випне, то язика мало не до пупа висуне! Тепер живiт он десь подiв! Наче не дитина, а йог якийсь дурний, чесне слово! I шо тi батьки собi думають?!

 

Он умирал.

За врачом послали, но он вполне отдавал себе отчет в том, что это уже ни к чему. Внутри застряла разрывающая на части боль, в горле клокотало, и ему казалось - он вот-вот захлебнется собственной кровью. В течение нескольких последних дней он все время ощущал неумолимое приближение конца. Смерть набирала силу, разрасталась где-то рядом и чуть-чуть позади. А вчера он почувствовал какие-то мягкие удары по животу, начало болеть сердце, и ныли все раны. Но он отнесся к этому спокойно. Конечно, немного досадно, вроде как бы еще жить да жить, однако все равно не совсем понятно - зачем... Чужая земля, бестолковое времяпрепровождение, каждый день - одно и то же. Ждать нечего: там, откуда они бежали, теперь была новая жизнь, судя по слухам - достаточно жуткая и анекдотично веселая. Но в любом случае давно уже сбросившая их со счетов. Здесь они тоже никому особенно не нужны. И вообще, если бы кто-то знал, как ему все это надоело. Можно было бы застрелиться и раньше - кое-кто так и поступил - но он чувствовал: незачем брать грех на душу. Так или иначе старые раны не дадут долго протянуть. Многие из офицеров, осевших в этом приморском захолустье, уже умерли от ран и тоски. Некоторые спились, некоторые каким-то образом втянулись в мутный поток эмигрантского прозябания. Кому-то удавалось найти в себе силы начать здесь все сначала, но эти в поселке надолго не задерживались - перебирались в более оживленные места, поближе к деловой жизни и связанным с нею возможностям. Однако он почему-то знал - это не для него.

Он лежал на бильярдном столе, вокруг были шары. Кий стоял справа, прислоненный к засаленной касаниями множества рук бронзовой окантовке средней лузы. Слева он краем глаза видел вытертое зеленое сукно второго стола, с другой стороны немного поодаль - грязно-салатовую стену, под ней - дешевый стул светлого дерева, дальше - открытую дверь на террасу с парапетом и каменными ступеньками. Оттуда было видно море внизу. Когда шел дождь, им с Валерой нравилось пить кофе под вылинявшим до сизой белизны тентом на террасе и молча глядеть на серые волны. Сейчас было солнечно и жарко - средиземноморское лето.

Валера стоял сбоку и нервно крошил кусок мела о кожаную набойку на кончике кия. Валерины руки дрожали, на висках выступил пот, глаза были наполнены слезами...

Когда врач, наконец, пришел, Валера сидел на стуле под стеной и тихо плакал.

 

Я умер.

То ли где-то случился сбой, то ли это был некий подготовительный этап... В любом случае функциональная эффективность воплощения казалась нулевой. Если бы кто-то знал, как мне надоела эта планета...

 

Я неподвижно лежал с закрытыми глазами, делая вид, что сплю. Тех, кто не спал, воспитатели оставляли в постели после подъема до самого прихода родителей. Затем следовали нудные расспросы по дороге из детского сада домой. Почему ты не спал, может быть, что-то болело, или ты хотел есть?..

Я не умел тогда объяснить им, что существует масса вещей, тратить светлое время дня на которые намного целесообразнее, чем на сон. А чтобы выспаться, вполне достаточно ночи, тем более, что есть способы отдыхать, гораздо более эффективные, чем сон. И вовсе не обязательно даже закрывать глаза. Я не мог все это ясно сформулировать, и мне оставалось только недоумевать, как они сами не понимают. Взрослые ведь всегда очень умные и все знают... А тут - совершенно очевидные и такие простые вещи.

Я лежал и вспоминал большого дядю, который умер когда-то давным-давно в комнате с грязно-салатовыми стенами и стулом из светлого дерева. Меня тогда еще не было и не могло быть, потому что был он. Я видел ту комнату его глазами, но думать о нем как о себе не мог. Он - это был он, я - это есть я. Совсем разные люди. Было "что-то", что являлось общим, и для этого "чего-то" я был как бы продолжением того давным-давно умершего человека. Я явственно ощущал это, но объяснить...

Объяснить даже себе самому я ничего не умел. Да и какие могут быть объяснения у четырехлетнего ребенка? И потом - зачем? Кроме того, я почему-то боялся, мне казалось, что рассказывать об "этом" взрослым просто-напросто опасно.

 

Я мог только знать, что жил дядя, который умер. Теперь вместо того дяди живу я. Я, возможно, тоже умру, когда стану дядей. И "что-то", жившее раньше в умершем дяде, а сейчас живущее во мне, будет жить в ком-то следующем. Но может случиться так, что я не смогу умереть. Тогда что-то закончится. Однако я не знал, что сделается в этом случае с "чем-то" - общим для длинной цепочки людей, в конце которой был тот дядя, и теперь вот - я.

Иногда, в какой-то чудной отстраненности, я вспоминал мир, виденный глазами некоторых из тех, других людей. Там были высокие правильных очертаний треугольные холмы из камня, вздыбившиеся в белесое знойное небо среди раскаленных песков, были темные лабиринты промозглых туннелей, залы каких-то многоэтажных подвалов, освещенные багровыми отсветами тростниковых факелов гигантские колоннады. Зелено-голубые просторы бескрайних влажных лесов расстилались у подножий странных уступчатых строений с длинными широкими лестницами и плоскими верхушками. Ближе к далекому горизонту дымка лесов переходила в узкую темную полосу океана. Были еще кресты на выцветших изодранных стрелами и ветром знаменах, скрежет выхватываемых из ножен ржавых от крови мечей, были пещеры в синих горах, прозрачные ветры среди заснеженных вершин, кристально-голубые реки в глубоких лесистых ущельях и долгий - растянувшийся на многие-многие годы - путь вниз на равнины и дальше - вдоль берега океана в Великую Желтую Страну Востока. Времена и земли перемешались, и невозможно было сказать, что было до, что - после... 

Доставшийся в наследство от Мастера Чу длинный прямой меч за спиной - я помнил, что он не был передан следующему, но за ненадобностью оказался выброшенным в океан с палубы судна с перепончатыми парусами...

Теперь, по прошествии тридцати лет, я понимаю: тот человек сделал это, чтобы раз и навсегда избавить себя от роли заложника мирных снов, от обусловленности безальтернативным вызовом и неизбежностью участия в поиске окончательного покоя в потоке последней вечной войны. Те, кто приходил после, были совсем иными. Но война так и осталась войной. И, несмотря на то, что все изменилось и сделалось скрытым, единственным способом обрести в ней покой по-прежнему остается достижение контроля над Волей - абсолютная в полноте отрешенности победа внутри самого себя. Раз будучи достигнутым, этот контроль не должен ослабевать ни на мгновение. Ни во время бодрствования - достаточно, впрочем, условного - ни даже во сне. Так уж устроена жизнь на этой странной планете.

Но что мог знать об этом четырехлетний мальчик, которым я был тогда - тридцать лет назад? Только то, что до сих пор все с неизбежностью заканчивалось смертью. Изменявшаяся формула этого явления не особенно сильно отражалась на главном следствии: что-то должно было еще раз начать все с самого начала. Я ощущал, что нынешнее положение - несколько иное. Ключ к управлению потоками времени находится где-то в пределах досягаемости, и выход может оказаться совершенно иным. Но каков будет алгоритм решающего шага, и что произойдет с чем-то - общим для длинной цепи воплощений?

В четыре года я этого не знал.

 

Неопределенная информация без входа и выхода – явственные и в то же время смутные ощущения, неотступно сопровождающие тебя в туманной жизни, где - ах, да ведь это уже когда-то было, и все происходило именно так, помнишь? - иллюзорная реальность и фантазии причудливо сплетаются в странный сон детства. Сон, в котором отсутствуют моменты пробуждения, а есть только переходы из одного сновидения в другое. В большинстве случаев он затягивается на всю жизнь. Со временем из-за утраты чистоты иссякает сила, восприятие лишается остроты, а привычка приучает делать определенные выводы из чередования физиологических состояний.

Однако так и остается неясным - где явь, где сновидение? И порою кажется: вот-вот проснешься, и станешь настоящим, тем, кто существует на самом деле и с улыбкой наблюдает за иллюзорными коллизиями пребывания восприятия в призрачной реальности проявленного бытия.

 

Я лежал в кроватке и чувствовал, что я, который здесь - это еще не весь я, остальное - огромное НЕЧТО - заполняет собою пространство комнаты, выходит за ее пределы, вибрирует неуловимой электрической дрожью и простирается куда-то очень-очень далеко, и об этом "далеко" невозможно даже подумать. И все, что есть вокруг - очевидное и неуловимое, явное и скрытое - находится внутри этого НЕЧТО. А мое здешнее "я" - только точка, глаз, которым НЕЧТО глядит в мир своего повседневного сновидения, в то место, где ОНО творит в себе вихрь пустого пространства. Сквозь этот вихрь обретает форму поток некоторой Силы - он создает из пространства-времени спирально свернутое округлое веретено световых волокон - человеческое существо - основу для клубка, свитого по закону Воли нитью бездонных сновидений.

Подобные ощущения никогда не пугали меня. Даже то, что меня вроде бы и нет вовсе, не вызывало никаких эмоций. Все было нормально и совершенно естественно. Я ничего не мог объяснить, я не чувствовал необходимости что-либо кому бы то ни было объяснять. Я просто знал: создавая в себе точки концентрированного самоосознания - те, что воспринимают себя и друг друга в виде существ - обитателей мира проявленных плотных форм - НЕЧТО осознает какие-то ЕМУ одному ведомые аспекты самого себя, отрешенно созерцая СВОЕ отражение, причудливо преломленное замысловатым зеркалом не без юмора созданной ИМ в СЕБЕ зоны вечной войны в обители перманентного сна.

 

За окнами детского сада было солнечно. В ленивой послеполуденной тишине методически взвизгивала циркулярная пила на фабрике за забором. Где-то прокричал петух.

Еще один раз... Если бы кто-то знал, как мне надоела эта планета...

 

РЫБА ДХАРМА

"Долг? Кто сказал, что дхарма - это долг? Никто никому ничего не должен..." 

Мастер Зы Фэн Чу

 

Медленно и весьма неохотно я открывал глаза. Так не хотелось расставаться с темнотой... В ней не было ничего, но это меня почему-то не смущало, поскольку там существовало что-то "другое", заменявшее собою весь мир... Уют, теплота? Нет... Полнота? Пожалуй... Полнота абсолютной пустоты. Ну да - совсем пусто... Там даже не нужно было ничего хотеть... Там просто нечего было хотеть.

Но что-то все же заставило меня открыть глаза, и серый пятнистый мир навязчиво вполз в мое восприятие, разрушив пустоту рисунком трещин на желтоватом потолке зала, наглым жужжанием люминесцентных ламп и чьим-то напряженным свистящим шепотом:

- О, глядите, глаза открыл. Живой...

Я ощутил, как тяжело растеклось мое тело по холодным доскам крашеного пола, и насколько невыносимо противно возвращаться в этот сон, который тянется изо дня в день вот уже столько долгих лет, и в котором так много всего, что порою не знаешь, куда деться от возможностей и бесконечных вариантов, потому что выбрать дано всегда только один. Один-единственный... Выбор неизменно оказывается верным, ибо так устроена эта реальность, где каждую секунду мы вновь и вновь придумываем самих себя... Но до чего же отвратителен иногда бывает результат... В особенности, когда хочешь сделать как лучше... Или так, чтобы все всех устраивало... Ну, или чтобы в грязь лицом не ударить...

Бред какой-то...

Повсюду вокруг меня были ноги, я заметил, что вверху они они заканчивались туловищами, на которых виднелись головы с надетыми на них масками озабоченных физиономий. Странная перспектива... и почему так болит бок? Нужно сделать вдох. А-а-а! Вот черт, это же надо!.. Если не дышать вовсе, то недолго и концы отдать... Но если дышать - так больно, то, может быть, действительно, лучше не дышать? Однако отчего же так больно дышать? Там где-то должна быть печень... Справа внизу... Боже, какая огромная... И ветер... Откуда ветер? Он входит сбоку - сквозь живот - и выходит где-то сзади... Я пощупал у себя под ребрами. Никакой дырки там не было. Ветер врывался в тело прямо сквозь кожу. Да и был он не воздушным, а каким-то электрическим.

Сядь! - услышал я голос Альберта Филимоновича, и автоматически повиновался.

Перед глазами поплыли радужные круги, и я вспомнил, что произошло.

В какое-то мгновение спарринга я сделал что-то не совсем корректное и тут же увидел, как Альберт Филимонович медленно взлетел и, пролетая мимо меня куда-то вправо, едва ощутимо коснулся пяткой моего тела на уровне печени. При этом мне показалось, что я прострелен навылет как минимум из гранатомета. Почти одновременный удар-вертушка второй ногой по скуле отправил меня в спасительную благостно пустую темноту, из которой я теперь выкарабкался, и вот сижу, и, щурясь от безжалостного трескучего света, тупо гляжу на физиономию Василия, который наклонился, и щупает мою щеку, и свистит, и бормочет удивленно:

- Вот это да!.. Как же он теперь домой-то заявится с этаким фингалом?

- Фингал - ерунда... - проговорил голос Альберта Филимоновича. - Вот печень он крепко подставил. Ну, ничего, сейчас залатаем... А ну-ка, Вась, подвинься... Вставай!

С трудом я поднялся на ноги. Ужасно болело под ребрами, дышать я почти совсем не мог, дрожали колени, и голова была до отказа забита кофейной ватой. Я не мог понять, почему вата - кофейная, но никакое другое определение с ее качеством не ассоциировалось.

Альберт Филимонович встал рядом, держа правую руку ладонью напротив моей печени, а левую - позади меня, там, где сквозной поток электрического ветра вырывался из тела. Через пару минут ветер стих, боль куда-то улетучилась, и я смог глубоко вдохнуть. В голове прояснилось, стены зала из серых снова сделались пролетарско-голубыми. Ужасающей дыры в моем теле больше не было...

Альберт Филимонович взял меня за подбородок и принялся изучать нечто, бывшее на моем лице и ощущавшееся мною как тупая давящая боль.

- Н-да, - сказал он. - Ну что ж, хорошо...

- Чего хорошего? - спросил откуда-то из-за моей спины Васькин голос. - Мать в обморок упадет, если его такого увидит...

- Еще не привыкла? - поинтересовался Альберт Филимонович.

- Так ведь разве привыкнешь?.. Мать все-таки... И потом, таких крутых бланжей у нас еще не было... Чтобы за один раз – и на пол-фэйса... Ну, вы даете!..

Альберт Филимонович ничего не сказал. Пальцами правой руки он пошевелил перед моим лицом - так, словно стягивал что-то в точку. Это движение отозвалось во мне дикой подкожной болью, от которой я едва не взвыл. Нестерпимое жжение собралось в крохотной области на самом выступающем месте скулы. Альберт Филимонович коснулся ее кончиком указательного пальца и боль выплеснулась наружу, оторвалась от моего тела и растаяла, забрызгав его руку и кимоно темной кровью.

- Ну вот, - произнес он. - И никаких бланжей! Маленькая царапинка, через три дня заживет...

Он внимательно осмотрел меня с ног до головы.

Так, печень в порядке, синяк убрали... Пожалуй, все...

Он повернулся и, заставив вздрогнуть ребят, остолбенело наблюдавших за происходящим, громко сообщил:

- Конец тренировки. Можно идти в душ, а завтра и...

И тут он вдруг замолчал, глядя внутрь меня долгим изучающим взглядом. Мы все знали этот взгляд - так смотреть умел только наш учитель. Он, казалось, рассматривал сквозь меня, как сквозь лупу, что-то бесконечно удаленное, но являющееся, тем не менее, частью моего существа. Или моей судьбы... По крайней мере, с его точки зрения. За подобным взглядом неизменно следовало что-нибудь неожиданное. И отнюдь не всегда неожиданность оказывалась приятной.

Все ждали, затаив дыхание.

Когда напряженно затянувшееся молчание сделалось, наконец, невыносимым, Альберт Филимонович медленно и очень тихо произнес:

Завтра ничего не будет... Завтра и послезавтра... В выходные все свободны. Все, идите.

Стоя под душем, я недоумевал. Отменить две самые длинные тренировки... И самые важные - ведь он сам говорил... Странно. Или... Или в выходные случится нечто из ряда вон выходящее...

Видимо, все дело в этой истории с печенью и фингалом... Похоже, именно мне суждено стать главным действующим лицом предстоящих событий.

В выходные что-то произойдет - в этом я уже почти не сомневался. Иначе с чего бы это все внутри меня сжалось в холодный ком от некоторого не совсем радостного предчувствия? Ощущения подобного рода меня никогда не обманывали, ведь недаром же двенадцать лет прошло с того дня, когда я впервые переступил порог этого зала...

 

Одевшись и затолкав мокрое от пота кимоно в сумку, я вышел из раздевалки. Все уже ушли, и вахтерша тетя Зоя с грохотом заперла за мной тяжелую дверь парадного входа, бурча с белорусским акцентом, что, мол, "ходют тут по ночам всякие караты и еробики, нет шоб дома в телевизир глядеть".

На улице было темно, сквозь прозрачный туман сеялся дождик, под фонарем, поблескивая мокрым зонтиком, одиноко маячил Альберт Филимонович.

Вы еще не ушли? - спросил я и ощутил себя идиотом.

Взяв зонтик в левую руку, Альберт Филимонович жестом предложил мне частично укрыться по его сенью. Сперва я так и сделал, но потом обнаружил, что с зонтика капает не так, как с неба - капли крупнее и почему-то обязательно попадают мне за ворот. Я вежливо обошел учителя и пристроился справа.

До остановки мы молчали. В трамвае я не выдержал и поинтересовался:

- Альберт Филимонович, а почему вы отменили субботнюю и воскресную тренировки?

Видишь ли, Миша, сейчас ты находишься в состоянии, которое нам необходимо использовать. Такой шанс предоставляется только один раз в жизни, и мы просто обязаны его реализовать. Поэтому завтра и послезавтра нам с тобой предстоит одно важное дело, которое займет немало времени. И попасть на тренировки мне никак не удастся. Впрочем, как и тебе... Что у тебя в выходные на работе? Есть занятия?

В субботу вечером я должен в бассейне со сборной института работать... Хотя, я мог бы позвонить кому-нибудь из ребят, выдать задание и сказать, чтобы тренировались самостоятельно. Я, правда, прикидку перед Кубком хотел сделать, но это можно и в воскресенье...

В понедельник, - поправил он. - В воскресенье ты, вероятнее всего, тоже будешь занят.

- О'кей, - согласился я, - а о каком таком важном деле идет речь?

- Завтра утром мы с тобой - вдвоем - отправляемся на рыбную ловлю, - торжественно объявил Альберт Филимонович.

- Куда?!

- На рыбную ловлю, - повторил он еще раз, и я понял, что не ослышался.

- И только ради этого вы отменили тренировки и требуете, чтобы я не вышел на работу?!

- Это - вопрос жизни и смерти, Миша. Вернее, смерти и истинного бессмертия. Мы с тобой непременно должны попасть на рыбную ловлю.

- Зачем?

- Ну, рыбу, вероятно, ловить... А что тебя смущает?

Я знал, что Альберт Филимонович - большой шутник, поэтому пропустил мимо ушей его пассаж о жизни, смерти и бессмертии. Он - мастер делать подобные ничего не значащие заявления-ловушки, так что это меня не смущало. Меня вообще ничто не смущало. Кроме одного - за двенадцать лет он ни разу даже не заикнулся ни о какой рыбной ловле. Мы все были уверены, что таких растлевающих дух воина вещей, как рыбалка, пиво и преферанс, в его жизни не существует. И потому мне стало изрядно не по себе.

- Я заскочу за тобой рано утром, - сказал он, когда я выходил из трамвая.

- Мне следует как-то приготовиться? - спросил я почти обреченно.

- Ну, разве что морально, - ответил он. – Остальное предоставь мне. Да, и не забудь позвонить своим подводникам. Пускай немного расслабятся. Могу себе представить, как они пашут, когда на бортике бассейна над ними возвышается такая серьезная и преисполненная сознания тренерского долга фигура, как ты...

 

Засыпая, я все еще пребывал в некоторой растерянности. Однако усталость дала себя знать, и я довольно быстро погрузился в глубокий сон. Там что-то происходило, но запомнить мне ничего не удавалось, потом я откуда-то куда-то летел, потом упал и от удара проснулся. Мама трясла меня за плечо:

- Миша, вставай, уже утро. Там Альберт Филимонович пришел... С удочками...

- С какими удочками? - спросил я и тут же все вспомнил.

Ну да, рыбная ловля с Мастером... Состояние... Вот черт, спать охота... Бред какой-то. Впрочем, ему виднее.

Я встал и, сонно потягиваясь, в одних трусах вышел в коридор. Там стоял Альберт Филимонович в военном ватнике поверх пятнистого комбинезона и в офицерских яловых сапогах. В руках он держал брезентовый чехол, из которого торчали удочки, на голове у него была полковничья папаха без кокарды, за спиной - странного вида рюкзак.

- А что это за рюкзак у вас такой? - неожиданно для самого себя спросил я.

- Это не рюкзак, это - военный гермомешок.

- Военный?

- Доброе утро, Миша.

- Ага. А папаха - чего?..

- Так ведь я же офицер! В душе... И потомственный к тому же дворянин... И вообще - удобно. Тепло...

- А-а... Понятно...

Я направился в ванную, чтобы окончательно проснуться.

Когда я вышел оттуда, в коридоре горел свет. Мне он показался каким-то слишком ярким и чересчур желтым. Прямо под лампой стоял Альберт Филимонович с удочками. На лампе почему-то не было абажура.

- Ой, Альберт Филимонович! - сказал я. - Доброе утро! А кто снял абажур?

- Собирайся скорее, - сказал он, - если мы опоздаем, вся рыба проснется и уплывет...

Я немного удивился, но оделся, и мы отправились в путь.

На улице было промозгло и пусто. Сквозь фиолетовую мглу по рельсам мягко и как-то подозрительно бесшумно скользил трамвай.

Двери открылись, и мы поднялись по ступенькам. В трамвае было светло, хотя лампочки горели явно не в полную силу. Людей внутри не оказалось, я подумал, что еще, видимо, очень рано.

- Который час? - поинтересовался я.

- Рыба просыпается в семь, - сказал Альберт Филимонович.

- Какая рыба? - спросил я.

- Неважно, - ответил он, - главное то, что у нас еще есть шанс.

 

Мы вышли на конечной остановке. Вокруг был лес. Прямо от трамвая начиналась тропинка. Она струилась между деревьями и терялась в сине-зеленой мгле. Альберт Филимонович шел впереди, я - за ним. Вылинявшая спина его военного ватника была хорошим ориентиром, потому что слегка поблескивала в темноте. Это было похоже на мягкое сверкание свежевыпавшего снега под пыльным фонарем цвета хаки.

Через пару километров лес вдруг неожиданно закончился, и мы оказались на открытом пространстве. Альберт Филимонович остановился и, обведя удочками расстилавшийся перед нами простор, сообщил:

- Это, Миша, - заливные луга. Оболонью зовутся.

- Постойте, постойте, Оболонь ведь - жилмассив. Там не луга, а дома...

- Только не сейчас... Нынче на Оболони - заливные луга.

- Так это что, тропинка через лес привела нас в прошлое? - спросил я, и в груди у меня почему-то вдруг похолодело. Нет, я полностью доверяю своему учителю, но такого поворота событий никак не ожидал...

- Она привела нас прямо на Оболонь, - коротко ответил он и замолчал.

- А метро? - попытался я хотя бы приблизительно определиться во времени и пространстве, но он не отвечал, быстро, по-военному уверенно шагая впереди меня по едва заметной среди сухой травы тропке.

Вокруг были черные пучки голых осенних кустов, там и здесь тускло поблескивали озера и торчали одинокие деревья. Я едва поспевал за учителем и совсем уже выбился из сил, когда он вдруг остановился на берегу продолговатого неширокого озера.

- Здесь будем переходить, - заявил он.

- Как?!

- Ну как - вброд, разумеется...

Необъяснимый, совершенно неадекватный страх сковал все мое тело. Желудок превратился в ледяной камень, и я почувствовал, как к прямой кишке изнутри подступает нечто неостановимое.

- У вас туалетная бумага есть? - спросил я, почти плача.

- Это сейчас пройдет, - сказал он, нужно только решиться и войти в воду.

- Но зачем?! - я был на грани истерики. - Ведь его можно обойти!

- Обойти можно, - согласился он, и я испытал несказанное облегчение. - Но только не нам. Мы должны идти вброд.

- Я воспринял это как приговор. Внутри опять все сжалось. Мне стало ясно, что даже расстегнуть штаны я уже не успеваю.

- В воду!!! - заорал он, страшно выпучив глаза, и я ринулся в озеро.

Отчаяние захлестнуло меня, перед глазами поплыли радужные круги, ледяная вода мгновенно заполнила кроссовки, ноги до колен одеревенели от судорог. Однако, к моей несказанной радости, роковое ощущение в области прямой кишки вдруг пропало.

Теплым потоком растворившись внутри живота, оно ручейком потекло по позвоночнику куда-то в голову, спустилось вниз по груди и затейливым завитком выглянуло наружу сквозь пупок, почему-то так и не завершив свой путь по микрокосмической орбите моего доподлинно физического тела.

Приставив к моей спине чехол с удочками наподобие автоматного ствола, Альберт Филимонович шел сзади. Когда черная вода достигла подбородка, я утратил всякое ощущение реальности. Я чувствовал только сковавший тело холод и помнил о жизненной необходимости переставлять ноги по-очереди.

Наконец, мы оказались на другом берегу. Я с удивлением обнаружил, что все еще жив. Альберт Филимонович сказал:

- Ну, вот мы и пришли... И туалетная бумага тебе, похоже, больше не нужна.

- А вы откуда знаете?

- Я видел, как апана в твоем теле направилась вверх...

- Что направилось вверх?..

- Апана... Этим словом йоги называют один из потоков Силы в тонком теле человеческого существа. Обычное направление его движения - вниз. Он обеспечивает, кроме всего прочего, работу механизмов выделения.

- А-а-а... Никогда к йоге серьезно не относился...

- Ну, это, в общем-то правильно... Правда, лишь постольку, поскольку серьезное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой. Однако, если проводить параллели, то, по сравнению с истинной йогой, все, происходящее у нас в зале, - детские игрушки...

- Погодите, как это - роковой ошибкой? А Путь Духа, кодекс чести воина, библейские заповеди, в конце концов - разве хотя бы это не заслуживает предельно серьезного отношения?

- Конечно, заслуживает! Но лучше, если это отношение будет не твоим... Можно избежать всех ловушек на Пути, насмеяться над поклонением любым идолам, отрешиться от всех человеческих и сверхчеловеческих привязанностей, даже основательно разобраться с такой заковыристой штукой, как чувство собственной значительности, и в итоге все же угодить в последнюю, ультимативную западню, из которой нет выхода. Эта ловушка, обойти которую не удается подавляющему большинству даже самых великих воинов - серьезное отношение собственно к Духовному Пути или к пути воина. Выручить человека, в нее угодившего, не способна даже смерть...

- Ну, хорошо, - спросил я, - а жизнь и смерть – это серьезно?

- О да, жизнь и смерть - это серьезно! - сказал он. - Но не очень... Если хочешь, мы поговорим об этом во вторник после тренировки. Сейчас не время. В тебе имеется еще такая штуковина, как прана, которая всегда направляется вверх. Так вот, нам предстоит заставить ее повернуть вниз...

О пране я кое-что слышал, может быть, не совсем то, что он имел в виду, однако решил не уточнять и только поинтересовался:

- Вниз? И что тогда?

- Тогда огонь и вода в твоем теле поменяются местами.

- И...

- И вода закипит, поскольку окажется над огнем. Образовавшийся пар наполнит тело большим количеством горячей влажной и очень плотной силы. Рыба не сможет устоять. Ты непременно победишь...

- Рыбу?

- Ультимативную западню... На каком-то этапе, разумеется, потому как ножки у ней - курьи... И впоследствии она повернется к тебе новой своей стороной... Картинка в очередной раз окажется размытой - текучие ничего не значащие краски и никакой определенности.

Он замолчал, приложив палец к губам и жестом предложив мне следовать за ним.

Его последняя фраза произвела на меня довольно-таки гнетущее впечатление. И вообще, я не ощущал особой уверенности в том, что все это мне нравится, по крайней мере, соглашаться с некоторыми из его утверждений очень не хотелось, так как согласие означало бы полное крушение всей моей системы ценностей. Я хотел было сообщить ему об этом, но он не стал слушать, повернулся и с хлюпаньем зашагал прочь. Чавкая скопившейся в кроссовках водой, я двинулся за ним, поскольку ничего другого мне не оставалось. Ступая по песку, я неожиданно отдал себе отчет в том, что весь наш диалог был произнесен шепотом. И это почему-то понравилось мне еще меньше.

 

Немного поодаль в ребристых кустах виднелось нечто, сколоченное из досок и в темноте напоминавшее маленький сарайчик. Когда мы, оставляя на песке мокрый след, приблизились к этому строению, у него обнаружилась дверь - тоже сбитая из серых растрескавшихся досок и подвешенная на двух кусках автомобильной резины. Причем открывалась она почему-то не в сторону, как положено нормальной двери, а вверх, наподобие задней дверце "восьмерки".

Мы забрались в сарайчик. Там были двухъярусные нары. Изнутри мне вдруг стало видно, что начинает светать – похожий на вьющийся липкий туман едва различимый серо-сиреневый свет струился снаружи сквозь многочисленные щели в стенах.

Посередине сарайчика на полу кольцом лежали кирпичи. Наклонившись, я разглядел, что это - кострище.

- Альберт Филимонович, давайте разведем костер, - предложил я, - а то у меня скоро все зубы в порошок сотрутся от мелкой дрожи...

- Нельзя, Миша, придется потерпеть. Совсем немного – уже почти шесть.

- Но почему нельзя?

- Мы должны соблюдать конспирацию и тщательно маскироваться. Рыбе не следует раньше времени знать, что мы здесь.

- Причем тут рыба, она же в воде? А мы - в сарае...

- Это - не сарай, это - прибежище...

- Что???

- Прибежище рыболовов и стрелков.

И тут мне стало по-настоящему жутко. Я неожиданно осознал, что учитель свихнулся, и я, ни о чем не подозревая, стал первой - а первой ли? - жертвой его странной мании... Я рванулся было к двери, но получил подсечку с ударом между лопаток, от которого все поплыло у меня перед глазами, и рухнул лицом прямо в мокрую пахнувшую мочой золу.

- Почему она мокрая? - спросил я.

- Крыша прохудилась, нужно смотрителю сказать, - ответил Альберт Филимонович, помогая мне подняться.

- Какому смотрителю? Они что, писяют в костер, чтобы огонь погасить, когда уходят?

- У всякого прибежища всегда имеется смотритель... А писяет в костер только тот, кто боится подойти к озеру и зачерпнуть воды.

- А кто боится подойти к озеру и зачерпнуть воды?

- Стрелок. Он всегда смотрит в небо, он не понимает, что рыба - лучше...

- Лучше чего?

Альберт Филимонович не ответил, шурша чем-то у меня за спиной. Я повернулся и увидел, что он распаковал свой военный гермомешок и достает из него сухую одежду и обувь.

- А мне? - спросил я, когда он переоделся.

- Кто же мог знать, что ты будешь таким мокрым? - пробормотал он.

- Жмот паскудный, - подумал я, впервые в жизни по-настоящему на него обозлившись.

- А вот и нет, - сказал он, - просто все в этом мире имеет свой сакральный смысл.

Я промолчал, но от прилива гнева мне стало неожиданно жарко. Из головы вниз прошла горячая волна раздражения.

Он положил мокрые вещи на верхние нары и сказал:

- Еще двадцать восемь минут. Ляг, расслабься.

Неожиданно для самого себя я послушно улегся на нижние нары. Сверху капала вода. Касаясь моего лба, она мгновенно с шипением испарялась.

- Что за черт, - подумал я, - неужели у меня температура? Это же надо было так быстро простудиться. Хотя вода в озере - такая черная... Хорошо, хоть живой еще, а то с этим психом...

Немного полежав молча, я спросил:

- Но все-таки, Альберт Филимонович, почему бы нам не развести костер? Маленький... Ну совсем крохотный...

- Нельзя, Миша. Рыба - она существо чуткое и к тому же относится к водной стихии. Огонь может обидеть ее и отпугнуть. И тогда нам нечего будет ловить. А стрелком из нас двоих могу быть только я. Тебя ведь никто еще не научил стрелять из рыболовных снастей.

- Ну и хрен с ней, с рыбой. Мне не холодно уже, просто домой хочется.

- Поздно, Миша. Без рыбы нам обратной дороги нет.

- А с рыбой?

- А с рыбой - совсем другое дело. С рыбой - это уже не назад.

- А куда?

- Время... Вставай!

- А куда?!

- Как куда? Удочки забрасывать!

- Нет, я не о том, куда, если не назад?

- Потом... Сейчас - вот тебе удочка и - вперед...

 

Мы выбрались из сарайчика-прибежища. Снаружи было еще почти совсем темно и, наверное, промозгло, но я не замечал холода. Гнев мой прошел, оставив после себя ощущение приятного тепла в теле. Одежда на мне совсем высохла и местами даже немного дымилась.

Альберт Филимонович достал из-за голенища большой широкий нож со свирепыми зубьями на обухе и ушел в кусты. Минуты через две он вернулся, неся подмышкой двух длинных - сантиметров по сорок, не меньше - и очень толстых земляных червяков сизо-красного цвета.

- Разве они не спят? - спросил я. - Уже ведь почти зима.

Невиданные размеры червяков меня почему-то не удивили.

- Я взял их сонными, - ответил он. - Видишь, вялые какие. Но жирные: за лето отъелись.

Мы размотали удочки. Обнаружив, что они - без крючков, я уже почти не удивился. Чего еще можно было от него ожидать?.. Альберт Филимонович показал мне, на каком расстоянии от грузила должен быть поплавок и сказал:

- Червячка привязывай осторожно - петелькой за самый хвостик, чтобы мягкие внутренности и скелет не повредить. Если сильно его травмировать, рыба не клюнет.

- Скелет?!

- А что? У тебя же скелет есть. Почему у него не может быть?

- Но ведь он - червяк?

- Ну, червяк, и что? Разве это повод презирать его или считать, что он чем-то хуже тебя? В конце концов, именно он является посредником между тобой и твоей рыбой.

- Моей рыбой? - переспросил я, сразу же забыв о червяковом скелете.

Альберт Филимонович ничего не ответил и забросил свою удочку.

- Без четверти семь, - сообщил он после непродолжительного молчания. - Забрасывай удочку, рыба уже шевелится во сне...

- Бред, - подумал я. - Какая рыба в конце ноября? Она уже-вся давным-давно на ямах...

Мне снова стало холодно и неуютно, но, чтобы лишний раз не действовать ему на нервы - кто знает, какие еще фантазии могут возникнуть в его больном мозгу? - я все же аккуратно - за самый хвостик - привязал своего червяка и забросил удочку.

- Теперь будем ждать, - сказал Альберт Филимонович.

- Чего ждать? - не сдержался я.

- Заветного мгновения, когда рыба проснется и поднимется из неведомых глубин, чтобы клюнуть на нашу наживку.

- Каких в задницу глубин, здесь всего-то воды по горло...

- Это для тех, кто переходит вброд, - терпеливо объяснил он.

- Рыба - она вброд не ходит. Рыба имеет обыкновение плавать в неизмеримой толще кристально прозрачных антрацитово-черных вод... Если она, конечно, не летучая. Которая летучая – той время от времени свойственно бывает воспарять...

- Так ведь вы говорите, что здесь - Оболонь! Откуда на Оболони летучая рыба? Это же не тропики... Здесь летучие рыбы не живут.

- Живут, не живут... Ты-то откуда знаешь?

- Но ведь это же - Оболонь, - чуть не плача от ощущения безнадежности, произнес я.

- Ну и что? Про Оболонь-то кто тебе сказал?

- Так вы же и сказали...

- Вот и я о том же... Странное все-таки существо - человек... Ему как скажешь - так и будет. Главное – чтобы убедительно. Ну и, по возможности, с чувством... Ведь не просто так три четверти человечества питаются лапшой. Похоже - привычка... И наука, между прочим, утверждает, что лапша – это очень полезно. Усваивается, дескать, хорошо...

Почему-то его высказывание показалось мне оскорбительным, и я почти обиделся. Не за себя - за человечество. И даже немножечко - за науку. Но потом сообразил, что обижаться на психически больного - неблагородно и, кроме того, попросту глупо. А потом произошло нечто, заставившее меня мигом позабыть и о лапше, и о науке, и даже о судьбах человечества.

 

Я вдруг заметил на противоположном берегу озера какое-то яркое пятно. Присмотревшись, я увидел стайку девушек в цветастых спортивных костюмах и пестрых кроссовках от "Нью бэланс". Окруженные теплым пузырем радужного света, девушки легко и весело скользили трусцой по самой кромке узкого песчаного пляжа.

- Спортсменки! - радостно подумал я и рванулся к ним.

- Стоять!!! - раздался за моей спиной резкий окрик.

Я застыл как вкопанный - по щиколотки в неподвижной черной воде. От моих ног по жирной зеркальной глади расходились круги. Девушки бежали и делали вид, что наши расклады их не касаются.

Я медленно оглянулся.

Альберт Филимонович сидел на прежнем месте, не выпуская из рук удочку, но теперь в зубах его был зажат выпачканный землей широкий нож.

- На место, - сквозь стиснутые зубы зловеще процедил он. - Возьми удочку и лови дальше...

- Нечего здесь ловить! - с истерической ноткой в голосе воскликнул я. - А там - девушки... Спортсменки... Теплые... Хорошие... И спонсоры у них, видать... Кроссовки - ого какие!.. Отпустите, а? Ну пожалуйста...

- На место! - еще жестче приказал он, и холодная сталь лязгнула в его зубах. Нож, однако, не выпал, и Альберт Филимонович с яростным присвистом продолжил: - Спонсоры... Тоже мне... Анатомическое строение у тебя подкачало, не тянешь ты на ихних спонсоров... и потом, не в спонсорах дело. Ты ловишь на червяка, тебя ловят на девушек. Спонсоров уже вон поймали. А рыба - она проснулась и только того и ждет, чтобы ты бросился назад - вброд...

- Боже мой, - с отчаянием подумал я, - он ведь совсем рехнулся. Вот это называется - влип...

Мне не раз доводилось видеть, с каким мастерством он метает нож из любого положения. Искушать судьбу не хотелось...

Я обреченно вернулся на прежнее место, сел на песок и взял удочку, поплавок которой все это время неподвижно торчал из воды в нескольких метрах от берега. Альберт Филимонович вынул нож изо рта и вонзил его рядом с собой в песок.

Девушки обогнули озеро и трусцой приближались к нам.

- Почему они не побежали вброд? - спросил я.

- Они уже выманили свою рыбу, - ответил он. – Своих спонсоров, я хотел сказать...

Девушки были совсем близко. Я даже ощущал тонкий аромат смеси женского пота и дорогих духов. Радужный свет, окружавший их, был теплым и излучал ощущение домашнего уюта. В сумеречной хмурости ноябрьского утра на берегу черного озера черт знает в каких местах это казалось чем-то фантастическим и нестерпимо притягательным.

- Эй, мужички, побежали с нами, чего без толку сидеть? Рыба вся давно ушла, а которая не ушла, ту уже поймали другие. Тут ведь все лето ловцы толкутся, к воде не пробьешься. Идем!

- Сидеть! - приказал Альберт Филимонович, снова сжав зубами нож и грозно вращая глазами.

- Миша, плюнь ты на него, пускай сам ловит, идем с нами!

- "Откуда они знают, как меня зовут? - подумал я. - Мы ведь никогда раньше не встречались... Наверное, это - ловушка.

Пожалуй, лучше остаться с этим козлом, как-никак, двенадцать лет... И потом, если он не в себе, должен же кто-то за ним присмотреть..."

- Ну что, идешь? Да ты не бойся, он своим тесаком в тебя не запустит, это он так, пугает. Ведь он же тебя любит, вы для него все - как дети родные... Идем!

Я отрицательно покачал головой.

- Ну и дурак. Хочешь ловить - лови, неизвестно еще, кого поймаешь. Может, сам рад не будешь. Чувство до-о-олга!.. Из вас двоих, между прочим, козел - вовсе даже не он...

И девушки легко затрусили прочь, ритмично вздрагивая рыхловато-мускулистыми шейпинговыми ягодицами и унося с собой радужный свет, тепло и уют. Предрассветные сумерки сомкнулись вокруг нас вязкой жижей сиреневого ноябрьского тумана. Альберт Филимонович вынул изо рта нож и снова воткнул его в песок.

 

- Молодец, Миша, - сказал он, - ты не поддался дьявольскому искушению и дал достойный отпор криминогенному элементу. Теперь вся твоя рыба - воистину твоя...

- Идиот, - подумал я, и на душе у меня почему-то вдруг потеплело.

Однако телом я ощущал некоторую глубинную промозглость, потому, видимо, что сиреневый туман предрассветных сумерек странным образом проникал внутрь меня, обволакивая клетки тела сырым холодным ощущением последней предзимней стылости. Я видел, как он течет от клетки к клетке, слой за слоем овладевая тканями моего организма, и все процессы жизнедеятельности делались от этого почти совсем подспудными, а сознание останавливалось на полумысли, и зависавшие в остекленении внутреннего безмолвия разлапистые, тягучие, как хорошо разжеванный "Стиморол", до прозрачности хлипкие мыслеформы таяли и сами превращались в струящуюся фиолетовую мглу.

- Ой, - подумал я, - неужто и моя крыша - туда же? Вот уж не знал, что психические заболевания могут быть заразными... Если у него мозги все время так растекаются, то его можно понять. Бедный Альберт Филимонович... Мама расстроится - ведь она ему всегда симпатизировала. Выпить бы - прогреться изнутри, да и развеяться заодно...

- У вас там в гермомешке военном водки случайно нет? - спросил я. - Или спирта?

- Водки?!! - взвился он. - Что ты!!! Как можно?!! Откуда?!!

- Так сами ведь говорили - мешок военный. Ну где это видано, чтобы военный - и без бухла. Прямо патология какая-то... Нет, такого не бывает...

- Бывает, Миша, еще и не такое бывает...

- И что, ни капельки нет?

- Брать с собой спиртное, отправляясь на рыбную ловлю... Неправильно ты как-то мыслишь...

Я вообще не мыслю, у меня мозги оцепенели... Потому и хотел дернуть... Согреться, да и развеяться заодно...

- Может, еще и подлечиться?

- Может быть...

- Фи, как некрасиво! От тебя, Миша, я такого не ожидал. Функциональное употребление ограниченных доз спиртного, равно как и психотропных средств - это пошло! Истинный воин пьет просто ради того, чтобы пить - очень много и абсолютно не пьянея.

- А зачем пить, если не пьянеть? И почему непременно много?

- Много - чтобы развить исчерпывающе всеобъемлющий кайф, а не пьянея - чтобы в полный рост этим кайфом насладиться... Какой смысл набраться и тут же умом помрачиться, и всякий утратить контроль? А после - где был, что делал, с кем, как?... Стыдно. И синдром похмельный, опять-таки... Воин таких ошибок не допускает. Если, конечно, он - истинный воин, а не дешевый джентльменствующий мордобоец... Когда воин пьет, он знает, зачем он пьет!.. Ну, и что именно он пьет - это ему тоже хорошо известно. И сколько стоит то, что он пьет... Он ведь никогда не пьет что попало... Воин всегда отслеживает все без исключения аспекты реальности. От спиртного тело расслабляется, циркуляция потоков магической силы ци в энергетической структуре человека приобретает поистине грандиозный размах! И если контроль не утрачен, а воин не утрачивает его никогда, всю эту энергию можно собрать и накопить в поле нижнего света, которое находится в животе чуть ниже пупка. А это - такой кайф!.. Даже даосский ступенчатый оргазм блекнет...

- "Даосский ступенчатый оргазм"... Вот зараза... Я вспомнил девушек, окончательно расстроился и пробормотал:

- Холодно и гадко.

 

- Ну, мы-то еще в завидном положении. А ты представь себя на месте одного из червячков, которые у нас на удочках - им-то каково? Прикидываешь? Ледяная вода, тьма, и рыба, которая вот-вот поднимется из неведомых глубин и поглотит...

Я не дослушал. Я был червячком на толстой леске своей удочки. Мои ноги в области голеностопных суставов были плотно охвачены тугой петлей. Так вот почему он говорил о скелете!

Выходит, червяки - это тоже мы... А где же рыба? Я с ужасом чувствовал, что она должна быть где-то здесь, совсем рядом. Я огляделся. На некотором расстоянии справа в прозрачной антрацитово-черной толще болтался привязанный за ноги головой вниз голый Альберт Филимонович в мокрой полковничьей папахе без кокарды. Это несколько меня приободрило: выходит, не один я оказался в столь незавидном положении. На мне тоже не было никакой одежды, я подумал, что купаться голым рано утром в ноябре - непозволительная блажь, а потом почувствовал, что со стороны выгляжу, должно быть, довольно несчастным, чего нельзя было сказать о нем. Весь вид Альберта Филимоновича выражал непреклонную решимость, из-под сложенной козырьком ладони он озирал окружающее пространство, а в зубах его был зажат нож, который, казалось, даже несколько подрос в длину, став еще шире и еще острее. Неужели он собрался отбиваться этим ножом от рыбы? Я вспомнил любимый отцовский анекдот о мичмане российского императорского флота и коварной рыбе акуле... И этот - туда же... Тоже мне - офицер... Дворянская кровь! Папаху напялил!... Нет, козел - все-таки он... А может, он просто знает, с какой стороны она возникнет из неведомых глубин? Нет, непохоже, очень уж быстро головой вращает, прямо как пропеллером... Но почему только по часовой стрелке? Во вторник нужно будет спросить... Блеск стиснутого в зубах ножа слился в сверкающий сталью круг... Если бы еще и кокарда на папахе мелькала - как бы здорово смотрелось!.. Но крючки, как же без них - неужто так зазря и пропадать? Сожрет ведь и уплывет, и даже не зацепится...

- Но как же мы поймаем рыбу, если удочки у нас – без крючков? - почти с отчаянием в голосе спросил я.

- А кто сказал тебе, что мы должны ее поймать? – мелькающим голосом проговорил он, все быстрее вращая головой.

- Но ведь мы же - на рыбной ловле...

- Точно. Только ловим здесь не мы. Я не говорил тебе об этом, чтобы заранее не расстраивать. Нам нужно только выманить рыбу, а ловить ее мы не будем. Да мы бы и не смогли, потому что

эта рыба - Рыба Дхарма, и ловит здесь она. На этот раз она поймает тебя.

От его слов по всему моему телу прошел озноб. Мокрая кожа покрылась полчищами гусиных мурашек. Он был абсолютно безнадежен, я думал, что это - конец, но, оказывается, все еще только начиналось...

 

И тут я увидел свет. Бело-золотой, он поднимался из неведомых глубин, разрастаясь и неумолимо накатываясь на нас. Скорость вращения головы Альберта Филимоновича сделалась немыслимой, и я услышал, как в пространстве замелькал его душераздирающий вопль:

РЫБА!!!

 

Нож выскользнул у него изо рта и, прорезав поверхность воды над нами, исчез за пределами озера...

Я сидел на песке в позе воина. Рядом Альберт Филимонович что было сил тянул правой рукой изогнувшуюся дугой удочку, левой вцепившись в пластмассовую рукоять торчавшего из песка ножа. Я тупо глядел на воду. Моего поплавка нигде не было видно.

- Тяни, Миша, ну что же ты смотришь!!! Мне в одиночку не справиться! Нужно выманить ее на самый верх!!! - закричал он.

- Я не хочу-у-у-у!!!!!!! - дико заорал я.

- Поздно, малыш, - спокойно и даже, как мне показалось, с какой-то суровой нежностью произнес он. - Тяни!.. Ты выбрал, и теперь у тебя нет другого выхода. Если ты не сделаешь этого сейчас, ты не решишься уже никогда. И всю жизнь будешь себя жалеть. А потом придет смерть, и ты поймешь, что возможность сделать решающий выбор предоставляется здесь только один раз. В каждое мгновение жизни - один-единственный раз... Знаешь ли ты, когда смерть явится, чтобы забрать тебя отсюда?

- Нет, - честно ответил я, и мне стало все равно.

- Прозрачная кристально чистая решимость заполнила все мое существо ровным потоком стальной ясности. Я подумал, что это, должно быть, и есть отрешенность, схватил удилище и дернул. Оно изогнулось дугой. Я тянул, чувствуя, что рыба намного сильнее нас двоих вместе взятых, и что ее сила уже отрывает меня от земли.

Черная вода озера окрасилась золотом, из нее начал струится свет. Он рос и делался ярче, сила его нарастала. В конце концов он сорвал нас с наших мест и втянул в себя.

 

Мы неслись сквозь пространство нестерпимо яркого света - серебристо-белого с золотыми и радужными сполохами – Альберт Филимонович немного впереди, придерживая меня левой рукой за по-прежнему торчавший из моего живота замысловатый завиток некоторого ощущения. Потом я заметил, что голова и ступни мои начинают светиться, постепенно сливаясь с окружающим светом и понемногу в нем растворяясь. Растворение ползло по телу, медленно подкрадываясь к животу. Скорость полета сквозь свет достигла совершенно фантастической величины. Альберт Филимонович потерялся где-то по пути, оставив мне руку, которая держала мой завиток. Потом и рука его куда-то исчезла, поглощенная набегающим потоком светового ветра. В конце концов свет добрался до середины моего живота и поглотил меня полностью. Я ощутил, что сам стал светом, я растворился в нем, растекшись во все стороны беспредельности. Мое осознание было самоосознанием бесконечно протяженного во всех мыслимых и немыслимых направлениях золотисто-белого пространства единого света. Его переполнял абсолютный покой, полная самодостаточность и безграничность Великой Пустоты. От ощущения невыразимого счастья я проснулся.

Горела настольная лампа. Мама стояла, склонившись надо мной, и улыбалась.

- Миша, уже утро, вставай, - сказала она. - Там Альберт Филимонович пришел... С удочками...

- Я встал и в одних трусах вышел в коридор. Под лампой без иабажура стоял Альберт Филимонович в яловых сапогах, полковничьей папахе без кокарды и военном ватнике поверх пятнистого комбинезона.

- А кто снял абажур? - спросил я.

- Давай, собирайся поскорее, - сказал он. - Рыба просыпается в семь. У нас еще есть время, однако необходимо спешить...

ШИЗИК 

 

«Итак, уважаемые дамы и господа, мы с вами осмотрели палаты, столовую и манипуляционные. Теперь давайте проследуем в блок Б - там находятся специализированные кабинеты. А это вот, кстати, - спортивный зал. Здесь мы занимаемся йогой. С шизофрениками...»

Из объяснений проф. К.Ф.Васильева во время осмотра психиатрической лечебницы аккредитованными в Киеве представителями зарубежных средств массовой информации. 

«- Порою встречаются удивительнейшие случаи шизофрении. Больной исключительно разумен, зачастую абсолютно адекватен, а в некоторых отношениях - даже гениален, обладает поразительно расширенным диапазоном восприятия, которое, тем не менее, развертывает в его сознании исключительно стройную картину мира. Без накладок, так сказать, и досадных недоразумений... Конечно, она гораздо богаче, чем общепринятое видение мира обычными здоровыми людьми, и к тому же отличается сложной и неординарной организацией структурных взаимосвязей, однако на поверку во многих случаях оказывается вполне рабочей... Возможно, в связи с этим лица, страдающие таким типом шизоидного синдрома, зачастую обладают экстраординарными способностями и силами, которые они сами называют магическими, и происхождение которых современной науке пока еще неизвестно... В последнее время - после Чернобыльской катастрофы - количество случаев подобного рода шизоидного синдрома на территориях, непосредственно прилегающих к зоне отчуждения, то есть по Киевской, Гомельской, Житомирской и Черниговской областям, увеличилось более чем на два порядка. Вполне возможно, что это связано с некоторым пока еще не изученным психомодулирующим влиянием определенных спектров радиоактивного излучения на психику человека...

- Простите, профессор, а на основании чего Вы в таких случаях диагностируете шизоидный синдром?

- Э-э... Это - сложный специальный вопрос. Не думаю, что времени, отведенного нам на пресс-конференцию, будет достаточно, чтобы в нем разобраться... Кроме того, он в некоторой степени касается вещей, составляющих профессиональную тайну, и я поступил бы неэтично по отношению к своим коллегам и пациентам, если бы стал ее разглашать... Прошу меня простить. Есть еще вопросы?»

Из ответов проф. К.Ф.Васильева на вопросы аккредитованных в Киеве представителей зарубежных средств массовой информации.

 

Пустое солнце затерялось в предвечернем покое холмов, не дождавшись оранжевых сумерек, золотом тишины растеклось в неподвижности околдованных безветрием трав.

Я сидел на обочине спиной к пустынному от горизонта до горизонта шоссе и молча созерцал искрившееся мириадами солнечных бликов море. Только плеск прибоя и звон кузнечиков, заполнявший пространство степи за дорогой, нарушали неподвижную тишину плотного послеполуденного безветрия. Я, кажется, о чем-то думал, а может быть, не думал вовсе... Или думал ни о чем...

Скрип тормозов за спиной и звук открывшейся дверцы... Шаги по мягкому асфальту, скрип гравия на обочине рядом.

- Так и будешь сидеть?

Я взглянул на него. Старик в потертых джинсах и тенниске с расстегнутым воротом. Дочерна загорелое изрезанное морщинами лицо, из-под широкополой шляпы выбиваются пучки жестких седых волос. В кармане тенниски - пачка "Кэмела", на ногах - пыльные полусапоги на высоких каблуках. Странная фигура... В Аризоне он был бы, пожалуй, на своем месте... Но это ведь не Аризона. Интересно, что он делает в здешних забытых Богом местах?

- Живу я здесь, - ответил он фразой из анекдота, хотя я ни о чем его не спрашивал. - Ну так что?

- А что?

- Ну, поехали, что ли?

- Куда?

- Это я у тебя должен спросить - куда?..

Я встал, отряхнул штаны и, забросив на плечо рюкзак, неопределенно махнул рукой на юг.

- Торбу свою на заднее сиденье брось, у меня багажник полный, - сказал он, усаживаясь за руль...

Дорога поблескивала вплавленным в асфальт гравием, ровной стрелой взбегала на холм, а потом полого струилась к морю и мягко текла через широкую долину, змеясь вдоль песчаного пляжа.

Пустые миражи заливали степь несуществующими озерами, горизонт морщился и дрожал, горячий воздух сжимался перед ветровым стеклом в плотную упругую стену и тугими реактивными струями хлестал по лицу, врываясь в открытые окна. Старик сбросил скорость до ста двадцати, добыл из пачки сигарету и прикурил от спички, сложив лодочкой руки и придерживая локтями руль.

Асфальт закончился как-то вдруг. Еще несколько километров мы тряслись по белой грунтовой дороге, оставляя позади себя плотное медленно оседающее облако меловой пыли. Потом дорога свернула прочь от моря и через некоторое время растаяла в раскаленной холмистой степи.

- Ну вот, - старик остановил машину, - отсюда пойдешь сам.

Я взглянул на него.

- Дальше ходят и ездят только чужие, - объяснил он.

Я молча протянул ему сотенную бумажку.

Он небрежно заткнул ее в задний карман штанов:

- Местные вообще сюда почти не заглядывают. Вроде как бы незачем. Разве что подбросить какого-нибудь вроде тебя... А так... Кому на юг - те по большой дороге. Ну, там, где все...

Я выбрался из машины, открыл заднюю дверцу и взял рюкзак.

- Может, за тобой заехать потом? - спросил старик.

- Думаешь, я вернусь?

- Вряд ли, обычно никто не возвращается, - согласился он. - Ваш брат упорно бредет на юг прямо по пересеченной местности. А зачем? Чтобы время убить? Там ведь нет ничего. Скалы, море, степь... Пустота... А с той стороны - просто другая дорога. И ведет она, в общем-то, туда же, куда и большая. Короче только. А так... Лично я не понимаю, что за кайф такой - зависнуть на несколько недель в пустоте... Хотя... Какое мне дело?..

Я бросил рюкзак на землю и захлопнул дверцу.

Он развернулся, и машина тут же исчезла в облаке пыли. Через некоторое время она скрылась за холмом, а потом я перестал слышать звук мотора.

Старик не сообщил мне ничего нового - я ведь не впервые в этих краях... Просто здесь почему-то так принято: начинаешь свой путь там, где торная дорога теряется среди холмов, и движешься на юг - до самых последних скал, за которыми начинается... а может быть, заканчивается... другая дорога - та, что приходит с той стороны.

Обычно, попадая сюда, я проходил сквозь пространство пологих пустынных холмов вдоль изрезанного скалистыми бухтами берега и покидал здешние места по той, другой дороге. Иногда, правда, если было желание и хватало сил, я добирался до последних скал и, повернув обратно, шел на север. Время от времени бывает занятно увидеть все то же самое в зеркальном отражении. Однако потом я опять поворачивал на юг, чтобы покинуть эти места обычным путем. Так что дед был прав. Здесь не возвращаются...

Было очень тихо. Я лег на сухую горячую землю рядом с рюкзаком и, сощурив глаза в узенькие щелочки, принялся разглядывать висевший почти в зените слепящий шар.

Нужно расслабиться, прежде чем идти дальше. Иначе эта бешеная белая звезда напрочь расплавит мозги, пока добреду до места...

Придя на берег, я вынул из рюкзака смотанную в бухту веревку, обвязал один ее конец вокруг вертикальной скалы у края белого слоистого обрыва и сбросил всю бухту вниз. Наклонившись, проследил взглядом за тем, как падала и разматывалась веревка, и как второй конец ее завис, покачиваясь, в трех метрах над большой плоской каменной плитой, выступающей из-под обрыва в море примерно на двадцать метров.

Это была моя любимое место. Внизу на плите можно загорать, тренироваться, а в тихую погоду - даже ночевать. Море под кромкой плиты не слишком мелкое, но и не очень глубокое - метров десять-пятнадцать, камни образуют под водой ступени, покрытые мидиями, устрицами и подводной растительностью, вокруг постоянно снуют стаи разноцветных рыб, ползают крабы, в толще воды колышутся полупрозрачные купола медуз. Морские ежи, звезды, актинии и большие красивые ракушки во множестве покрывают дно бухты, которое уступами спускается до пятидесятиметровой глубины и переходит в пологий песчаный шельф. Вода в этих местах всегда прозрачная. Правда, иногда - при сгонном ветре с берега - она становится, мягко говоря, холодноватой, но потом ветер обыкновенно меняется и снова приносит теплые водные массы из открытого моря. Бухта образована почти идеальным полукругом белых известняковых обрывов, спуститься с которых к воде - на плоскую плиту - можно только по веревке. В непогоду внизу делать нечего - там все кипит и тяжелые волны с грохотом обрушиваются на белые скалы. В самом центре бухты есть небольшой утес. Во время шторма он почти не виден, только буруны и фонтаны брызг указывают его местоположение. В тихую погоду его плоская поверхность на полметра-метр выступает из воды. От края плиты до утеса - ровно сто метров. Очень удобно, поскольку его край во время тренировки всегда служит мне противоположным бортиком бассейна. Возле него даже можно делать поворот-сальто.

За много лет я привык к этой бухте, и обычно начинаю свой путь по побережью с того, что около недели здесь отдыхаю.

Я не стал ставить палатку, а спустился к воде, бросив наверху рюкзак. Вечером, когда станет прохладней, возиться с палаткой будет намного приятнее. Тем более, что спешить мне некуда, палатку я поставлю за несколько минут, и вообще, у меня впереди дни и недели полной свободы. Я знал, что могу остаться в этой бухте на месяц и даже на два, если не захочу никуда идти. А если решу уйти - могу сделать это в любой момент...

Раздевшись, я прыгнул в мягкую прозрачную воду. Сначала нырнул к самому дну, чтобы убедиться в том, что вода внизу не слишком холодная, потом поднялся на поверхность и медленно поплыл к утесу, наслаждаясь мощными гребками. Я плыл брассом, я вдыхал горячее солнце и с длинным выдохом долго скользил сквозь упругую изумрудную прохладу, вытянувшись, и замерев, и вслушиваясь в бульканье пузырей выдыхаемого воздуха возле моей головы...

Когда солнце поползло вниз к морю по западной стороне неба, я взобрался наверх и поставил палатку. Сходил за пресной водой к источнику в соседний каньон. Прогулка заняла около полутора часов. Потом прошел по дну неглубокой балки, которая спускается из степи в мою бухту, набрал сушняка, вернулся к палатке, сложил из камней некое подобие очага и вскипятил котелок воды. После знойного дня есть не хотелось, я бросил в горячую воду немного сорванного здесь же под ногами чабреца, а затем удобно расположился с котелком и зеленой эмалированной кружкой на краю обрыва в ожидании захода солнца. Ветра не было вовсе. Закат обещал быть дивным...

Я не стал укладываться спать в палатке, а просто расстелил спальный мешок в брезентовом чехле на траве и забрался в него, положив под голову завернутый в свитер и штормовку плоский камень. Прежде, чем заснуть, я долго смотрел на звезды. Говорят, в горах небо выглядит еще фантастичнее. Вероятнее всего, так оно и есть, хотя мне трудно это себе представить. В небе над южными степями в Млечном Пути видна каждая отдельная звездочка... И потом, я плохо переношу лес, замкнутые пространства, холода и гористый рельеф. Мне больше по душе открытые места, где все видно до самого горизонта, залитые беспощадным солнцем голые каменистые равнины, дрожащие в ослепительном полуденном безмолвии пустынные пологие холмы, неглубокие сухие каньоны с редкой путаницей низкорослых деревьев на дне, знойное небо и темно-синий простор моря.

Он появился на следующий день ближе к вечеру, когда низкое солнце уже окрасило золотом разбросанные по степи белые камни.

Сначала я заметил длинную узкую тень, которая двигалась по противоположному склону балки. Присмотревшись, я увидел в самом начале этой тени маленькую фигурку человека. Его трудно было разглядеть, поскольку бронзовая от загара кожа обнаженного торса и защитного цвета штаны сливались с буровато-золотистой сухой травой, покрывавшей склон холма, по которому он шел.

Человек спустился в балку и на несколько минут пропал из виду. Потом он появился уже на этой стороне, размеренно шагая вверх по склону. Он явно направлялся к моей палатке. Загорелая до цвета темной бронзы кожа его чисто выбритой головы мерцала шафранными бликами в оранжево-золотых лучах заходящего солнца.

Я ощутил, как внутри меня волной поднимается раздражение. Он тем меньше нравился мне, чем ближе подходил. Когда до него оставалось десять метров, он уже не нравился мне совсем.

- Привет, - сказал он, подойдя и сбросив рюкзак на землю возле моего очага.

- Угу, - буркнул я в ответ.

Я не совсем понимал, почему появление незнакомца так меня раздражает. Судя по всему, он был "тихим" - таким же, как я сам, любителем одиночества и покоя. Иначе он вряд ли пришел бы один с рюкзаком, и вообще, вероятнее всего, не появился бы здесь, а остановился в одной из больших бухт к северу от полуострова. Там есть колодцы с пресной водой, широкие, плотно вымощенные потными лоснящимися телами песчаные пляжи, море там устлано надувными матрасами, а люди в гидрокостюмах с аквалангами и подводными ружьями разве что не летают по воздуху на надувных лодках, плотах и катамаранах с веслами, парусами и подвесными моторами. Там всегда полно палаток, машин, битых бутылок, помойных ям и мусорных куч, автомобильной музыки, плотно роящихся повсюду мух и пьяного веселья с гиканьем, гоготом, пыльными ночными дискотеками, ракетами и предрассветной пальбой по воде из самых разнообразных и разнокалиберных видов фирменного и самодельного оружия. Здесь - на южной стороне - пресной воды почти нет, а те немногие источники, которые имеются, находятся далеко от мест, в которых можно спуститься к морю без веревки. Потому эта часть полуострова всегда пустынна. Он пришел сюда. Мало ли, захотелось человеку побыть наедине с природой... Это, вроде бы, не причина для того, чтобы на него злиться.

Может быть, все дело было в том, что, по моему мнению, побыть наедине с природой в этих местах невозможно? Здесь можно только остаться один на один с самим собой, потому что здешняя природа не имеет своего собственного характера. По крайней мере, так мне всегда казалось. Возможно, потому, что известняки - это породы, сложенные оболочками, из которых внутренняя органическая жизнь ушла сотни тысяч лет назад, а собственной жизни у них не было с самого начала, и, безучастно лежа здесь под солнцем, они за многие десятки тысячелетий сделались никакими? Особо населенными эти места никогда не были, войны и массовые кровопролитные битвы обходили их стороной, поскольку люди бились обычно за края благодатные, а здесь сражаться было вроде бы не за что. Да к тому же солнце и пронизывающие ураганные ветры - они начинаются осенью и не стихают до самой весны - все это выжигает и выдувает прочь даже самые незначительные крохи человеческих эмоций, желаний и страстей, которые когда-либо вспыхивали здесь и впитывались в эти ноздреватые древние камни. Приходя сюда, я всегда оставался в одиночестве, которое еще ни разу никем не было нарушено. За годы я привык, попадая в эту бухту, ощущать себя изолированным от всего остального мира. В отличие от вулканических пород и базальтовых скал в других частях побережья, камни этого полуострова никогда ничего не диктовали, не навевали никаких настроений, не генерировали никаких мыслей. Здесь я оставался один на один с самим собой - таким, каким я был где-то в самой-самой глубине себя в данный конкретный момент своей биографии. И я автоматически распространил это правило на всех людей: каждый, приходящий сюда в одиночестве, должен оставаться один. Вряд ли такой подход можно назвать корректным, в конце концов, сколько людей - столько и мнений. Однако лично меня вопросы корректности интересовали очень мало, я хотел быть один... Я привык к тому, что я - один. Теперь же рядом появился кто-то еще, он принес сюда себя, я ощущал, как он теснит меня в пространстве, нарушая мой внутренний тет-а-тет и клубком всего своего человеческого вваливаясь в благостное ничто пустого августовского предвечерья, и это было мне неприятно. И разозлился я, по всей видимости, оттого, что не привык ни с кем делить пространственно-временную затерянность бухты, которую всегда считал своей.

- Я не буду тебе мешать, если хочешь, я остановлюсь на той стороне балки, - сказал он через плечо, явно почувствовав спиною исходившую от меня неприязнь.

- Какая разница, - пробурчал я, - ты ведь все равно уже здесь. Становись, где хочешь... Можешь даже моим очагом пользоваться.

Фраза об очаге явилась для меня самого полнейшей неожиданностью. Но именно она разрушила повисшую в воздухе напряженность. Впрочем, я не был в этом уверен, мне даже показалось, что, скорее, он сделал что-то с тем собою, которого приволок на мой холм. Что растаяло первым - его плотное тяжелое "вот он - я" или мое раздражение - я так и не понял. Как бы то ни было, я вдруг ощутил, что его пребывание здесь - вещь совершенно естественная, и что в конечном счете мне придется с этим смириться, и, может быть, даже принять его в качестве неотъемлемого элемента окружающего пространства.

Он сидел на земле возле очага и смотрел на море. Мне видна была только его спина. На вид он казался очень сильным, хотя атлетическим его телосложение я бы не назвал. Могучая мускулатура не производила впечатления особенно рельефной из-за достаточно заметного слоя подкожного жира, покрывавшего его тело. Мне не нравится такой тип. Мое собственное тело всегда было мускулистым и довольно сухим. Однако я оценил то, насколько расслаблены все его мышцы в состоянии покоя.

Тюлень, - мысленно определил я его тип и подумал, - интересно, что это он такое с собой делает, чтобы быть в подобной форме?.. Плотный, гладкий, мощный... И толстым не назовешь... Точно - тюлень...

Я лежал на боку возле своей палатки, и не мог видеть его лица. Наверное, мой пристальный взгляд, устремленный ему в спину, заставил его почувствовать себя не совсем уютно. Он повернулся и несколько секунд молча смотрел мне в глаза, после чего, не отводя взгляда, отчетливо произнес:

- А мне так нравится. И в воде - явное преимущество: жировой слой не дает быстро замерзнуть. На силу и гибкость это никак не влияет.

От неожиданности я даже, кажется, слегка приоткрыл рот и невольно моргнул, чтобы отцепиться от жесткого самосветящегося взгляда резких слегка раскосых глаз цвета осеннего неба, отраженного в полированной поверхности стального клинка. Никогда раньше мне не доводилось встречаться с таким взглядом. В то же время именно эти глаза почему-то казались мне до боли знакомыми...

Нет, он, пожалуй, не тюлень... Скорее - кашалот... Или даже слегка ожиревший хищный крокодил... И мысли читает...

- Я не читал твои мысли, - сказал он. - Просто у тебя взгляд профессионала. Ведь ты - тренер? И в общем-то, видимо, неплохой, хотя на большее пока что не способен... Верно? Все это написано у тебя на лбу огромными буквами, более того, я даже могу сказать, что ты - пловец, но в последние несколько лет тренируешь подводников. И сам тренируешься... У "чистых" пловцов мускулатура не бывает такой плотной и жесткой... Ты не просто смотрел мне в спину, а оценивал мое телосложение и рабочие характеристики моего тела... Так ведь? Ну, а что касается твоих критериев, так это - проще простого... Достаточно взглянуть на тебя самого, и все сразу становится ясно. Каждый, кто находит повод для того, чтобы тренироваться, имеет такое тело, какое хочет иметь.

- Как это? - невольно спросил я. - А генотип и все такое?..

- Генотип - генотипом, он, конечно, свою роль играет, но главное заключено в волевой модели идеального состояния, которая существует в сознании человека, - объяснил он. - Она находится на некоторой грани, где стыкуются сознательное и бессознательное, так как составлена множеством разнообразных, скажем так, программных единиц. Некоторые из них относятся к сфере сознательного, некоторые принадлежат подсознанию... Но в любом случае, работая над собой, каждый человек формирует себя сообразно некоторому шаблону - матрице идеального состояния, которая существует где-то в его уме. И не имеет ровным счетом никакого значения, отдает он себе в этом отчет или нет... Просто, если отдает, то тренировка становится раз в сто более эффективной. Фактор, который целесообразно учитывать тому, у кого напряженка со временем.

- С каким временем?

- Со временем жизни.

- Ты имеешь в виду тех, кто неизлечимо болен?

- Нет, скорее тех, кто живет в этом мире. Перед смертью все равны. Лишних полтора-два десятка лет - не преимущество...

Он немного помолчал, а потом добавил:

- Тот, кто не тренируется, тоже имеет такое тело, какое хочет иметь... И сознание, поскольку сознание отдельно от тела не существует, и все его характеристики находятся в строгом соответствии с характеристиками тела... Короче, каждый сам делает выбор и сам придумывает себя сообразно тому, что выбирает...

"Умный какой..." - мысленно съехидничал я.

Хотя, по большому счету, меня весьма озадачило мое собственное отношение к его словам. Я понял, что он хотел сказать, и внутри себя вынужден был признать, что он абсолютно прав. Но еще больше я по-прежнему был озадачен его взглядом. Мне казалось, что его глаза излучают свой собственный свет, хотя я не мог с уверенностью утверждать, что это их свойство не было обусловлено явственно мерцавшей где-то в глубине его взгляда искрой безумия.

Почти автоматически я спросил:

- А как же тот, кто болен от рождения? Или родился с дефектом?

Он внимательно посмотрел на меня, поглаживая ладонью свою бритую макушку:

- Свой главный выбор человек делает до того, как начинает жить... Ты ведь знаешь...

Да, об этом я догадывался, хотя говорить, что знаю с определенностью, не стал бы. И потом, мне не очень хотелось с ним соглашаться. По крайней мере, так вот сразу... Мне не нравится, когда меня поучают, я сам умею делать это по высшему разряду. Работа у меня такая...

- ДА ТЫ РАССЛАБЬСЯ, - сказал он, - я не собираюсь тебя поучать. Просто у меня есть мнение, я его высказываю... Могу молчать, если тебе от этого будет лучше. В конце концов, у тебя ведь тоже есть собственное мнение. По любому вопросу. И если ты к слову поделишься им со мной, я буду тебе весьма признателен...

"ДА ТЫ РАССЛАБЬСЯ..." Все остальное я слышал уже сквозь белый шум возникшего в сознании звукового тумана. "Да ты расслабься..." Вроде бы ничего особенного, фраза, как фраза... Но почему она вызвала во мне такое грустное и такое тягучее ощущение чего-то до зуда в зубах знакомого - того, что связывало мою личную память с чем-то еще?.. Это что-то существовало до меня и, всегда присутствуя где-то совсем рядом, неизменно оказывалось недосягаемым, оставалось за пределами осознанного восприятия... Всю жизнь я подспудно стремился туда добраться и иногда даже замечал, как где-то там шевелятся многочисленные образы этого чего-то... Как в питерском трамвае, окна которого плотно затянуты узорчатыми шторами февраля... Знаешь, что вроде бы вот-вот будет твоя остановка, но не уверен, и дуешь усердно на стекло, и пытаешься разглядеть, что там снаружи, и там что-то действительно есть, но стекло вновь индевеет, кто-то курит за газетой на заднем сиденьи, кто-то одиноко храпит, а ты, по большому счету, понятия не имеешь, где ты, так как водитель молчит, потому что уже почти полночь... И ты подходишь к двери, она шипит и скрежещет, и нехотя сжимается в гармошку, разевая серединный провал в незнакомую ночь, и в этой ночи почти не за что зацепиться, поскольку был здесь давно, и один только раз, и к тому же летом, и вообще, тогда было утро, но ты должен кого-то найти, что-то кому-то передать, и почему-то именно здесь и непременно сейчас, как будто нельзя подождать до весны и выбрать место поприличнее, чем эта стынущая промозглым морозом и сплошь заставленная равнодушными домами ночь, и уже поздно, и холодно просто так слоняться по незнакомым улицам, где даже спросить не у кого, потому что редкие прохожие шарахаются от тебя, и перебегают на противоположную сторону, и спешат скрыться в спасительных теплых зевах вздыхающих всплесками тусклого рыжеватого света пыльных коммунальных коридоров, и дверные хлопки пожирают лезвия квартирных лучей и замирают в пахнущей мочой, крысами и жареным луком коричневой мгле, гулко прокатившись до самых стеклянных крыш по заплеваным ребрам матерно исцарапанных лестничных маршей... И ты знаешь, что кто-то непременно должен быть где-то здесь, и трамвай уже ушел, и выхода нет, и ты ищешь, но кого? И где?

Я очнулся от того, что рядом произошло какое-то движение.

Он стоял возле своего рюкзака, держа в руках веревку и сверкающий отточеннной кромкой хищно изысканный топор на длинной узкой ручке. В сочетании с его устремленным на меня взглядом это заставило меня инстинктивно насторожиться, однако я тут же осознал, что веду себя глупо, поскольку никакой агрессивностью от него, вроде бы, не веяло.

- Пойду еще дров приволоку, - сказал он.

- Там повыше совсем сухой боярышник на склоне.

- Я знаю, видел, когда сюда шел...

Он повернулся и, тихо напевая что-то протяжное и в то же время очень ритмичное, направился к верхней оконечности балки - туда, где стояло высохшее дерево. Мелодия, которую от пел, была теплой и мягкой, она словно завораживала, я чувствовал, как каждый новый ее такт порождает внутри меня поток приятного, расслабляющего и ранее не знакомого мне ощущения. Когда он проходил рядом, я разобрал слова:

Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна, Кришна...

- Эй, ты что, кришнаит? - спросил я вдогонку, мгновенно про себя решив, что положительный ответ объяснит мне происхождение искры безумия, которую я уловил в его странной манере смотреть.

Он остановился, замолчал и взглянул на меня:

- С чего ты взял?

- Ну, Харе Кришна... Это же они все время бубнят... - мне почему-то было весьма неуютно. Едва он прекратил петь, потоки теплоты в моем теле пропали, а в сознании появилось чувство неловкости, я ощущал себя почти идиотом.

- Кто - они? - спросил он.

- Ну, кришнаиты!..

- Это "Харе Кришна Маха Мантра", - объяснил он.

- Харе Кришна... чего?

- Маха Мантра... Просто мне нравится, как она звучит. А к кришнаитам я не имею никакого отношения.

- Но ведь эта твоя Маха... - она же, это самое, ну, кришнаитская?

- "Харе Кришна Маха Мантра"? - очень четко переспросил он, явно давая мне возможность как следует запомнить название. - Да, пожалуй, ее можно назвать главной кришнаитской мантрой. Точно так же, как составленную двумя равносторонними треугольниками шестиконечную звезду - центральным иудейским символом...

- А разве это не так?

- Так... В той же степени, в какой крест - символ католический.

- Нет, ну, крест - он не это, не только католический... Православные - они тоже, вон, с крестами, и рыцари всякие там, которые псы, - я непроизвольно сделал паузу. - То есть по-твоему шестиконечная звезда - символ не только иудейский?

- Отнюдь. Ее использовали для обозначения равновесного взаимодействия двух основных потоков Силы еще тогда, когда иудаизма... да и самих иудеев... на этой планете не было даже в проекте. Я уж не говорю о христианстве и христианах... А ведь крест - еще древнее, чем звезда, составленная двумя треугольниками. Хотя означает практически то же самое. По большому счету... Есть вещи изначальные. Изначально всеобщие, что ли... А то, что религии выдергивают из них отдельные аспекты, отбрасывая остальное, и стараются оседлать изолированные потоки осознания, обусловлено человеческой ограниченностью и требованиями того или иного исторического времени... С мантрами - то же самое...

- Что - то же самое?

Несколько секунд помолчав, словно собираясь с мыслями, он ответил целой лекцией, чего я никак не ожидал, поскольку глупо было бы рассчитывать на что-либо подобное, отправляясь отдохнуть в полной изоляции. Он сказал:

- Мир - это Вселенная энергетических полей, и если мы заберемся в недра микроструктуры даже самой плотной физической материи, там не окажется ничего, кроме пустого пространства, свернутого по определенным законам в вихреобразные динамические формирования. Любая элементарная частица - пространственный микровихрь, в котором нет особой разницы между материей и энергией. Энергия - свойство пустого пространства, формирующее его вихреобразные неоднородности, которые являются первичными блоками микроструктуры материи. Таким образом, в основе материального строения проявленной Вселенной лежит вращение. Вселенная - бесконечное многомерное поле вращающихся вихрей неоднородной пустоты... Элементарные вихри вращаются в более крупных вихрях, те, в свою очередь, организованы в еще более крупные... Ну, и так далее - звездные системы, галактики, метагалактики... Вплоть до грандиозного Вихря Бытия, которым является сама по себе Проявленная Вселенная. Каждый вихрь имеет свои характеристики многомерного вращения и взаимодействует с полем всех остальных вихрей, генерируя в нем колебания и сообщая энергетическому полю Вселенной соответствующие вибрационные характеристики. Любой объект, предмет или явление - это совокупность многомерных вихрей и производимых ими многомерных вибраций. Именно вибрации являются тем, что воспринимается нашими органами чувств. Потому каждый объект и каждое явление генерирует в сознании человека отклик, соответствующий вибрационным характеристикам этого объекта или явления. И можно подобрать звуковой ряд, колебания которого, преобразуясь в тракте слухового восприятия, будут формировать в сознании отклик, соответствующий тому или иному конкретному явлению, процессу или объекту. Именно так формировались древние праязыки человечества...

Мне показалось, что в его словах не было ничего сколько-нибудь для меня нового, а многословие и менторский тон всегда действовали мне на нервы. С легким налетом раздражения я перебил его:

- А если короче?.. Я спросил про мантры...

- Мантры относятся к классу древних звуковых формул, частотные характеристики которых формируют в нашем восприятии потоки Силы, резонирующие с теми или иными энергетическими потоками Вселенной, - не обратив внимания на резкость, с какой я прервал поток его красноречия, продолжил он. - Вернее, они модулируют наше внимание, позволяя ему выделить эти потоки внутри нас из того месива сил и энергий, которое мы собою являем, пока лишены полноценно организованного и упорядоченного самоосознания. Произносятся эти формулы, как правило, на одном из праязыков, в которых вибрационные характеристики слов обладают строгим резонансным соответствием частотным структурам обозначаемых ими объектов. В частности, мантры обычно звучат на санскрите - он является одним из человеческих праязыков - и представляют собой названия тех или иных ключевых аспектов энергетической Вселенной или Потоков Силы. Повторяя мантры мы настраиваем свое восприятие в унисон с этими Потоками, чем вводим вибрационные характеристики в рабочую сферу своего активного внимания и подключаем к ним свое сознание. В результате мы получаем возможность отследить, как действуют эти Потоки, какую информацию содержат, и понять, как следует перестроить свое восприятие и осознание, чтобы овладеть искусством управления гармоничным распределением сил во Вселенной.

- А на человеческом языке - нормальном я имею в виду, на русском, например, или на английском - не того?..

- Всякое бывает. Иногда не того, иногда - того... Но с современными языками - сложнее. По сравнению с языками изначальными, их вибрационная структура очень сильно изменена в направлении упрощения и довольно жестко привязана к функциям логического интеллекта. А ведь это - самый грубый, поверхностный и ограниченный инструмент в обширном спектре возможностей человеческого сознания. И на роль средства "тонкого" управления он, увы, в большинстве случаев не тянет... Хотя, я же говорю, всякое бывает... Стихи, например... Или даже проза... Однако механизм воздействия в таких случаях - несколько иной.

- Какой?

- Образный...

Он помолчал немного, а потом с расстановкой произнес:

- Белые вспышки дней в череде расставаний. Искусство безоглядно забыть и вспомнить без страха...

Он задумчиво провел ладонью по бритой макушке и зачем-то пояснил то, что и так было понятно:

- Это, например, - о свободе. Ладно, пошел я за дровами...

Сквозь хруст его шагов по сухой траве до меня вновь донеслась тягучая мелодия его Маха Мантры, и я подумал:

...Лекция по психоэнергетике слова. Из ничего - прямо на ровном месте. Нет, у него явно не все дома. Впрочем, выражается весьма даже разумно... В любом случае, нужно будет постараться больше его не цеплять... Помолчать день-другой - оно всегда бывает полезно... И даже приятно.

Возвратившись примерно через час, он приволок за собой на веревке огромную вязанку хвороста. Подтащил дрова к очагу, прекратил петь харекришну, и, окинув вязанку оценивающим взглядом, сообщил:

- Как минимум на неделю...

- Ты что, намерен здесь неделю околачиваться? - вырвалось у меня.

В мои планы это определенно не входило.

- А почему бы и нет? - с некоторой ехидцей отозвался он. - Но если честно - я не знаю. Как сложится... Может - неделю, может - больше, а может быть - послезавтра уйду. Или даже завтра... Однако дрова в любом случае не помешают.

Понимая, что могу нарваться на очередную лекцию, я все же не удержался и спросил:

- Слушай, ты что, только харекришну поешь?

- Нет, не только. Мне и другие некоторые нравятся. Просто сейчас - в тему. Расслабляет, успокаивает... Умиротворяет, я бы сказал. Ну, и внутреннее напряжение снимает. Как улыбка, которая растворяется в теле и выравнивает его состояние... Я ведь сегодня целый день по жаре с рюкзаком топал... Ноги гудят...

Он замолчал. Я почувствовал, что, вопреки моим ожиданиям, если я не захочу, второй лекции не будет. Потом вспомнил предыдущий день - я ведь тоже шел по жаре почти шесть часов подряд и в ногах все еще ощущалась неприятная мелкая дрожь - и попросил:

- А ну-ка, напой мне эту свою харекришну.

Он внимательно взглянул на меня, словно изучая что-то, подошел, присел рядом и запел, как мне показалось, прицеливаясь словами сквозь мое левое ухо прямо в самый центр головы:

- Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе.

- А дальше? - спросил я, непроизвольно засунув в ухо мизинец и пытаясь выцарапать оттуда нестерпимый электрический зуд, засевший от его слов где-то в области барабанной перепонки.

- А дальше - все с начала. И опять - по кругу... Ты ухо-то оставь в покое, это сейчас пройдет.

- А ты откуда знаешь?

- Так ведь мне самому в свое время ее точно таким же образом в самое ухо затолкали.

- Кто затолкал?

- Это не важно.

- Так... А ее как - повторять с дыханием, или?..

- С ней вообще не нужно ничего делать. Просто позволить ей существовать в твоем сознании и делать все, что она захочет... "Харе Кришна Маха Мантра" - голосовая формула, поэтому, вероятнее всего, она потребует, чтобы ты ее пел. Ну, а ты расслабься и ей не мешай.

- И все?

- И все.

- Ты сказал - "голосовая формула"... Стало быть, бывают другие?

- Сколько угодно. Бывают безмолвные, которые просто существуют в сознании, вернее, во всей энергетической структуре человека, бывают потоковые - эти струятся вместе с потоками тонких энергий в теле и вне его, бывают еще локальные - они локализуются в органах, системах, отдельных тонких элементах структуры... Много чего бывает...

Я не успел задать вопрос о том, что он имеет в виду, говоря об энергетической структуре человека, потому что он, видимо, предвидя новый вопрос, быстро сказал:

- Разводи костер, чай будем варить... И шлангом прикидываться - не нужно больше... Хорошо?..

- Не понял...

- Все ты прекрасно понял...

Он был прав: я прекрасно понимал, что он имеет в виду. Дело в том, что, задавая ему очередной вопрос, я ощущал в своем сознании нечто, в общих чертах представлявшее себе, каким будет ответ. А когда он говорил, странное чувство узнавания тенью преследовало меня, я вдруг обнаруживал, что все это мне уже откуда-то известно, и что до сих пор я просто не находил повода эти вещи так для себя формулировать. Вообще, отношение мое к этому человеку было весьма неоднозначным. С одной стороны, он говорил вполне разумно о вещах, с которыми я не мог не согласиться, ибо в целом они соответствовали моему пониманию. С другой - он говорил как-то не так, как о них принято говорить, он подходил ко всему откуда-то чуточку не оттуда, и в сочетании с искрой безумия, которая то и дело виделась мне в его взгляде, это меня весьма смущало. Но существовала еще и некая третья сторона, представленная едва уловимым ощущением. Словно какая-то часть моего ума догадывалась о том, что все это не имеет никакого значения, а важно лишь смутное подозрение, корни которого теряются где-то глубоко в подсознании, уходя за образы из детства, за сны, и даже за глубинные кошмары, возникавшие в восемьдесят втором году в моем воспаленном болотной лихорадкой мозге - в подспудную память о чем-то еще - самом существенном, о чем-то, что заставляло меня жить так, а не иначе. Более того, этим чем-то было обусловлено само мое присутствие в этой жизни. Я не понимал, каким образом это ощущение может быть связано с моим новым знакомым, и от этого мне становилось несколько не по себе. В сознание даже начали закрадываться мысли о том, уж не заразны ли где-то "там" какие-нибудь особо тонкие формы безумия... Такое ощущение уже было у меня когда-то, правда, во сне... Если этот человек не совсем психически здоров, его безумие непременно должно быть очень тонким и даже изысканным. В этом я почему-то не сомневался. Может быть, такую уверенность внушала мне благородная яйцеобразно вытянутая форма его чисто выбритой головы, на могучей шее возвышавшейся над широченными плечами.

- Хорошо, - сказал я, - не прикидываясь шлангом, хочу спросить тебя вот о чем: каким образом имена, которыми являются мантры, связаны с потоками, которые являются абстрактными умозрительными образованиями, которые сформированы выделенными нашим восприятием из интегрального энергетического поля Вселенной отдельными его составляющими, которые суть чистая энергия? Ведь имена в мантрах - это во многих случаях имена вполне конкретных органических существ, людей, живших когда-то и оставивших вполне конкретные материальные следы на этой планете...

- ...существующей во вполне конкретном материальном физическом мире, - перебил он, - вполне конкретная материальная материя которого является вполне абстрактной чистой энергетической энергией. Ну ты загнул... Без пол-литры не разберешься... Ты бы хоть как-то по частям, что ли... Крыша - она ведь не железная... Скажи-ка, а что произойдет с твоим телом через семь лет?

Я почему-то сразу понял, к чему он клонит, и ответил:

- В нем не останется ни одной клетки из числа тех, что есть сейчас...

- Ну...

- Что - ну?..

- Поток...

- А-а... Ты хочешь сказать, что даже на физическом плане каждый из нас - всего лишь поток энергии?...

- Ну вот видишь, какой ты сообразительный... Здесь нет ничего, кроме энергии. И не может быть... Чем тоньше материя какой-либо из сфер бытия, тем выше скорость энергетических потоков в ней. А разумность - это качество Мира в целом. Если разум смог проявиться - в человеческой форме или в какой бы то ни было другой - значит, Мир потенциально разумен. В нем изначально существует возможность дифференцированного проявления каких угодно форм разума и любых уровней его организации. И все более-менее глобальные Потоки Силы в Мире разумны, так сказать, по определению... А совершенные существа, оказавшие влияние на пути развития человечества - Кришна, Заратустра, Лао Цзы, Гаутама Будда, Горакша, Матсьендра, Патанджали, Христос, Мухаммед и многие другие - были просто воплощением тех или иных основополагающих Потоков. Пользуясь их именами в качестве стержневых структур магических формул, мы всего лишь проговариваем - вслух или мысленно - некий код, избирательно повышая чувствительность своего восприятия и тем самым выделяя из интегрального энергетического поля Вселенной некоторые интересующие нас Потоки Силы, обладающие определенными совокупностями вибрационных характеристик. Наше восприятие как бы автоматически настраивается на эти Потоки - на их проявление во внешней вселенной и в нас самих... Не более того... Каждый из нас - поток. Хочешь - стань бессмертным, и твое имя рано или поздно войдет в перечень канонических формул или заклинаний...

- Бессмертным?

- Тем, на чьем индивидуальном самоосознании смерть не в силах поставить большой жирный крест.

- И любой человек может сделаться бессмертным? И вообще - бессмертие - это как?

- Бессмертие - это как? - повторил он. - Давай-ка мы лучше не будем говорить об этом сейчас. А вот любой ли может стать бессмертным... С одной стороны - любой, а с другой - не любой, но только лишь тот, кто очень захочет и сумеет преобразовать свое желание в намерение...

- А намерение и желание - это не одно и...

- Это - не одно и то же, но позволь мне сейчас эту тему не развивать, - перебил он, сняв с огня котелок и бросив в него несколько щепоток чая.

- Хорошо, - согласился я, - тогда последний вопрос...

- Давай, но только покороче...

- О'кей... Скажи, а мантры - это обязательно? Без них с этими твоими потоками состыковаться никак нельзя?...

- Почему нельзя?.. Можно... Ведь Потоки эти настолько же мои, насколько и твои...

- И мантры не нужны?

- Не нужны.

- Тогда зачем?

- Все очень просто. Мантры работают автоматически. Будь ты хоть тысячу раз непроходимо туп, с помощью определенной мантры ты можешь добиться соответствующего ей результата - как психоэнергетического, так и эмоционального. А для того, чтобы сделать то же самое, не прибегая к помощи мантры, нужно либо точно знать, что делаешь, либо иметь рядом того, кто знает и по какой-то причине считает своим долгом оказать тебе помощь. Иначе банальная заморочка грозит обернуться фатальной нескладухой. Ну, и, опять-таки, даже мудрому иногда бывает просто-напросто лень... Чай, между прочим, созрел... Кружку свою давай...

Засыпая в тот день под звездами, я слушал, как он стучит камнями где-то рядом, и ощущал приятное тепло - оно мягко покачивалось внутри моего тела в такт немного печальному и тягучему: "Харе Кришна..."

Когда я проснулся утром, он спал внутри выложенного из камней правильного круга. Зачем-то я сосчитал камни. Их было сто восемь.

- Псих... - подумал я и направился в степь.

Солнце еще не взошло. Все вокруг поблескивало капельками росы. Было тихо, только ранние птицы посвистывали среди холмов. Справив нужду, я сделал примерно трехкилометровую пробежку и трусцой вернулся к палатке.

Он открыл глаза и спросил:

- Ты что, бегал с утра пораньше?

- Да, а что?

- Псих..

- А я думал, что псих - это ты...

- Почему?

- А что это ты булыжников вокруг себя нагородил?..

- А-а, да, тогда, пожалуй, ты прав... Но бегать рано поутру - не лучшее, что можно придумать. И вообще, бегают лошади. Человеку в большей степени свойственнно ходить. И в любом случае сначала желательно умыться.

После пробежки мое тело было покрыто испариной. Я решил, что в его словах по поводу умывания определенно присутствует рациональное зерно, и спустился к морю. Через некоторое время он соскользнул по веревке вслед за мной на влажную от росы гладкую поверхность камня. В зубах он за ручку держал металлическую эмалированную кружку - вечером в темноте я не заметил, что у нее имелся носик, как у чайника. Кружка-чайник...

Когда он соскочил на плиту, я уже стоял на самом ее краю, готовясь прыгнуть в воду.

- Купаться до восхода солнца... - произнес он, взяв кружку в руку. - Впрочем, в процессе ранней беготни ты так вспотел, что другого выхода у тебя, пожалуй, нет. Так что - прыгай... Кстати, а почему ты не хочешь войти в воду очень медленно и постепенно?

- Слушай, какое тебе дело? - спросил я, начиная раздражаться.

От одной мысли о постепенном входе в воду по моей коже побежали мурашки. Вот это уж точно занятие не для раннего утра.

- Да, в общем-то, действительно, никакого, - пожал он плечами. - Просто ты пытаешься предпринимать некие действия, которые явно носят тренировочный характер, но делаешь это достаточно традиционно и довольно-таки примитивно. Что я с некоторым сожалением ненавязчиво констатирую...

- Тоже мне - констататор... Тюлень чертов.

Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал и зачем-то достал из кармана штанов чайную ложку.

Я прыгнул в воду и поплыл к утесу, возвышавшемуся в самой середине бухты из почти зеркально гладкой воды. Утренняя пробежка и два с небольшим километра плавания - четыреста комплекс, три по двести кролем, два по четыреста брассом и на четыреста метров ныряния по пятьдесят с доплыванием до ста... Если, конечно, нет шторма. Все, как обычно.

Когда я закончил и выбрался из воды на плиту, там уже никого не было. Я вытерся, оделся и поднялся наверх. Первые лучи солнца начинали заливать степь оранжево-розовыми потоками тепла.

Он стоял, повернувшись лицом на восток - к солнцу - и чего-то ждал.

Едва я, вскарабкавшись на обрыв, поднялся на ноги на самом краю, как он тут же начал двигаться, и это не было похоже ни на что, виденное мною ранее.

Его руки скользили по плавным замкнутым кривым невероятно сложной формы, словно просачиваясь сквозь воздух. Временами в движениях проскальзывали элементы ката каратэ. Но это были лишь элементы. Иногда кое-что напоминало ушуистские тао. Но это не было также и у-шу. Потом вдруг я видел движения тай цзи цюань, которые не были тай цзи. Элементы разных стилей цигун, вьет-во дао, казацкие перепрыжки и хлесткие тайские вертушки с характерным подъемом на носок вплетались в общий поток его движения, не становясь самими собой. И в то же время это было нечто целостное, непрерывное и непостижимо могучее. В любом малейшем шевелении каждого его пальца чувствовалась некая невыразимая полнота. Словно по его телу струились потоки чего-то, что придавало мышцам невиданную плотность, суставам - чуть ли не патологическую подвижность, а всем движениям - совершенно сюрреальную текучесть. Это было похоже на величественный танец, но он не просто танцевал. Я не понимал, откуда это мне известно, однако был уверен - танцуя, он что-то проделывает с солнцем, с потоком солнечного света. Я даже чувствовал, что вижу, как он всем телом пьет солнечный огонь. Мне видны были тонкие извилистые нити, протянувшиеся к его телу от солнечного диска. Я смотрел на них, не в силах поверить собственным глазам. Стеклообразно сверкая и неуловимо переливаясь всеми цветами и оттенками радуги, нити солнечного огня струились к середине его лба, ладоням, ступням, центру грудной клетки и к животу чуть ниже пупка. Плавными непрерывными текучими движениями он втягивал эти нити в свое тело и сматывал в три больших золотистых клубка - в голове, в груди и в животе, то есть как раз в тех местах, где, согласно схемам, должны были находиться три дан-тянь. Но до сих пор я видел только схемы в книжках и слышал чьи-то слова о киноварных полях, энергетических котлах, чакрах и Бог знает еще какой чепухе. Теперь же все было иначе: в обыкновенном нормальном теле обычного живого человека я созерцал три вихреобразно закрученных световых поля. Это настолько поразило меня, что я замер в неподвижности, завороженно наблюдая за тем, как он двигается. Я даже не мог сообразить - галлюцинации это, или я действительно что-то вижу. Он двигался все быстрее, быстрее, и быстрее... И потом вдруг - стоп...

Наматывание нитей на клубки прекратилось, танец сделался очень медленным, каждое его движение теперь излучало неукротимую мощь - некий поток поистине мозгокрушительного могущества. Неожиданно меня замутило. Словно потоки ураганного ветра растекались от плавно движущихся по непрерывным кривым рук и ног этого человека, проникали внутрь моего тела, и что-то делали с моим животом, сердцем и головой. Мне не нравилось ощущение, я чувствовал, что меня вот-вот вырвет, но изменить уже ничего не мог. Словно под гипнозом, я следил за каждым движением его пальцев, за каждым поворотом головы. Когда он делал оборот вокруг своей оси, я ощущал, как все пространство словно сворачивается в гигантский вихрь, и вихрь этот захлестывал меня звоном в ушах и диким приступом тошноты, которая тугим комом перехватывала дыхание и заставляла судорожно хватать разинутым ртом неуловимый и какой-то пустой воздух. После одного из его оборотов я не выдержал и, зачем-то склонившись над сорокаметровой пропастью, начал конвульсивно биться в приступе неудержимой рвоты. Однако рвоты как таковой не получилось, я смог выдавить из себя только горькую желчную слизь и отвратительные клочья какой-то коричневой дряни. Потом в глазах потемнело, невыносимо закружилась голова, и я почувствовал, как земля уходит у меня из-под ног...

Внезапный рывок сзади за волосы не дал мне сорваться с обрыва.

- Не нужно было смотреть на меня прямо в упор, - спокойно сказал он, - но ты сделал это и попался.

Я до сих пор не могу понять, что именно в тот момент потянуло меня к обрыву. Ведь вокруг расстилалась дикая степь, в которой можно было найти более чем предостаточно места для того, чтобы наклониться или даже встать на четвереньки и спокойненько вывернуться наизнанку. Достаточно было сделать несколько шагов, чтобы оказаться в полной безопасности. Он впоследствии утверждал, что ничего подобного в виду не имел, даже не подозревал, что все так обернется, и насилу успел схватить меня за волосы, чтобы не дать свалиться вниз. Не могу я понять также и того, почему после слова "попался" не съездил ему по физиономии и тем самым не поставил крест на развитии нашего с ним знакомства, а вместо этого сказал только: "Пошел ты..." и направился к своей палатке. Пройдя шагов десять, я вдруг ощутил мягкий плотный толчок в спину - настолько сильный, что чуть было не свалился с ног - и оглянулся. Он стоял на прежнем месте и пристально смотрел мне вслед.

- Тоже мне экстрасенс-инструктор международной категории, - сказал я. - Просто у меня голова закружилась... Устал, пока наверх по веревке карабкался...

- И часто ты так устаешь? - с усмешкой поинтересовался он.

- Иди ты на ..., - сказал я, подошел к очагу и принялся разводить костер. -

- Фи, сударь... Произносить ругательные слова - последнее дело для того, кто считает себя истинным воином. Ведь ты считаешь себя истинным воином, правда?

Я ничего не ответил, мгновенно разозлившись от ощущения своего бессилия и, видимо, поэтому презрительно сплюнул сквозь зубы, совсем как тогда, когда был подростком и таким способом пытался придать себе уверенность в собственных силах. Он усмехнулся и сказал:

- А еще многие настоящие мужчины имеют привычку артистически сплевывать сквозь зубы... Ужасная привычка... Как и привычка ругаться непристойными словами... И знаешь, почему? Вовсе не потому, что плевки создают проблемы для дворников и вызывают отвращение у тех, кто наблюдает процедуру презрительного плевания, а ругательные слова разрушают гармонию психологического пространства и оскорбляют слух тех, кто их слышит. Дворники, наблюдатели, пространство и слушатели как-нибудь с этим справятся... А вот сами те, кто плюется и ругается - едва ли... Даже если аккуратно сплевывают в урну, в плевательницу... ну, или в платочек - так, чтобы никто не видел, и ругаются молча - про себя, дабы не действовать на нервы окружающим... И уровень культуры здесь абсолютно ни при чем...

Он выдержал паузу. Я делал вид, что напрочь игнорирую произносимый им текст.

- И ты не поинтересуешься - почему? - продолжил он. - Напрасно... Но я все же возьму на себя смелость по этому поводу высказаться. Дело в том, что, походя избавляясь от некоторого количества слюны, человек теряет не только очень ценную физиологическую жидкость, но также и сгусток энергии, которой всегда заряжена слюна. Если же он сплевывает многократно, потери становятся весьма ощутимыми для его организма - как химические, так и энергетические... И в первую очередь это отражается не на здоровье, а на уровне его личной силы. И потому, пытаясь с помощью сплевывания, скажем, самоутвердиться, он достигает прямо противоположного эффекта...

Я упрямо молчал.

- А с ругательствами - и того проще. Помнишь, вчера я говорил о принципе действия звуковых вибраций? Даже мысленно произнося непристойное слово, человек генерирует в своей энергетической структуре поток соответствующих вибраций. Энергия бранных слов - липкая и вязкая. Она оседает внутри человека, склизкими комьями скапливается в его энергетической структуре и склеивает ее элементы, лишая их присущей им подвижности. Каждый элемент энергетической структуры функционально соответствует определенному аспекту сознания. Лишаясь некоторой части своих степеней свободы, он ограничивает также подвижность ума. Говоря проще, когда человек произносит, в особенности - мысленно, непристойные слова, он просто-напросто тупеет. К сожалению, тупеет также и тот, кто слышит непристойности, но в гораздо меньшей степени, нежели произносящий их. И дело здесь не в каких-то там морально-этических абстракциях общекультурного плана, а в чисто силовом или энергетическом раскладе.

Он немного помолчал, а потом добавил:

- И вообще, если как следует разобраться в принципах, которые лежат в основе всех важнейших моральных заповедей, равно как и в том, каковы критерии греховности тех или иных действий, окажется, что вся человеческая этика и мораль истоком своим имеют соображения энергетической целесообразности. И грех - это то, что необратимо разрушает в первую очередь энергетическую структуру того, кто его совершает. Это приводит к духовной деградации индивида. А духовная деградация, в свою очередь, ведет к страданиям в этой жизни и в промежутке между воплощениями. Ну, и в следующее воплощение человек входит с таким кармическим багажом, что в иных случаях лучше было бы и не воплощаться вовсе... Во время исповеди священник одним махом извлекает всю дрянь из энергетической структуры кающегося, так сказать, "снимает камень с его души"... Однако бывают разрушения необратимые, с которыми не в силах справиться ни один даже из самых могущественных в психоэнергетическом плане отцов церкви...

- Ладно, хорош трепаться, - перебил я.

Размеренное журчание его слов произвело на меня странно успокаивающее действие, злость улеглась, я ощутил неожиданный прилив сил и мирно спросил:

- Овсянку будешь?

- А ты не хочешь спросить, что я с тобой такое сделал, от чего ты чуть было не отключился? - поинтересовался он, присаживаясь на камень рядом с очагом.

- Ни хрена ты со мной не сделал... И я ни о чем не хочу тебя спрашивать... Вообще ни о чем. Вот море - видишь? - вот очаг - пользуйся, если хочешь, только ко мне со своей шизой не приставай...

Я не понимал, что со мной происходит. Мне было все равно, что говорить, лишь бы отгородиться от него каким-нибудь забором, лишь бы разделить сферы его и моего жизненных пространств. Избавиться от него я не мог, каждый имеет право отдыхать там, где хочет, особенно в дикой пустынной степи. Пытаться изгнать этого типа из бухты, попросту начистив ему фэйс, было бесполезно - ведь я только что видел, на что он способен. Более того, я чувствовал, что, даже если он уйдет, это ничего не изменит. Отцепиться от него можно было только каким-то другим способом. И, положившись на свое чутье, я выбрал наиболее радикальный. По крайней мере, как мне казалось. Впоследствии выяснилось, что я был прав - я инстинктивно воспользовался одним из самых эффективных способов психоэнергетической защиты. Но тогда я этого не знал, а действовал, руководствуясь простым инстинктом самосохранения - чисто автоматически и почти неосознанно. Я взял да и не поверил своим глазам. Я выбрал не верить... И одним махом быстренько зачеркнул для себя все, что успело к тому моменту внедриться в мое сознание с подачи этого человека.

- Но я к тебе не лез, ты сам подставился... - как бы извиняясь, произнес он.

- Я же сказал тебе - иди... в задницу!!! - процедил я сквозь зубы, снова начиная раздражаться. - Бубни харекришну, делай, что хочешь, только не лезь ко мне со всей этой шизой! Неужели одного раза мало и нужно повторять?!

И эта фраза что-то сделала с моим восприятием. Словно я в мгновение ока окружил себя металлической сеткой, сквозь которую проникало все, кроме того, что могло быть хотя бы как-то связано с этим человеком. Я чувствовал, что теперь могу сколько угодно наблюдать за тем, что он делает, без каких бы то ни было нежелательных для меня последствий. И я окончательно поверил в то, что не видел ничего, кроме обыкновенной динамической разминки матерого бойца, а голова у меня закружилась просто от того, что я устал, поднимаясь наверх.

Но он не унимался:

- Слушай, а почему ты решил, что это - шиза? Из-за моего "попался"?.. Тебе не нравится быть в роли того, кто "подставился"... Так ведь никому не нравится... Но чтобы ТАК не попадаться, нужно самому что-то из себя представлять.

Его слова буквально взбесили меня.

- Пошел ты знаешь куда!.. - воскликнул я, но прямо то место, куда ему надлежало отправиться, на этот раз почему-то не назвал.

- Знаю... Но все-таки, почему ты решил, что это - шиза?

- Потому что я так решил! - раздраженно отрезал я и неожиданно для себя добавил: - И харекришна твоя вчерашняя - тоже шиза. Недаром у тебя глазки поблескивают... Повторяю тебе: я - просто устал, а ты - иди в задницу!..

На этот раз он ничего не сказал и только с улыбкой молча пожал плечами.

А я - соврал. Я вовсе не чувствовал себя уставшим. Наоборот, я ощущал совершенно небывалый и абсолютно необъяснимый подъем...

Сняв с огня котелок с овсянкой, я поставил воду для чая.

Он завтракать отказался и отправился куда-то в степь, что меня весьма обрадовало.

Усевшись с миской на краю обрыва и свесив вниз ноги, я съел кашу и, подобно разбойникам из мультика, которые "убежали далеко в лес и поклялись больше никогда, никогда не возвращаться в это проклятое место", решил, что больше не буду вступать с этим типом ни в какие разговоры о вещах хотя бы сколько-нибудь абстрактных, и вообще постараюсь обращать на него поменьше внимания.

После завтрака я сложил миску, кружку и ложку в полиэтиленовый кулек и, зажав его в зубах, спустился вниз. Вымыв посуду, выкупался сам и сладостно растянулся на теплой поверхности камня в предвкушении многодневного блаженного безделья.

Он спустился на плиту примерно через час.

Весь день почти до самого заката мы провели у воды, не перекинувшись ни одним словом. Большую часть времени я лежал с закрытыми глазами, иногда сползая в море, чтобы лениво проплыть несколько сот метров. Он тоже молча лежал, потом что-то делал, потом плавал, потом опять что-то делал, громко при этом пыхтел, потом снова лежал, но я тщательно не обращал не него никакого внимания и старался даже не смотреть в его сторону.

Вечером он сварил рис, который мы съели в полном молчании.

Так прошло несколько дней, в течение которых мы с ним почти не разговаривали.

Однажды я обнаружил, зачем он по утрам берет с собой вниз чайную ложку и кружку-чайник. Оказывается, они нужны были ему для выполнения утренних гигиенических процедур.

Сначала он прополаскивал рот морской водой, потом чистил язык, ложкой соскребая с него собравшийся за ночь белесый налет. С особой тщательностью он обрабатывал корень языка, от этого временами у него возникали даже позывы на рвоту, а в глазах скапливались слезы. Покончив с языком, он снова прополаскивал рот, после чего указательным и средним пальцами правой руки протирал и массировал десны и зубы.

Потом он набирал морскую воду в кружку-чайник, немного разбавлял ее пресной водой из фляги и промывал нос, по очереди вставляя носик кружки-чайника в одну ноздрю и выпуская воду из второй. Чтобы добиться свободного протекания воды сквозь носоглотку, он склонял голову набок - так, чтобы свободная ноздря оказалась внизу.

Наклонив кружку, он затем втягивал солоноватую воду обеими ноздрями через край и выплевывал ее через рот, после чего набирал воду из кружки ртом, наклонялся вперед, перевернув голову макушкой вниз, и выдувал воду наружу сквозь ноздри.

Еще у него было два тоненьких - миллиметра по три в диаметре - резиновых шнурка длиной около сорока сантиметров каждый. Один конец каждого из шнурков был закруглен.

Он смачивал оба шнурка в кружке, а потом закругленными концами осторожно продевал их по очереди сквозь ноздри, пальцами захватывал концы, вышедшие из отверстий в глотке и вытягивал шнурки наружу через рот. После этого он снова по очереди промывал ноздри соленой водой из носика кружки-чайника.

Заканчивалось это все тем, что он набирал полный рот прохладной морской воды, наклонялся и начинал с силой плескать в свои широко открытые глаза, зачерпывая воду сложенными лодочкой ладонями. После нескольких горстей воды он прекращал это делать и выплевывал воду изо рта. Я пытался сосчитать, сколько раз он это делает, но каждый раз количество горстей воды оказывалось другим, и я решил, что у него, видимо, есть какой-то иной критерий достаточности при выполнении этой процедуры.

В один из дней он заметил, что я исподтишка за ним наблюдаю, и сказал:

- Пока вода во рту не нагреется до температуры тела... Чем более холодной водой брызгаешь в глаза, предварительно наполнив ею рот, тем лучше. Если нет подходящего водоема, можно просто лить подсоленную воду из чайника - сначала прополоскать один глаз от внешнего его угла к внутреннему, потом - второй... Может, попробуешь? Я тебе кружку одолжу. И шнурочки... Если хочешь, можешь даже продезинфицировать, у меня наверху спирта немного есть. И мыло...

Ничего не ответив, я отвернулся и сделал вид, что внимательно разглядываю горизонт. Я, правда, подумал, что поступаю, должно быть, глупо, потому что в его странных гигиенических действиях явно было что-то стоящее, однако нельзя было давать ему повод раскрутить меня на полноценное общение. После того случая на обрыве он внушал мне что-то очень сильно смахивавшее на суеверный страх, и я очень не хотел в этом себе признаваться, довольно уютно устроившись в сетчатом коконе-фильтре.

- Тебе не кажется, что ты ведешь себя глупо? - спросил он.

- Нелогично - ты это хотел сказать? Если у меня закружилась голова от перенапряжения, то я должен быть тебе благодарен за то, что ты спас мне жизнь, а не демонстративно тебя игнорировать... А если я тебя игнорирую, то тем самым признаю, что дело обстоит иначе, и, следовательно, себя обманываю... Да?

- Я говорю то, что хочу сказать, и я сказал: "Глупо". Обманывают себя практически все, и это не есть что-то особенное. Что же касается формальной логики, то почти никто из людей не бывает логичен в своих поступках, поскольку то, что принято считать логикой - аппарат очень ограниченный и как руководство к действию в большинстве случаев ни на что не годный. В то же время истинная логика, в соответствии с которой устроена жизнь в этом мире, с точки зрения большинства людей абсолютно абсурдна. А ты ведешь себя просто-напросто глупо, пытаясь игнорировать то, что уже вошло в твою жизнь, и от чего тебе теперь никуда не деться. Ты похож на страуса, от страха спрятавшего в песок голову в наивной надежде, что от этим можно что-то изменить в окружающем мире. Я могу уйти прямо сейчас. Но то, что я сделал с тобой несколько дней назад, останется в тебе и будет неуклонно изменять тебя изнутри, и раньше или позже для того, чтобы справиться с новым самим собой, тебе понадобится определенная информация. И кроме меня, никто не поможет тебе ее добыть. А если ты ее не добудешь, то либо будешь несчастен до конца своей жизни, либо тебя скосит шиза.

- Как тебя, например...

Он пропустил мое замечание мимо ушей и невозмутимо продолжал:

- Но самое главное - ты знаешь, почему именно я, однако предпочитаешь хранить это знание в дебрях подсознания. Там, откуда оно само по себе не сможет выбраться в слой формулируемых мыслей и мыслеобразов. Разве что во сне... Ты часто видишь сны? О прошлых жизнях, например? А может быть, даже не сны?.. А?

Он знал, что попал в точку. Но от этого я еще больше замкнулся в себе.

- Не хочешь... - сказал он. - Ну что ж, твое право... Однако ты способен на большее, чем банальный мордобой, который у нас проходит под кодовым названием "восточные боевые искусства"... Я уж не говорю о плавании... В обычном понимании...

- А бывает необычное?

- Бывает. Ты кем работаешь? Только тренером?

- Инженером. Тренер - это по совместительству. Полставки в институтском спорткомплексе...

- Ну, в этой стране "инженер" - понятие растяжимое... Особенно сейчас.

- Инженером-гидрологом.

- Это - скорости течения, температурная стратификация, чего там еще?

- Не совсем, я гидрооптикой занимаюсь...

- А-а, подводное световое поле, коэффициент ослабления, коэффициент поглощения...

- В общем где-то так, - мне не хотелось вдаваться в детали, особенно в разговоре с ним, и я попытался сменить тему, спросив: - А откуда ты про мордобой-то узнал?

- Руки. При первом же взгляде на костяшки пальцев складывается впечатление, что ты решил прикончить свои суставы еще до того, как тебе стукнет сорок... Иначе непонятно, зачем набивать на них такие здоровенные мозоли...

- А как иначе?

- Изнутри...

- Посредством силы "ци", что ли? Ну, так это я уже слышал... Однако практически приемлемых вариантов не видел, так что давай закроем тему...

- Давай закроем, если тебе так хочется... Но все-таки, старательно уходя от развития контакта со мной, ты поступаешь опрометчиво и, может быть, впоследствии об этом пожалеешь. Хотя - всему свое время...

Еще два дня прошли в полном молчании, изредка прерываемом короткими репликами на бытовые темы.

На третий день произошло событие, которое произвело на меня довольно сильное впечатление, но тогда я старательно не придал ему особого значения. Я случайно - так мне показалось - увидел еще один тип его тренировочной практики.

Это случилось где-то около полудня. Я в одиночестве загорал внизу на плите. Жара стояла редкостная, и совсем не было ветра. Поэтому очень скоро запас пресной воды, которую я взял с собой во фляге, закончился, и я поднялся наверх, чтобы пополнить его из складной полиэтиленовой канистры.

Наверху ветра тоже не было. Я посмотрел на море, поверхность которого была похожа на светло-синее стекло. Где-то очень далеко стеклянная плоскость плавно перетекала в белесую голубизну небесной стены, наглядно подтверждая факт несуществования линии горизонта.

Я увидел его, повернув голову вправо. В странной позе он стоял на плоской каменной плите, выступавшей над обрывом в самой высокой точке берега бухты. Сильно прогнувшись и слегка наклонившись вперед, он за лодыжку обеими руками держал над собой ступню левой ноги, пятка которой касалась макушки его головы над самым лбом, и смотрел вниз, балансируя на идеально выпрямленной правой ноге. Я замер от неожиданности. Одно неловкое движение, незначительное нарушение равновесия - и он сорвался бы с пятидесятиметровой высоты прямо в нагромождение отколовшихся от обрыва громадных угловатых валунов. Я ничем не успел бы ему помочь, поскольку, во-первых, на голове его отсутствовали волосы, за которые можно было бы ухватиться и выдернуть его с того света, а, во-вторых, от места, где я стоял, до него было метров тридцать, так что, даже будь у него на голове хоть целая копна, я бы все равно не успел.

Однако он, судя по всему, падать вовсе не намеревался, и стоял твердо, словно был отлит из бронзы. Потом он плавно вытянул ногу вверх, отпустил ее и свободным махом выпрямил перед собой, захватив двумя руками за ступню.

Я стоял и смотрел. Он казался настолько сосредоточенным, что не замечал меня. Еще бы! Стоило ему хотя бы на мгновение отвлечься - и он пропал...

Ничего себе, тренировочка... - подумал я.

Тем временем он продолжал, плавно и легко меняя позу за позой в непрерывном потоке замысловатых движений. Многое из того, что он делал, напомнило мне картинки из толстой книжки какого-то упитанного индуса - один из моих ребят приносил ее однажды в бассейн. Некоторые элементы я видел впервые, а кое-что было похоже на классические гимнастические упражнения, а также на техники, которыми пользуются в качестве средств общей физической подготовки бойцы, и которые Альберт Филимонович заставлял нас отрабатывать до умопомрачения. Но здесь все это было совершенно в ином качестве и в неизмеримо более сложных вариантах.

Он то надолго неподвижно замирал в какой-нибудь напряженной стойке на руках с хитро оплетающими туловище ногами, то вытягивался в нить в связке прямых и боковых вертикальных шпагатов, удерживая равновесие на одной ноге, то вдруг взрывался каскадом почти молниеносно сменявших друг друга головокружительных узлов, в которых невозможно было понять, где голова, где ноги, и вообще, каким образом человеческое тело может сворачиваться, приобретая подобные формы. Иногда темп движений становился очень-очень медленным, и его тело мягко и непрерывно текло, как бы тягуче переливаясь из одного сверхсложного положения в другое - еще более невероятное.

Широко раскрыв от изумления рот, я наблюдал за ним в течение примерно сорока минут. За это время я увидел не только то, чего не видел никогда в жизни, но также вещи, которые, расскажи мне о них кто-нибудь, я бы однозначно счел невозможными. Причем делалось все на самой кромке высоченного обрыва, падение с которого означало неминуемую смерть, и это еще более убедило меня в его психической ненормальности. У него определенно были не все дома. А может быть, дома у него просто никого не было... Впрочем, тогда я отогнал от себя эту мысль как провокационную. Однако не признать того, что уровень тренированности тела этого человека поистине феноменален, я не мог. Мало того, что он выполнял элементы, требовавшие диковинного сочетания огромной силы и нечеловеческой силовой выносливости, гибкость и подвижность его суставов при этом по целому ряду показателей превосходила гибкость и подвижность суставов цирковых гимнасток, что было для меня поистине непостижимо! Ему, судя по всему, удалось совместить совершенно несовместимые вещи, соединив в одном теле фантастическую силу и поистине немыслимую гибкость. Все это выглядело тем более странно, что его тело, покрытое изрядным слоем подкожного жира тело, скрадывавшего рельефность могучей мускулатуры, было похоже на каучуковое. Оно самым натуральным образом плавно струилось, независимо от того, каким был темп движений. В тот момент я мог бы поклясться, что теперь понимаю, о чем говорил Альберт Филимонович, требуя от нас на тренировках максимальной текучести.

В том, что он делал, присутствовало также некоторое "что-то еще"... Я чувствовал, что сами по себе движения и позы имеют значение лишь как средство, инструмент, с помощью которого он взаимодействовал с этим "чем-то". Вероятнее всего, реальную ценность для него представляло только это "что-то еще" - оно было тем самым главным, ради чего, собственно, все и делалось. Но именно этого "чего-то" я не воспринимал, тщательно защитившись от него своим фильтром-сеткой, отсекавшим все, что могло иметь хотя бы какое-то отношение к сфере жизненной силы этого человека.

Однако через некоторое время я все же начал чувствовать, как окружающее пространство наполняется чем-то плотным, упругим и могущественным, но это пространство было не моим, оно существовало само по себе, и я тщательно сдерживал его напор, выделяя из мощного потока только зрительное восприятие движений физического тела. Я знал, что, стоит мне хотя бы чуточку приоткрыть сетчатую дверцу своего фильтра, и меня сметет ураган неизвестной мне безумной силы. Это внушало мне суеверный ужас. Первым моим побуждением, едва я его увидел, было - немедленно уйти, спуститься вниз и там затаиться. Однако он проделывал со своим телом вещи настолько невероятные, что я был не в силах оторвать взгляд.

Тем не менее в конце концов мне пришлось это сделать. Давление потока чего-то неопределимого, исходившего от него, сделалось настолько огромным, что я понял - еще чуть-чуть, и моя защита не выдержит. Она трещала по всем шва и готова была вот-вот разлететься в мелкие клочья. Кроме того, я уже все равно почти ничего не видел, потому что поток этого "чего-то" с чудовищной силой давил мне на глаза и заставлял кровь молотообразно колотиться в висках, отчего все вокруг потемнело и покрылось пульсирующими искрами, мечущимися в сетке кровеносных сосудов глазной сетчатки.

Сжав в зубах хлястик брезентового чехла наполненной пресной водой фляги, я мигом скатился по веревке вниз и прыгнул в море. Давление в глазах и буквально раскалывавшие голову пульсации крови в висках исчезли. Я выбрался из воды, улегся на теплый камень и подумал:

Надо же, засмотрелся на этого типа и не заметил, как перегрелся. Надо бы в тень лечь...

Но почему-то остался лежать на солнце.

На следующий день рано утром он отправился в поселок за овощами. Вернувшись поздно вечером уже в полной темноте, он подошел ко мне и задал совершенно неожиданный вопрос:

- У тебя приемник есть?

- Радио что ли?

- Да.

- Ну есть... - сказал я.

- Я всегда на всякий случай возил с собой маленький японский приемничек, но стралася его не слушать - после того, как, сидя летним вечером у палатки и поймав новости Би-Би-Си на английском языке, наткнулся на сообщение о гибели "Адмирала Нахимова".

- Дай на несколько дней.

- Зачем?

- Слушать, зачем еще?

- Зачем слушать?

- Да там в Москве неувязка вышла...

- Я насторожился:

- Какая такая неувязка?

- Да так... Несколько уродов решили переворот устроить... Гэ-Кэ-Чэ-Пэ называются. Государственный Комитет по Чрезвычайному Положению.

- Так они уже его объявили?

- Кого?

- Чрезвычайное положение...

- Ну да, а то как же... И танки на улицах. Все, как положено...

У меня неприятно засосало под ложечкой. Теперь домой поди доберись, если что-то серьезное начнется. Шутка ли - через пол-страны... Да и вообще, приход к власти реакции никогда ничем приятным не заканчивается. А эти еще к тому же начали прямо с чрезвычайного положения. Вот вам и перестройка... Только-только вздохнули посвободнее.

Видимо, все это было написано у меня на физиономии, потому что он сказал:

- Да ты не дрейфь, ничего не будет.

- В смысле?

- Ненадолго это. Дней на пять - это максимум... А так, вероятнее всего - три. И закончится почти без крови...

- Ты-то откуда знаешь?

- Знаю... Догадываюсь...

- Тоже мне, пророк-ясновидец...

- Ну так ты даешь приемник? А то ведь, если не дашь - то, глядишь, и затянется петрушка, и так легко отделаться не удастся.

- Я почувствовал, что он улыбается в темноте.

- А причем здесь мой приемник?

- Притом... Расскажу, когда все закончится...

Шизик... Но приемник я ему все-таки дал, а сам забрался нервничать в палатку, настроившись на бессонную ночь в раздумьях о судьбах страны, семьи и т.п. Раздумья, однако, не удались, поскольку минут через пятнадцать я отключился и спокойно проспал до утра, чем, проснувшись, был весьма "удивлен и даже удручен". Как же так - там такое твориться, а мне, вроде бы, начхать?..

Я выбрался из палатки в сверкавшее росой и клубившееся мягким голубоватым туманом дивное утро. Внутри выложенного белыми камнями круга лежал покрытый каплями влаги рюкзак.

Похоже, он так и не ложился спать...

Весь день я провел в напряженном одиночестве. Вернее, мне хотелось, чтобы оно было напряженным, но в действительности я чувствовал, что мне на все наплевать. Было даже немного стыдно.

В тот день он так и не появился, и на следующее утро его рюкзак по-прежнему лежал в центре круга из булыжников.

Он выбрел откуда-то из степи поздно вечером. Мне было слышно, как он, волоча ноги, подошел к своему рюкзаку, вышвырнул его из круга и тяжело рухнул на землю. Я спросил сквозь стенку палатки:

- Эй, у тебя там все нормально?

- Все о'кей. Спи... - ответил он, и в голосе его прозвучала жуткая усталость, смешанная с нечеловеческой печалью. По моей спине пробежали мурашки.

- А в Москве - что? - осторожно поинтересовался я.

- Я же сказал - все о'кей... Попытка переворота предотвращена, коммунистическая империя закончилась...

- Как это?

- Так... Махина рухнула и рассыпалась за пару дней...

- Уже рассыпалась? И много людей погибло под обломками поверженного монстра?

- Шутки шутишь?.. По официальным сообщениям - трое.

- Трое?!

- Пока трое... Но все еще впереди. Это уже не мое дело, но приятного будет мало... Как при падении любой империи - начнутся распри, освободительные движения в колониях, политические игрища между вчерашними союзниками с артиллерийскими перебранками по поводу власти в центре, войны мафиозных кланов за распределение сфер влияния, партизанский терроризм... Ну, и все такое прочее... Коммунистическое наследие, отсутствие экономической и правовой культуры. Да и с культурой вообще - напряженка... И, конечно же, славянский дух. Страшная штука... Хотя, конечно, на случай войны - радикальная. А война - она война и есть... Всегда - кто кого съест. Вся жизнь здесь - сплошная война... И короткие промежутки мира - только передышки для рождения нового поколения солдат... На это время война делается подспудной. Но прекратиться она не может никогда. Стремление к прочному миру - залог перманентности войны... Спи. Я очень сильно устал.

Увидев его утром, я чуть было не пришел в ужас, но потом вспомнил, что мне нет до него дела. Тем не менее зрелище, представшее передо мной, когда он подошел к моему очагу, было не из приятных. Сквозь бронзовый загар, покрывавший его лицо, проступала синюшно-мертвенная бледность, под глазами красовались темно-коричневые отеки, кожа выглядела сморщенной и сухой, а слой подкожного жира уменьшился раза в четыре. За два дня тело его постарело, как минимум, лет на двадцать. До того момента я был уверен, что ему не больше двадцати двух, но теперь видел перед собой человека, который на вид был раза в два старше меня. В глазах же его засела невероятная усталость, смешанная с безысходной потусторонней тоской. Это были глаза даже не столетнего, а, по меньшей мере, трехсотлетнего старца.

- Боже, что это с тобой? - спросил я.

- А что со мной? Все нормально...

- Все нормально? Да ты на труп похож!..

- Это пройдет... День-два - и я снова буду в форме. Расход энергии большой вышел...

- А что ты делал?

- Да, в общем-то, ничего. Радио в степи слушал...

- Что, двое суток подряд?

- Да... Батарейки придется заменить.

- Черт с ними, с батарейками...

- Хочешь, я объясню тебе все? Я ведь обещал... Теперь уже можно.

Он задал этот вопрос как-то вяло, и по безразличному тону я понял, что его объяснение ничем особенным мне не грозит, что это будет просто обыкновенный устный текст - без пугавшего меня "силового наполнения", и не исключено, что текст этот может оказаться весьма интересным... Даже его многозначительное "теперь уже можно" не вызвало во мне никакой реакции. Ну, шизик, ну и что?.. Поэтому я ответил:

- Валяй, если у тебя есть силы на болтовню. А я тем временем гречки сварю... И чай сделаю. Тебе определенно имеет смысл как следует подкрепиться...

- Ты прав, чай только заваривай зеленый, - согласился он и задумался.

- А у меня другого нет - закончился вчера, только зеленый остался, и то немного, как-то очень лихо мы с тобой весь мой запас приговорили, - сказал я.

Помолчав несколько минут, видимо, прикидывая, достаточно ли у него сил для того, чтобы начать и закончить свой рассказ, он заговорил:

- Когда-то давно, еще до того, как я вспомнил многие вещи, связанные с предыдущими воплощениями...

- А ты вспомнил? - перебил я.

- Вспомнил. А ты разве время от времени не вспоминаешь?

Я промолчал, чувствуя, что разговор направляется в скользкое русло.

- Вспоминаешь... - сказал он, выдержав паузу. - Просто ты не всегда уверен в том, что это - воспоминания, иногда они похожи на непонятные наводки, возникающие из подсознания в режиме текущего времени. Или на сновидения, которые наплывают откуда-то из-за состояния сна... По крайней мере, так тебе хочется их трактовать. Что совершенно естественно и вполне понятно: иначе жизнь становится очень уж сложной - приходится контролировать себя каждое мгновение, так как знаешь, что все всегда и везде учитывается... Но на самом деле ты ведь чувствуешь, что есть что... И мог бы давно уже в этом себе признаться, и заключить, наконец, мир с самим собой... Здесь нет ничего более труднодостижимого, чем мир с самим собой... Впрочем, у тебя еще все впереди, ты только, пожалуйста, не перебивай меня сейчас.

Я уже понял, что совершил ошибку, и, что лучше попридержать язык за зубами, позволив ему выговориться, даже если он будет нести откровенный бред.

- Так вот, много лет назад мне очень не нравилось то, как я жил...

- А сейчас - очень нравится... - я не смог удержаться от язвительного замечания.

- Я же попросил...

- Виноват...

- И я никак не мог понять - что же именно мне не нравится... Сначала я думал, что это - одиночество, и что любовь решит все мои проблемы.

Он немного помолчал.

- Но любовь пришла и ничего не изменила. Или почти ничего... По крайней мере, главное осталось в прежнем состоянии - мне ужасно не нравилось то, как я жил. И я понимал, что ничего не могу изменить, что мне нет места в этой стране, которой правят старперы, и в которой все начинает безнадежно гнить, едва зародившись. Иногда чувство неудовлетворенности делалось настолько нестерпимым, что я буквально сходил с ума от тоски. В такие дни я делался совершенно несносным и отправлялся бродить по пивным, чтобы развеяться и ненароком не сделать чего-нибудь непоправимого...

- А как же твои занятия - ну, то, что ты сейчас делаешь в качестве тренировки? Они не помогали?

- Я тогда ни о чем таком понятия не имел. Плаванием занимался, потом - подводным плаванием... Для восьмидесяти процентов тех, кто слоняется по здешним прибрежным степям, все начиналось с учебно-тренировочных сборов и подводных экспедиций...

- А отвлечься не пытался? Ну, там заняться чем-нибудь... интеллектуальным?..

- Ну что ты ерунду говоришь? Какие могут быть вообще занятия, когда тоска? Разве что бухать... Вот этим я время от времени и занимался, ощущая все возраставшую бесперспективность и бессмысленность своего пребывания в этом мире. Впрочем, я ведь не один такой был. Все наше поколение выросло в состоянии устойчивой безысходности. Сам знаешь, каково оно было тогда в этой стране... Потом у меня начал болеть живот, и я перестал выпивать... Тем более, что выпивка не спасала, а просто ненадолго приглушала тоску, загоняла ее куда-то вглубь и прятала под слоем ленивого отупения. А когда отупение рассеивалось, тоска брала свое, делаясь еще острее и безысходнее...

Воспользовавшись паузой, я встал и отошел в степь, чтобы справить нужду. Когда я вернулся к очагу, он продолжил:

- А потом я сошел с ума.

Я бросил на него вопросительный взгляд.

- А что? - сказал он. - Многие сходят с ума. Просто мало кто отдает себе в этом отчет. Поэтому в большинстве своем утратившие рассудок так и остаются просто сумасшедшими - социально неадекватными индивидами... "Сойти с ума" - не просто фигуральное выражение... Эта формулировка очень точно определяет сущность того, что происходит при помешателстве... Сойти с ума... Сместиться... Сдвинуться... Или поехать крышей... Чувствуешь?.. Мир - интерференционная картина, бесконечное поле многомерных вибраций. Мы не воспринимаем их все, мы живем в очень узкой полосе частот. Вибрационные характеристики нашего восприятия вырезают из картины мира диапазон минимально необходимой для выживания ширины. Что поделаешь - люди вынуждены экономить энергию... Когда полоса нашего восприятия по каким-то причинам смещается, мы начинаем воспринимать аспекты мира, которые недоступны окружающим. Человек со смещенным восприятием живет в другой реальности. Образы существующих в ней странных вещей причудливо переплетаются в его сознании с привычными картинками, присущими усредненному восприятию реальности, в которой живет подавляющее большинство обычных человеческих существ. В то же время часть обычной реальности ускользает от его восприятия из-за смещения последнего, ведь восприятие - своего рода фильтр. Все, что находится за пределами его полосы пропускания, остается вне сферы активного внимания и не может быть воспринято. Восприятие каждого человека индивидуально. По краям диапазона всегда имеются разночтения. Но в целом усредненная картина мира, воспринимаемая подавляющим большинством обычных человеческих существ, примерно одна и та же. И шансы в общем-то примерно равноценны, что уравнивает вероятность выживания. Когда смещение диапазона восприятия превышает некоторую критическую величину, часть обычной картины мира оказывается за его пределами, и человек становится отчасти социально неадекватным. Это и называют сумасшествием. Крайне редко восприятие аспектов параллельной реальности компенсирует недостаточность обычной картины мира, в большинстве же случаев шансы сошедшего с ума в борьбе за выживание среди людей существенно уменьшаются. Попытки снизить порог чувствительности с помощью лекарств, как правило, ни к чему не приводят. Человек теряет способность воспринимать необычные аспекты параллельной реальности, но в этом мире его восприятие так и остается ущербным...

Каков же выход?

Расширение восприятия. А для этого необходима энергия. Очень много энергии. Случайно накопить такое ее количество невозможно. Поэтому человек должен действовать осознано и целенаправленно. И в первую очередь необходимо понять, что он сошел с ума, и разобраться в том, куда именно он с него сошел. То есть, уяснить для себя, каков характер смещения восприятия и что необходимо для того, чтобы компенсировать недостающие части диапазона. И если ему удастся вернуть себе адекватность "здешнего" восприятия без потери его расширенности, он победил. Ибо в таком случае он развивает в себе способность осознанно использовать алгоритм целенаправленного расширения восприятия для постижения собственного бытия в других реальностях и обретения фактического контроля над сверхчеловеческими силами, которыми он там обладает. Это - великое достижение, но самостоятельно его не совершить. Нужна помощь других существ - тех, что обитают в параллельных реальностях. Или же людей, которые уже расширили свое восприятие и обрели в этих реальностях осознанное бытие. Мир бесконечно милостив, поэтому помощь со стороны либо тех, либо других непременно предоставляется каждому, кто по каким-то причинам пересекает грань другой реальности и бросает взгляд на тамошнее бытие. А как он воспользуется предоставленной помощью, и удастся ли ему преодолеть барьер энергетической недостаточности - это уже зависит только от него. Мир абсолютно безжалостен, ибо слишком сильно заинтересован в максимальной эффективности эволюционного процесса, и потому в нем всегда побеждает сильнейший. Коэффициент выживания на этом пути - не более одной сотой, а коэффициент безусловной победы - в сто, а то и в тысячу раз меньше.

До того, как он заговорил о сверхчеловеческих силах и существах из параллельных реальностей, все было нормально. Я молча слушал его, наблюдая за тем, как огонь лижет дно котелка с кашей. Но едва он коснулся всей этой белиберды, как мне тут же вдруг вспомнились экстрасенсы, контактеры, агни-йоги и другие убогие, с которыми мне доводилось встречаться у Альберта Филимоновича, и которых тот при первых же проявлениях подобного рода в большинстве случаев мгновенно выпроваживал из зала, строго-настрого запрещая появляться впредь под какими бы то ни было предлогами.

- Я не понимаю, о чем вы говорите, вероятнее всего, вы попали не по адресу, - говорил Альберт Филимонович. - Мы просто тренируемся - для того, чтобы уметь драться на ринге. У нас тут бокс - самый обычный спорт. Боюсь, вам здесь делать нечего...

Вспомнив это, я скептически засопел и сделал вид, что меня вдруг охватил приступ озабоченности судьбой каши. Он, видимо, все понял, и сказал:

- Так, я, кажется, несколько отклонился от темы. Хочу еще только сказать, что на осознанном помешательстве построена одна из самых эффективных, но и самых опасных психоэнергетических технологий.

- Чего-чего?..

- Ты намеренно сходишь с ума и начинаешь целенаправленно накапливать энергию. И ждешь, пока твой смещенный диапазон восприятия расширится и снова захватит всю обычную человеческую полосу. А затем продолжаешь его расширять, захватывая все новые и новые слои бесконечной реальности интегрального Мира...

- Ты намекаешь на то, что тогда сошел с ума намеренно?

- Нет... Я просто говорю, что такое возможно... А тогда моя крыша просто неконтролируемо поползла, и если бы не помощь ЭТОГО, ну, в общем, одного существа, я бы наверное, окончательно свихнулся.

- Я подумал, что последнее "бы" в его утверждении явно ни к чему, а вслух спросил:

- И куда это, интересно, поползла твоя крыша?

- В сторону ненависти. Я озверел, я возненавидел страну, в которой не мог быть самим собой, вернее, не столько страну, сколько тех, кто делал ее такой. Эта ненависть буквально сжигала меня, она не отступала ни на мгновение в течение двадцати четырех часов в сутки, она пожирала меня, я начал катастрофически терять вес, я постоянно был голодным и озверевшим, и оттого принялся объедаться. Именно поэтому у меня теперь такой толстый слой подкожного жира. Когда все прошло, привычка много есть осталась. Чтобы справиться с ней, мне потребовалось несколько лет. Впрочем, сейчас я не жалуюсь, мне так даже больше нравится, чем раньше, когда я был совсем худым - кости, мышцы и кожа. Но это - сейчас... А в то время я все больше и больше тощал. Я не задавался вопросом, куда девается энергия, я только ненавидел и ел, ел и ненавидел. Неизвестно, чем бы это закончилось, но в один прекрасный день мое подталкиваемое безысходной яростью восприятие сдвинулось настолько, что я стал видеть энергию эмоций, и я самым натуральным образом увидел свою ненависть... Увидел и ужаснулся.

- Чего? Того, что она тебя пожирала?

- Нет. Того, ДЛЯ ЧЕГО ОНА МЕНЯ ПОЖИРАЛА. Того, на что была направлена вся ее энергия.

- Ну, и на что же она была направлена?

- Погоди, позволь мне, пожалуйста, изложить все по порядку, - попросил он и, сделав паузу, продолжил: - Как-то вечером я сидел за своим письменным столом и, откинувшись на спинку стула, смотрел в потолок.

- Плодотворное занятие, - заметил я. - Особенно для того, кто пожираем ненавистью...

Он искоса взглянул на меня, улыбнулся и сказал:

- Относительно плодотворности созерцания потолка ты попал в самую точку. Я вообще имею обыкновение довольно часто предаваться этому занятию. Дело в том, что в свое время мне довелось прочесть довольно много книг, но потом я разочаровался в чтении. В книгах всегда присутствует сонмище букв, они складываются в обилие слов, и, даже если ты владеешь искусством читать между строк, ты все равно прочтешь лишь то, что там написано. Слова содержат в себе написанное в строках. На междустрочные же промежутки остается совсем немного - то, чего в строках нет. В любом случае и то, и другое оказывается ограниченным. Чем больше в книге слов, тем меньше она содержит между строк, тем она назидательнее, и тем в большей степени ограничивает свободу читающего. Я говорю не о количестве слов в книге вообще, а об их плотности на единицу выраженной мысли, образа, идеи или эмоции. Общее количество слов может быть вполне приличным - ведь бывают книги, содержащие в себе уйму информации. Или силы. Хотя в большинстве случаев наибольшей силой обладают белые стихи в несколько строк и старинные книжки в десяток-другой страниц. Нет, это вовсе не значит, что я - принципиальный противник чтения. От чтения книг на каком-то этапе все равно никуда не уйдешь. Я хотел только сказать, что смотреть в потолок иногда бывает плодотворнее, чем в книгу, ибо на его белой поверхности всегда написано все. Нужно только уметь увидеть. И предварительно освоить технику извлечения информации как из традиционных, так и из совершенно неожиданных источников... А к тому времени, о котором я тебе рассказываю, моя крыша уже успела совершить путешествие изрядной параллельно-пространственной протяженности, и тупое созерцание потолка сделалось для меня основным алгоритмом добычи новой информации. Из имеющихся в мире людей обычных ее источников - даже самых сверхсовременных и изощренных - принципиально невозможно почерпнуть что-либо новое. Все уже где-то когда-то в каком-то виде было... В то же время вряд ли я поделюсь с тобой откровением, сказав, что любому радикальному открытию в какой бы то ни было области неизменно в том или ином виде предшествует этап созерцания потолка. Только с него можно почерпнуть информацию, до того в мире людей не циркулировавшую.

Он замолчал, чтобы взять протянутую ему миску каши, поставил ее на камень и сходил к своему рюкзаку за ложкой. Вернувшись, он уселся на землю лицом к морю и продолжил:

- И вот, глядя в потолок и по привычке продолжая ненавидеть засевшую в Кремле гильдию старых жирных маразматиков и дебильный орден, шестьдесят с лишним лет сидевший на шее страны, я вдруг явственно увидел свою ненависть. Тонким упругим языком черного пламени она вырывалась из грудной клетки - как раз на уровне сердца - и устремлялась куда-то вдаль, зловеще трепеща и извиваясь подобно змееобразной стреле. Я попытался отследить направление, но сделать это было невозможно, поскольку в том пространстве, где обитала эта змеестрела, такой вещи, как направление, не существовало вообще. Зато мне стало ясно, где заканчивается язык черного пламени ненависти. Отточенным кристально твердым сверкающим острием он вонзался в жизненное пространство тех, кто составлял самую верхушку пирамиды государственной власти, и то, что он делал с этими людьми, трудно было назвать даже просто разрушением. Сила черного пламени изживала их и их потомков до черт знает какого колена, не оставляя им никакой надежды на сколько-нибудь более-менее нормальную человеческую жизнь в течение ближайших полутора тысяч лет. Я не знаю, какова была причина столь неуемной и всесокрушающе яростной ненависти, ведь лично мне эти люди были незнакомы. В каком-то из довольно давних воплощений я обучил того, кто разрушил и уничтожил Великий Орден, во главе которого стояли маги одного из древнейших и самых могущественных кланов этой планеты... Они убили того человека, что само по себе не имело бы значения, если бы при этом они изрядно не подпортили ему карму на несколько жизней вперед... А за такие вещи нужно платить той же монетой...

Он вдруг замолчал, внимательно взглянул на меня и улыбнулся.

- Возможно, - продолжил он, - эти люди имели какое-то отношение к той давней истории, я не знаю... А может быть, какая-то сила просто использовала мою волю как инструмент... Я не знаю этого даже сейчас. Тогда же мне стало страшно. Я мгновенно вспомнил все слухи об экстрасенсах, парапсихологах и прочих нетрадиционных лекарях... и не только лекарях, много и другого было... в Комитете, в частности... "Вычислят, как пить дать - вычислят... - подумал я. - И тогда мне будет ой как нехорошо. И всем моим - тоже... Вот черт, неприятность-то какая..."

Он сделал паузу. Наверное, чтобы перевести дух. Или для нагнетания драматизма. Я ел кашу.

- И тут появился ЭТОТ... Я не видел ЕГО. Я вообще никогда не видел ЕГО, хотя много раз общался с НИМ после. Он всегда является, возникая в окружающем пространстве как некое присутствие чего-то. Но я сразу же почувствовал, что могу задавать вопросы - мысленно - и это что-то будет мне отвечать. По крайней мере, оно может ответить, если захочет. Вернее, ОН. "Не бойся, никто тебя не вычислит," - заявил ОН, едва проявившись. "Почему?" - спросил я. "Туда, где действует твоя сила, осознанно не добирается никто из них," - ответил ОН. "Из кого - из них?" - поинтересовался я. "Это не имеет значения. Вообще никто из смертных туда не добирается." "А из бессмертных?" - я не знал, почему у меня вырвался этот вопрос, поскольку ни о бессмертных, ни о бессмертии не имел в то время никакого понятия. И ОН на него не ответил. Он просто-напросто растворился. Я перестал чувствовать его концентрированное присутствие, хотя ощущение того, что ОН все время следит за мной, помогает мне и меня ведет, не исчезало после этого ни на мгновение.

Он замолчал. Воспользовавшись паузой, я налил ему чай. Он взял кружку, отпил глоток и продолжил:

- Я решил, что окончательно поехал крышей...

"И был, судя по всему, недалек от истины," - подумал я, но промолчал.

- Но я успокоился, - сказал он, сделав вид, что не заметил моей мысли. - Я просто плюнул на все, решил - пусть идет, как идет - и продолжал жить, как жил... А через несколько дней главный отдал концы... Потом был другой - с рыбьим взглядом. Этот начал наводить порядки... Меня это просто-напросто взбесило. И он долго не протянул. Потом был третий - этот тоже очень быстро сошел на нет, так как не отвечал сложившейся на тот момент, так сказать, энергетической ситуации. Ну, а последний затеял перестройку, и это было именно то, что нужно. Справиться с управлением он заведомо не мог, однако для того, чтобы развалить империю, его определенно было вполне достаточно. Я не знал, к чему все идет, но однажды почувствовал свободу от ненависти. И это был такой кайф! Мне стало все равно. Вроде бы даже забрезжили какие-то перспективы, но теперь мне было на них наплевать. ЭТОТ вел меня, складывая жизненную ситуацию так, что в нужные моменты я встречался с нужными книгами и людьми, и учился каждое мгновение своей жизни...

Он замолчал.

- А дальше - что? - спросил я, подозревая, что должно быть продолжение.

- Дальше? Дальше - ничего... До самого того дня, когда я накануне отправился за овощами.

- Но это - пять лет...

- Да. Пять лет спокойной жизни. И каждый день узнаешь что-то новенькое... Разве не кайф?

- А что случилось в тот день, когда ты пошел в поселок?

- Я узнал о путче. А по пути сюда мне явился ЭТОТ и сообщил, что созрела решающая ситуация, что я должен снова включить свою силу и для этого мне надлежит взять у тебя приемник и просто внимательно следить за событиями.

- А откуда ОН знал, что у меня есть приемник?

- Не говори глупостей, ОН знает все...

- Ну и...

- А дальше ты все знаешь.

- И что теперь?

- Теперь мне предстоит измениться. Сегодня ночью ОН пришел и сказал: "Ну, вот и все, МЫ забираем тебя отсюда. Ты сделал то, что мог. В дальнейшем твоя сила больше не понадобится. И даже может оказаться вредной". "Но почему?!" - спросил я, - "ведь мне всего лишь тридцать, еще жить да жить!.." "Ты не можешь просто жить, ты привык действовать, и с помощью силы своих эмоций действуешь в очень высоких и тонких сферах. А там любое действие накладывает отпечаток на все, что происходит с этой планетой. Ты - универсальное орудие разрушения. Ты был послан в этот мир специально для того, чтобы разрушать и уничтожать. И делал это мастерски, хотя и не вполне отдавал себе отчет в том, насколько глобальные изменения происходили в мире людей по твоей воле. Сегодня этап разрушения закончился. Пришло время созидания, и ты оказался не у дел. Ты совершенно бесполезен, ибо не способен создать ничего, кроме однозначно разрушительных в общечеловеческом масштабе эмоций и сил. Поэтому лучше всего будет, если ты уйдешь. Тринадцатое место свободно, и оно ждет тебя вот уже три тысячи лет. МЫ считаем, что ты более чем достаточно потусовался в мире людей, и вполне мог бы вернуться к НАМ", - так сказал ОН. Мне стало ясно, что ОН не шутит, и меня вот-вот уберут. Я испугался. Настолько, что даже не спросил, о каком таком тринадцатом месте он говорил, и каким образом я могу занять его среди НИХ. Перед моим мысленным взором мгновенно пронеслись отломившийся под ногами камень на кромке обрыва, отказавшие перед поворотом на мост тормоза полупустого междугороднего автобуса... Банальный приступ аппендицита в конце концов... ОНИ найдут способ обойти любые мои предосторожности - в этом я не сомневался. Но если Я - один из НИХ, то разве Я - не ОНИ? Разве Я не имею права решать сам за себя? И я сказал ЕМУ: "Я не хочу уходить. Мне нужно остаться, у Меня есть еще здесь свои собственные планы". Хотя планов никаких не было и нет, просто не хочется умирать. ОН понял это, ведь ЕМУ известно все. Я почувствовал, как он улыбался, когда говорил мне: "Ну что ж, Я знал, что Ты это скажешь. Хорошо. Ты можешь остаться. Пока... МЫ даем тебе три года. За это время Ты должен полностью измениться и научиться творить то, что созидает, а не разрушает. Запомни этот день. Через три года наступит последний срок. Если Ты сумеешь изменить качество своей силы - Ты останешься жить и покинешь эту страну, чтобы действовать там, где Твоя сила будет нужнее. Ибо здесь до истинного созидания дело дойдет не очень скоро, и с Твоим могуществом в ближайшие несколько лет делать Тебе в этой стране будет просто-напросто нечего. Возможно, впоследствии Ты вернешься, поскольку центральным изменениям нынешней эпохи перелома предстоит возникнуть именно отсюда. Ты можешь и не возвращаться сюда, если за отведенные тебе три года успеешь оставить кого-нибудь вместо себя - это возможно, хотя и маловероятно: Ты слишком ленив для того, чтобы действовать настолько эффективно. Однако если Ты не справишься и так и останешься идеальным разрушителем - тогда не обессудь, по истечении трех лет МЫ вынуждены будем убрать Тебя из мира воплощенных... Даже если Ты не захочешь занять свое место среди нас, тебе будет чем заняться - другие цивилизации в других мирах тоже нуждаются в своем Разрушителе, и некоторые из них давно уже заслужили право Его получить."

Он встал, молча подошел к обрыву и соскользнул по веревке вниз. Тогда я воспринял это как театральный жест, призванный усугубить драматизм его рассказа. И мне стало его даже немного жаль. Насколько все-таки странная штука - жизнь. Шиза косит, не жалея... Даже такой, казалось бы, сильный человек может оказаться в плену болезненных фантазий...

Я спустился к воде. Он сидел на краю каменной плиты и смотрел на воду.

- Ты не поверил мне... - сказал он.

- Почему не поверил? Поверил... В то, что некоторые из твоих субъективных галлюцинаций по времени и направленности совпадают с ходом определенных объективных исторических событий. Но если ты отправишься в какую-нибудь психоневрологическую лечебницу и там поговоришь с пациентами, тебе еще похлеще лапшу на уши навешают... Одних экстрасенсов там - знаешь сколько... Из них каждый второй - Мессия, а каждый третий - сам Господь Бог. Я уж не говорю про секты разные - там вообще одни сплошные спасители человечества... Кстати, а ты к психиатру не обращался? У меня в Киеве знакомый профессор есть. Приезжай, ежели чего... Он как раз шизофрениками занимается. У тебя ведь даже такой явный симптом, как резкое неадекватное старение тела - налицо...

- Господь Бог? Каждый из нас - Господь Бог. И Спаситель - тоже каждый... Все дело - в восприятии.. Я же объяснил тебе энергетическую сущность помешательства...

- Ну, это - твоя трактовка... Каждый невменяемый имеет свою интерпретацию того, что с ним происходит.

- Ушел в глухую защиту... - как бы ни к кому не обращаясь, произнес он, прежде, чем надолго замолчать.

- Что ты имеешь в виду? - спросил я, хотя прекрасно понимал, о чем идет речь, и от того, что я это понимал, мне было несколько не по себе.

Он не ответил и до следующего утра не произнес ни слова. Я решил, что он обиделся - такая реакция была бы нормальной для шизофреника. Настораживало меня лишь то, что тяжести, повисающей в пространстве, где кто-то затаил обиду, я не ощущал. И временами допускал мысль, что он, возможно, просто экономит энергию. Однако тут же этой мысли пугался и мгновенно ее от себя отгонял, ибо приняв ее, вынужден был бы принять и все остальное, а делать это мне почему-то совсем не хотелось.

Наутро меня разбудил самолет. Такое случалось и раньше - здешние пустынные места идеально подходят для тренировочных полетов сверхзвуковых перехватчиков и штурмовиков. Однако для "диких" отдыхающих вроде меня это их свойство порою превращалось в сущее наказание. И дело было даже не в звуковом барьере, его самолеты переходили на больших высотах, и производимый при этом грохот достигал барабанных перепонок тех, кто находился на земле, будучи уже значительно ослабленным. Ужаснее всего были высший пилотаж и отработка захода на наземную цель. В особенности тогда, когда у летчика хватало чувства юмора для того, чтобы выбрать в качестве наземной цели отдельно стоящую палатку. Например, мою, так как она всегда стояла отдельно... Но человек ко всему привыкает. И за десять лет я привык к тому, что время от времени приходится мириться с раскалывающим небо грохотом, который повсюду сопровождает тебя в течение нескольких часов два-три раза в неделю.

Я выбрался из палатки. Он сидел внутри своего каменного круга, до пояса высунувшись из спального мешка, и следил за тем, как самолет делает над морем крутой вираж и устремляется к нам. Я стоял позади него и тоже наблюдал за самолетом. Когда летчик, видимо, решил, что прицелился уже достаточно хорошо, самолет взвился вверх. Двигатель дико взревел. Кажется, это называется "включить форсаж".

- Вот зараза, не дал доспать, - пробормотал он и повернулся ко мне.

Я остолбенел. Ему опять было двадцать два. От вчерашней жуткой изношенности тела не осталось и следа. И глаза его снова мерцали холодной сталью осеннего неба.

- Ну ты даешь... - вот и все, что я сумел из себя выдавить.

- Я же говорил тебе - просто расход энергии оказался слишком большим... А теперь - все опять в норме. За ночь поднакачался... Вот зараза... - последние его слова относились к самолету, который, завершив петлю Нестерова, снова заходил на наземную цель, то есть на мою палатку.

- Можно палатку свернуть, - сказал я. - Он тогда полетит в кого-нибудь другого прицеливаться.

- Да нет, зачем? Хамство следует пресекать на корню...

- Интересно, каким это образом? У него - вон махина какая... Мимо пролетает - и то жутко становится. Даже представить страшно, каково оно бывает, когда этакая дура на тебя прет, из пушек и пулеметов палит да к тому же еще и ракетами плюется... А ты говоришь - пресекать... Смешно слушать.

Ничего не сказав, он выбрался из спального мешка и, отойдя метров на тридцать в степь, справил малую нужду. Потом вернулся, задумчиво посмотрел на самолет, совершавший очередной заход, и, перекрикивая рев двигателя, сказал:

- У него очень много слабых мест. Вся машина напичкана электроникой, без которой не обойтись... И управляет этой, как ты говоришь, махиной обыкновенный человек. И электроника, и человек - объекты в высшей степени уязвимые, если знаешь, с какой стороны к ним подступиться...

- Уязвимые-то оно, конечно, уязвимые, однако как ты можешь их сейчас уязвить? Так, чтобы он убрался на базу...

- На базу? А зачем - на базу? Пресекать - так пресекать! Хотя люди и техника - это довольно сложно... Тренироваться лучше всего на погоде... Способность целенаправлено воздействовать на погоду - это, так сказать, базовый уровень искусства дистанционных волевых манипуляций. Люди и их творения защищены интеллектом. Однако мы сейчас эту защиту попытаемся пробить...

Он встал и сделал несколько движений, подобных тем, которые выполнял, когда я чуть было не свалился с обрыва. Потом сел рядом со мной и молча уставился в землю. И тут что-то изменилось в пространстве. Сначала я не сообразил было, что именно, а потом понял - рев двигателей прекратился. Самолет в это мгновение находился в самой верхней точке петли Нестерова.

В состоянии мгновенно охватившего меня оцепенения я смотрел, как над морем раскрылся парашют, и как самолет, еще немного пролетев в тишине, рухнул в степи на вершину холма примерно в полутора километрах от нас. Я увидел взрыв и через несколько секунд услышал его грохот.

- Вот так. И все живы, - произнес он, и, заметив, что я собрался отправиться к упавшему самолету, добавил: - Не нужно туда ходить. Перед тем, как катапультироваться, он наверняка сообщил на базу. И минут через десять здесь будет вертолет - за черным ящиком прилетят. Так что лучше тебе там не околачиваться. Российские военные - народ непредсказуемый. А "СУ", который упал - объект секретный. Просидишь остаток отпуска в каталажке... Выяснение личности и все такое прочее, неприятностей не оберешься. И потом, чего ты там не видел - груды искареженного обгоревшего металла? Зачем она тебе?

Почему-то я счел его не очень-то веские доводы убедительными и к самолету не пошел...

Мне даже в голову не пришло спросить его о моральной стороне события, свидетелем которого я только что стал. Это может показаться странным - как-никак, этакую матценность завалил ни за что, ни про что, только ради того, чтобы показать, кто в доме хозяин... Но мне очень хотелось считать происшедшее простым совпадением. А если так, то о какой моральной стороне может вообще идти речь? То же, что он тешил себя иллюзией обладания способностью влиять на ход неподвластных человеческой воле событий, было его собственным делом. И я не считал себя достаточно компетентным в психиатрии, чтобы в это дело вмешиваться.

С другой стороны, я не мог хотя бы самым краем своего рассудка не признать необычной точности соответствия случайного совпадения предварительно сформулированному намерению... И потому мне не удавалось полностью отбросить возможность наличия некоторой связи между его намерением "пресечь хамство" и внезапной поломкой, которая оказалась настолько серьезной, что заставила летчика заглушить двигатель и катапультироваться... Если же такая связь действительно существовала, то, по моему ощущению, речь шла об уровне игры, на котором даже человеческая жизнь - всего лишь фишка, и если она мешает более могущественной фигуре сделать ход - пусть ради простого удовлетворения минутной прихоти - фишка эта может быть запросто убрана с поля. Достаточно лишь развести несколько раз руками и посидеть пару секунд, молча уставившись в землю... "Выживает сильнейший". Ну, а такие вещи, как матценности и деньги, исчисляемые миллионами и даже миллиардами долларов, в этой игре - не более чем мусор, не заслуживающий вообще никакого внимания... Я старался не думать о том, что, несмотря на всю невероятность такого предположения, именно оно может оказаться единственно верным, но все равно мне было не по себе. Нет, мне было просто страшно... Я вдруг почувствовал, как из стройной управляемой объективными законами распределения случайных событий саморегулирующейся системы причин и следствий мир вдруг начал неумолимо превращаться в арену бесстрастных игрищ неких сверхчеловеческих монстров, для которых все мы - бедные и богатые, могущественные и убогие, сильные и слабые, больные и здоровые, честные и плуты - всего лишь просто обыкновенные люди, жалкие и мелочные марионетки, лишенные собственной воли невзрачные пешки, с головой погруженные в омут страстей и прихотей, продиктованных волей кого-то другого - того, кто некоторым непостижимым образом узурпировал право распоряжаться нашей судьбой ради своих собственных игр и сражений, оставаясь при этом в тени или скрываясь под маской ничем не примечательного одного из нас...

Завтракали мы в полном молчании. Я упорно старался не верить в то, что между этим человеком и падением самолета была какая-то связь, однако закопченные останки могучей боевой машины навязчиво дымились на вершине холма, то и дело притягивая взгляд...

Прилетел вертолет. Сначала он спустился к морю и подобрал летчика, потом приземлился на вершине холма рядом с обломками. Из вертолета вышли люди. Часа три они что-то делали там, потом сели в вертолет и улетели. Пока все это происходило, я загорал и купался внизу, время от времени поднимаясь к палатке, чтобы осмотреться и чего-нибудь не упустить. Он сначала тоже сидел внизу, а потом поднялся наверх и там остался. Когда я в очередной раз вскарабкался на обрыв, то увидел, что вертолета на вершине холма уже нет, а он стоит рядом с полностью собранным рюкзаком и смотрит на меня отсутствующим взглядом.

- НУ, ВОТ И ВСЕ, - произнес он, с лукавой усмешкой проведя рукой по сверкающей в лучах солнца свежевыбритой голове. - На этот раз...

Словно электрический разряд прошел по моему телу.

- ДА ТЫ РАССЛАБЬСЯ, - сказал он, - сегодня я просто ухожу.

- Надеюсь, мы с тобой больше не встретимся? - преодолевая сопротивление непонятно отчего возникшего в горле игольчатого кома, выдавил из себя я.

- И совершенно напрасно... Нам некуда деться друг от друга. И потом, все мы еще когда-нибудь встретимся. Вечность - она на то и вечность, чтобы можно было все успеть... Чтобы тот, кто намерен успеть, мог это сделать...

"Вот дятел", - подумал я, а вслух произнес:

- Вечность - вечностью, однако я очень рассчитываю на то, что с тобой мне встретится больше не доведется, и наше общение на этом закончится раз и навсегда. По крайней мере, здесь...

- И сейчас? - лукаво улыбнулся он. - Не знаю... Но, похоже, ВСЕ ЕЩЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ... Ладно, мне пора.

С сомнением взглянув на его бритую голову, я спросил:

- Куда ты пойдешь в самую жару?

Он молча махнул рукой на юг.

- Псих... Подождал бы до вечера.

- Для того, чтобы измениться, потребуется энергия...

Тяжелая форма, ничего не скажешь... Он ведь полностью верит в то, что говорит... И в то, что самолет завалил - тоже... Интересно, все-таки: внешне - человек, как человек, ну глаза чуть не так блестят, а на поверку оказывается, что живет совсем в другом мире... Я чувствовал, что почти окончательно пришел в себя после инцидента с самолетом.

- ...так что мне как раз нужен огонь. Много огня. И потому сейчас - самое время. Пока... - с этими словами он забросил на плечи рюкзак, повернулся и зашагал прочь сквозь горячий степной ветер и сухой золотистый посвист ковыль-травы.

- Эй, постой, - крикнул я вдогонку, - как хоть звать-то тебя?

- Да ты ведь знаешь... Поройся в памяти... - не останавливаясь, бросил он через плечо.

- Шизик - он шизик и есть, что с него возьмешь?.. Ну, хорошо хоть уходит...

И я расслабился. Сетка-фильтр была больше не нужна, я с наслаждением содрал ее со своего восприятия. Вот тут-то он меня и поймал. Быстро повернувшись всем телом, он поднял правую руку и взмахнул ею, словно нанося медленный удар ладонью сквозь разделявшие нас двадцать метров воздуха. Серединой лба я ощутил мягкий толчок, который просочился сквозь череп в самую середину головы и оттуда распространился по всему телу обволакивающим изнутри потоком текучих вибраций.

Он повернулся и снова зашагал прочь.

Я стоял и смотрел ему вслед. Внутри у меня было тихо-тихо.

Он шел, и на бритой голове его в такт мощным упругим шагам вспыхивали солнечные зайчики. Я чувствовал, что не в силах отвести взгляд. Нечто гипнотизирующее было в безмолвном созерцании ритмичного сверкания его блестящего черепа. Постепенно вспышки слились в постоянное устойчивое сияние, и я увидел, что его голову окружает яркий прозрачный ореол жемчужно-серебристого света, в котором текуче пульсировали золотые и радужные блики. Потом что-то вдруг перевернулось в моем восприятии, словно отворилась некая потайная дверь, и в сознание хлынул поток видений. Степь, небо, солнце - все разом исчезло.

В предрассветных сумерках я видел только камни на дне глубокого ущелья, слышал, как ревет рядом река, и затылком ощущал злобную радость узкоглазых, твердо уверенных в том, что уж теперь-то мне от них не уйти.

Я упорно продвигался вперед, и серые камни прыгали у меня перед глазами. Мне не хотелось верить в то, что это - конец, и даже когда, обогнув скалу, я обнаружил тупик, ощущение безнадежности не возникло. Остановиться и сражаться с ними, стоя спиной к скале? Нет, это не выход. Они слишком хорошо знакомы с моими мечами и не станут приближаться, несмотря на то, что их никак не меньше трех десятков. Они попросту расстреляют меня из луков. И я принялся взбираться вверх по отвесной стене ущелья, прекрасно отдавая себе отчет в том, что вряд ли до появления варваров успею подняться достаточно высоко, чтобы оказаться вне пределов досягаемости их стрел.

Пальцы немеют, но я карабкаюсь, время от времени вытирая о рубаху сочащуюся из-под изломанных ногтей кровь - чтобы руки не так сильно скользили по влажным от росы камням...

Сейчас они появятся из-за поворота и превратят меня в ежа - на спине моей достаточно места для дюжины-другой тяжелых боевых стрел с кремниевыми наконечниками. Два меча в ножнах крест-накрест не в счет - всего лишь узкие полоски стали.

Я уже слышу тяжелое дыхание и приближающийся топот... Нора... Вход в пещеру... Кажется, повезло... Они боятся духов глубинной тьмы и далеко внутрь земли не полезут ни за что...

Я протиснулся в узкий лаз, скатился куда-то вниз и оказался в кромешной темноте. Отсидеться, а потом вернуться в ущелье? Зачем? Война проиграна, все мои люди погибли, последняя крепость в низовых землях пала, в ущелье - полным полно узкоглазых. Все равно мне там не выжить... Перспектива же героической гибели "последнего из..." меня вовсе не прельщала. Во-первых, красоту этого подвига больше некому оценить - варвары не в счет, во-вторых, я, кажется, еще не все успел в этой жизни даже из того, что хотелось бы успеть, ну, и в-третьих, теперь мне почему-то казалось, что это - просто глупо. Ведь даже если я, прежде чем погибнуть, отправлю к предкам десяток-другой врагов, это уже все равно ничего не изменит...

Если пещера промыта водой, а похоже, что это именно так, то она должна иметь выходы наверху - на плоскогорье. Вероятнее всего, там нет никого, кроме диких зверей. Плоскогорье огромно, кто знает, куда можно по нему добраться? Ведь должны же где-то быть другие страны, другие народы. Другие войны, в конце концов... Где-нибудь за горными хребтами на юго-западе, например... Не может быть, чтобы больше нигде не было войн. А где война, там всегда нужны воины...

И я двинулся вглубь скалы - прочь от входа, прочь от старой жизни, исчерпавшей себя для меня раз и навсегда в этой последней погоне. Сколько шансов остаться в живых в темных каменных лабиринтах? Один против тысячи? Против десяти тысяч? Но один - он все-таки есть!

Не может не быть... Ведь вряд ли я могу умереть...

Я не верю в то, что могу умереть...

Что-то во мне знает: я не могу, не умею умереть...

Я полз, шел, ощупью пробираясь вдоль стен. Мне казалось, что ходы ветвятся, сходятся, расслаиваются. Медленно и очень осторожно, прощупывая каждую пядь пути перед собой, я продвигался - куда?.. Залы и туннели, узкие лазы, озера, колодцы и осыпающиеся под ногами козырьки над бездонными расщелинами... Время утратило значение, тьма, оглушающее безмолвие и предельное напряжение внимания вытеснили из сознания все мысли. Я действовал почти по инерции. Мне стало все равно. Я просто двигал руками и ногами, ощупывал путь, перемещал тело в пространстве. Я понимал, что смерть караулит меня на каждом шагу, но в то же время знал, что не могу умереть. И я шел, не давая контролю ослабнуть ни на мгновение. Что будет в конце пути? У меня не было свободной энергии на мысли об этом. Вся моя сила была сконцентрирована в кончиках пальцев и во взгляде, устремленном в кромешное никуда...

Когда впереди забрезжил свет, я уже ничего не мог сказать о времени. Несколько часов, дней, недель?.. Напряжение воли и внимания стерло всякие границы, безмолвие и тьма сместили все точки отсчета.

Прищурившись, я вышел из пещеры и шагнул в яркий солнечный день. Световой шок заставил меня мгновенно зажмуриться и закрыть глаза руками.

Я стоял с закрытыми глазами и ждал. Чего?

- Медленно убери руки, - услышал я мужской голос.

Сам не зная почему, я подчинился.

- А теперь очень-очень медленно открывай глаза. Не бойся, ты не ослепнешь, хотя другому в твоем положении понадобилось бы несколько дней на то, чтобы привыкнуть к свету.

И снова я последовал указанию говорившего.

Сначала была дикая давящая боль и нестерпимый белый свет. Потом окружающее начало проступать сквозь мерцающую кроваво-серебристую пелену. Я увидел, что нахожусь на плоскогорье. Выход из пещеры был у меня за спиной. Прямо передо мной стоял рослый мужчина. На вид ему было лет тридцать. Бронзовая кожа, слегка раскосые стального цвета глаза, тонкий прямой нос, плотно сжатые губы, резкий подбородок, широкие скулы, чисто выбритая голова. Я не видел, во что он одет, потому что на нем был широкий грубый плащ, шафранного цвета в довольно отдаленном, судя по всему, прошлом. Из-за правого плеча торчала длинная - примерно в локоть - рукоять огромного меча.

- Здравствуй, - произнес он. - Я ждал тебя здесь все время, пока ты бродил во тьме...

- Меня? Но мы незнакомы...

Я с удивлением обнаружил, что мои слова зависают где-то в тоненькой пленке слоя сформулированных мыслей на поверхности охватившего все мое существо неподвижного безмолвия.

- Как сказать... - улыбнулся он и принялся напевать какую-то странную тягучую и в то же время очень ритмичную мелодию, покачивая головой в такт пению. По блестящей поверхности бритого черепа забегали солнечные зайчики. Постепенно они слились в непрерывное свечение, и я увидел, что его голова окружена жемчужно-серебристым сиянием, в котором текуче пульсируют золотые и радужные блики.

- Меня зовут Зы Фэн Чу, - сообщил он, на несколько секунд прервав пение.

Мастер Чу - "одинокая птица" - таинственный маг и великий воин... О нем в низовых землях ходили самые невероятные слухи. Говорили, что бескрайние дикие равнины на плоскогорье - его страна, и что соваться туда без приглашения в высшей степени неосмотрительно. Этому человеку приписывали способности столь фантастические, что я был уверен: все это - выдумки суеверных невежд, и никакого Мастера Чу в природе не существует. Я всегда верил только в ясность рассудка, крепость рук и силу оружия. И вот - пожалуйста: Мастер Чу собственной персоной. Я почувствовал, как напряженное ожидание сворачивается в моем теле в тугую пружину...

- ДА ТЫ РАССЛАБЬСЯ, я - такой же человек, как все, - сказал он. - И настроен по отношению к тебе вполне благодушно. Даже, я бы сказал, дружественно... Идем.

Я молчал, не двигаясь с места.

- Идем, - повторил он, - ты не можешь остаться здесь. Ты ушел оттуда, но пока что никуда не пришел. ВСЕ ЕЩЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ... Ты перешагнул через безмолвие, а это - больше, чем даже смерть. Теперь ты - совсем другой, и тебе никогда не удастся вернуться к тому, кем ты был. Никто не возвращается. Говорю тебе - расслабься, все нормально... Просто ты еще не знаешь, кто ты теперь...

Он повернулся и зашагал прочь.

Я стоял и смотрел ему вслед до тех пор, пока сияние, окружавшее его голову, не скрылось за холмом, на вершине которого желтый столб дыма дрожал в знойном мареве над черными обломками упавшего самолета.

 

 

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ

  

"Чувствуете? Здесь даже воздух - другой..."

А.Тарковский "СТАЛКЕР"

  

"Сигарета в руках, чай - на столе, эта схема проста. И больше нет ничего, все находится в нас..." 

В.Цой

 

Во второй половине дня на небо медленно наползла черная туча, и пошел теплый тяжелый дождь. Я спрятался от него внизу - под нависавшими над плитой камнями белого обрыва. Большие капли отвесно падали в гладкое неподвижное море, и его поверхность покрылась дрожащей сеткой испещренных мгновенным жемчугом серых кругов. Потоки дождевой воды смывали с обрывов глину и мел. Длинные языки цветной мути вытянулись далеко в море и, причудливо извиваясь, медленно поползли на север вдоль берега, гонимые едва заметным течением.

Когда дождь закончился, я, то и дело срываясь и зависая без опоры на мокрой веревке, взобрался наверх. Обломки самолета больше не дымились.

Следующее утро снова было солнечным. Я высушил палатку и немного подмокшие вещи, собрал рюкзак и двинулся в свой обычный путь по побережью.

После того, как ушел Мастер Чу, все шло своим чередом, и ничего особенного со мной больше не приключилось. Через месяц я вернулся в Киев, а потом наступила осень, и жизнь вновь потекла своим чередом - дела в институте и в бассейне, тренировки в зале у Альберта Филимоновича, бытовые мелочи и неурядицы, маленькие радости семейной жизни, редкие склоки, транспортная толчея в часы пик... Дети росли, жена ходила на работу... Одним словом, все, как всегда.

Я так и не смог окончательно определиться в своем отношении к Мастеру Чу. Он явно что-то со мной сделал, я ощущал в себе очень тонкие неуловимые изменения, но не понимал, что именно они затрагивают в моем существе. Отголоски их я встречал в своих снах, время от времени нечто вдруг прорывалось сквозь пелену нормального восприятия во время тренировок, вызывая в сознании потоки странных образов, иногда в транспорте в голову вдруг начинали лезть стихи и видения непонятных геометрических картин, чего раньше со мной не случалось. Однако, пока все это никак не влияло на мою повседневную жизнь, я решил не акцентировать внимание на новых аспектах восприятия, так как все равно не знал, что с ними делать. Встретиться же с Мастером Чу раньше, чем следующим летом, у меня не было никакой возможности, ибо я не имел ни малейшего понятия о том, кто он в этой жизни, где живет, ни даже о том, как его здесь зовут.

Постепенно я вспомнил многое о той далекой жизни, видения из которой он вызвал во мне в тот день, когда упал самолет. Мне даже удалось не только в точности восстановить в памяти форму двух одинаковых мечей, которыми пользовался я, и огромного меча, принадлежавшего Мастеру Чу, но и вспомнить многие приемы работы с этими видами оружия. Я вспомнил смерть Мастера Чу и свою собственную гибель. Несколько лет мы с ним скитались по диким бескрайним равнинам плоскогорья. Я вроде бы помнил, что он чему-то учил меня, но чему именно - этого я вспомнить так и не сумел. Потом мы отправились на юг - к большим хребтам, пересекли их и стали наемными воинами одного из горных властителей. Кажется, Мастер Чу говорил, что фактическая война - необходимый этап тренировки или что-то в этом роде, точно я тоже не помню. Еще он говорил, что подобного рода занятие позволяет воину достойно уйти, выбрав подходящий момент. И он погиб, пронзенный стрелой в одном из сражений бесконечной и на редкость дурацкой междоусобной свары.

Со временем туманные образы и отрывочные видения выстроились в более-менее стройный ряд. В нем нашли свое место и многие из моих детских снов, которые всю жизнь манили меня чем-то заключенным в них НАСТОЯЩИМ, но которых я до этого боялся, так как не мог понять, откуда они приходят. Долгий путь на Восток и путешествие на Запад в конце концов составили хронологически связную последовательность, и в одну из ночей я увидел, как сверкнул надо мной меч Великого Магистра. Он освободил меня от той затянувшейся жизни в одиночестве. Хотя сам Магистр полагал, что мстит мне за то, что я, отказавшийся от войны с оружием в руках, с помощью только лишь слов лишил его практически неограниченной власти, необратимо разрушив один из самых могущественных орденов и уничтожив почти всю силу древнего клана магов, бывшего сердцевиной этой тайной организации.

Потом были еще и еще жизни, и каждая из них каким-то непостижимым образом сводила меня с Мастером Чу, и мы шли с ним бок о бок, переходя из века в век, из страны в страну, с континента на континент. Со временем я настолько привык созерцать сны о прошлом и будущем, что к весне Мастер Чу, которого я видел всего-то в течение нескольких дней, стал для меня самым близким после жены и детей человеком в этой жизни на этой земле. С Томой - моей женой - все тоже оказалось не так просто, но это - отдельная история, не менее древняя и захватывающая, чем история моих взаимоотношений с Мастером Чу.

А в начале марта то, что подспудно накапливалось в сознании, вдруг оформилось в странный всплеск неизвестной Силы, вихрем закружившейся вокруг. Она разом избавила меня от многих препятствий в этой жизни, буквально в считанные недели устранив из сферы моего существования нескольких человек, которые создавали для меня некоторые неудобства. Один попал в автокатастрофу, другому прострелили легкое, третий вывалился из чердачного окна, когда ремонтировал телеантенну, четвертый... Я пытался убедить себя, что все это - случайные стечения обстоятельств, и что я тут вовсе даже ни при чем, но это очень плохо у меня получалось...

Как-то в четверг я попытался задать несколько связанных со всем этим вопросов Альберту Филимоновичу. Он странно взглянул на меня, но ничего не ответил. А в очередное воскресенье попросил остаться в зале после тренировки.

- Почему ты об этом спрашивал? - спросил он, имея в виду вопросы, которые я задавал ему в четверг. - С тобой что-то происходит, и ты не знаешь - что?

Будучи более не в силах носить все в себе, я принялся быстро и довольно сбивчиво рассказывать ему о своей летней встрече с Мастером Чу. Альберт Филимонович слушал очень внимательно. Я был несказанно удивлен тем, что он ни разу меня не перебил, и даже столь характерная для него ироничная усмешка не появилась на его лице ни в одном из эпизодов моего рассказа. Более того, чем дальше я рассказывал, тем задумчивее делался его взгляд. Когда я закончил, Альберт Филимонович неожиданно произнес:

- И все-таки, Миша, ты - дятел...

- Чего это?..

- Так нелепо прохлопать ушами единственного в мире человека, который способен тебе помочь... Ей-Богу, только ты на такое способен!..

- Ну почему - прохлопать?! Последнее лето, что ли? Он там каждый год околачивается... Ну, этим летом сглупил - следующим наверстаю...

- Ничего ты не наверстаешь... Он тоже всего лишь человек, и для него трамваи по улицам ходят, машины ездят и самолеты не всегда долетают до места назначения точно так же, как и для всех остальных. И потом, здесь никогда ничего нельзя наверстать. То, что упущено, упущено раз и навсегда...

- Вы хотите сказать, что я потерял то время, в течение которого он жил в моей бухте?

- Нет. Такой вещи, как потерянное время, здесь тоже не существует. Все, что происходит в этом мире, происходит именно тогда и так, когда и как должно происходить. Так, как не может не происходить...

- Тогда я вообще ничего не понимаю. Потерять время невозможно, но и наверстать упущенное - тоже...

- Несколько минут назад ты сам рассказывал, как он отзывался о логике, по законам которой устроена игра, именуемая жизнью... С точки зрения формальной логики - логики рассудка - реальная логика жизни абсурдна, ибо в ней нет такой парадигмы взаимного исключения, как "или да, или нет"... Есть только "и да, и нет"... Или "ни да, ни нет"... А еще - "ни да, ни нет, потому что и да, и нет"... Ты не можешь потерять время, ибо каждое мгновение, которое ты, как тебе кажется, теряешь, каким-то образом изменяет твое сознание, подготавливая его к предстоящим ему в дальнейшем шагам... Однако, пытаясь наверстать упущенное, ты осуществляешь совсем другие действия... Даже если они абсолютно идентичны тем, которые ты мог совершить раньше, но не совершил, они - другие... В других условиях, в другом времени... В другом состоянии твоего сознания...

Он помолчал немного, а потом задумчиво произнес:

- В другом состоянии сознания - вот главное отличие... В каждое последующее мгновение нашей жизни мы - другие и потому не можем сделать то, что сделали бы минутой раньше. Так что в этот раз ты все-таки прохлопал ушами свой шанс...

- Но я думал, что он - шизик!

- Ну что ты врешь? Теперь-то - зачем? А даже если в этом воплощении он - шизик, то что?

- Но ведь вы сами, ну, когда экстрасенс какой-нибудь там приходит, или раджа-йог из Фастова, ну, в общем, вы же... Вы же их посылаете... э-э, туда...

- Во-первых, посылаю не всех, а только тех, кто безнадежен... Таких, правда, среди подобного рода публики - подавляющее большинство, однако это - совсем другое дело... Ведь за тем человеком - как ты сказал - Мастером Чу? - за ним реально стоит Сила! Я не видел его ни разу, только вот сейчас от тебя услышал, но и то почувствовал!.. Это - НАСТОЯЩЕЕ!.. НАСТОЯЩЕЕ встречается крайне редко, согласен, но когда ОНО попадается тебе на пути - просто-напросто глупо от НЕГО отворачиваться...

- Но не всегда ведь удается распознать НАСТОЯЩЕЕ...

- Не ври. НАСТОЯЩЕЕ очевидно. Оно несет в себе Силу, и это невозможно не почувствовать... В большинстве своем при встрече с НАСТОЯЩИМ обычные люди пугаются и делают вид, что не узнали ЕГО. Потому твоя реакция была совершенно естественной. Для того, чтобы суметь впустить в свою жизнь Силу, человек должен быть сильным сам. С другой стороны, жизнь без осознания Силы - это еще не жизнь, а только возможность начать жить. Помнишь, у Цоя: "Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть?" Даже не жить, а всего лишь быть... Большинство людей так никогда и не решается воспользоваться своим шансом... Это - нормально: естественный отбор. Но тот, кто намерен быть сильным, должен быть НАСТОЯЩИМ, иметь внутри некоторый стержень, сердцевину самого главного, на которую нанизаны все составляющие его существа. И того, в ком это есть, ты узнаешь всегда с первого взгляда...

- На лбу у него, что ли, написано?

- Не на лбу - в глазах...

- То есть?

- У большинства из нас глаза плоские, словно нарисованные гуашью на картонке. Мы прячемся за своими глазами. А у этих - они прозрачные, сквозь них видна немыслимая глубина. Глаза того, кто есть Сила, как бы светятся собственным светом... Вернее, того, кто знает, что он - Сила... Ибо в действительности Сила - это каждый из нас... Большинство просто предпочитает об этом не знать... Но это уже вопрос свободы выбора. А ты - дятел...

- Ничего я не дятел, я просто обыкновенный человек.

- Все - обыкновенные люди. И твой Мастер Чу - тоже... Но дело в том, что Сила - одна из составляющих человеческой обыкновенности... Единственная, которая может иметь хоть какое-то значение... И если осознание Силы вошло в твою жизнь, ты не можешь отворачиваться от того, КТО ты есть. Попытавшись это сделать, ты неминуемо погибнешь... Хороший ты или плохой, темный или светлый - не имеет значения, ибо все это - частные нюансы иллюзии отделенности. Ты - Сила, вот что главное. А для того, чтобы с таким собою совладать, тебе необходимо ЗНАНИЕ. И тот человек, которого ты встретил летом среди скал и пустынных холмов - единственный, кто может тебя научить...

Альберт Филимонович вдруг умолк.

- Нет, не научить... - продолжил он через несколько секунд, в течение которых хранил напряженное молчание, неподвижно уставившись в крашеные доски пола. - Он может помочь тебе добыть из глубин темной - то есть недоступной твоему собственному восприятию - части твоего существа то ЗНАНИЕ, которое в ней скрыто. Которое там уже есть... Которое находится там всегда...

- Но почему - единственный? Разве вы не...

- Я не могу... Только он. Потому что, в силу тысячелетиями складывавшихся обстоятельств, ни ты, ни он не обладаете отдельным ЗНАНИЕМ. Оно у вас ОДНО. И только вместе вы можете в полной мере добыть его, уложить в рабочей части сознания, развернуть и сделать активным. Лишь после того, как это будет сделано, каждый из вас сможет увидеть, чего недостает именно ему, и решить, в каком направлении двигаться дальше... Ты нужен ему настолько же, насколько он - тебе... Не имеет значения, кто кого будет учить... Это - не более чем алгоритм совместной работы... Но работа эта может быть только совместной...

И я понял, что летом должен во что бы то ни стало отыскать Мастера Чу среди белых скал на краю раскаленной южным солнцем пустынной холмистой степи. Я знал, что непременно найду его там. Если только успею туда попасть, ибо однажды возникшее в моей жизни ЭТО неуловимым ударом вдруг полностью изменило характер моего восприятия, поменяв местами явь и сновидение...

Было воскресенье - самый трудный для меня день: три тренировки подряд, две в бассейне в качестве тренера, и одна - в зале у Альберта Филимоновича. Поэтому я не пошел домой сразу, а решил немного послоняться по мартовским улицам. Иногда бывает занятно понаблюдать за тем, как в серо-оранжевом с голубизной в тенях мареве монотонно копошится издерганный неурядицами долгой зимы отравленный радиоактивным катаклизмом огромный полусонный древний город.

Я вышел на улицу, перешел через дорогу и не торопясь побрел мимо церкви сквозь тесное междузаборное пространство закоулка, некруто всползавшего на густо утыканный частным сектором бугор.

Наверху был пустырь с лестницей, оттуда открывался изумительно эффектный вид на автостанцию посреди широченной площади, ветвящиеся рельсы Киева-товарного, серую громаду железнодорожного вокзала и бурые дырявые градирни старой привокзальной ТЭЦ. Все это были как бы узлы композиции, заплеванной множеством мелких деталей, среди которых выделялись маячившие в некотором отдалении грязновато-белесые бетонные столбы жилых домов на Соломенке, ступеньки старого города на холмах за железной дорогой, прямо внизу под пустырем - кварталы похожих на курятники частных трущоб на изъеденном оврагами склоне Байковой горы, и раскинувшаяся вокруг промзона. Она обильно дышала на сотоподобные уступчатые дворы испарениями и испражнениями технологических процессов даже во второй половине выходного дня. Еще в этой воскресной композиции присутствовали приглушенный транспортный гул на проспекте внизу справа, стук колес и гудки локомотивов под мостом, по которому, озабоченно подвывая, торопились проскочить светофор облупленные троллейбусы, и НЕЧТО - громадное, прозрачное, неуловимое и пронзительно НАСТОЯЩЕЕ. Из немыслимых далей Бесконечности ОНО подступало со всех сторон, повсюду проникало и заполняло собою самую глубинно-сущностную нутрь всего, и все было словно вплавлено в НЕГО, пронизано ИМ и с НИМ перемешано. Это НЕЧТО пульсировало в пространстве - величественно, медленно, мягко и вместе с тем как-то угрожающе, и оттого вписанная в это пространство картина мира делалась целостной и беспощадно точной. НЕЧТО содержало в себе и являло собою смысл, сущность и истинное значение всей огромной кутерьмы с ее трубами, дымами и градирнями, кислыми серыми клочьями ноздреватого снега, набухающими почками, холодными рельсами, черными поездами, обвисшей колючей проволокой над бетонным заводским забором, визгом бледных раскормленных дешевой вермишелью и радиоактивной картошкой дебильноватых детей возле мусоросборника и буро-зеленого рифленого гаража во дворе рабочего общежития... Опасного вида юноши матерно сидели вареными задницами на газетах, постеленных поверх толстой ржавой трубы, и вяло млели от плано-пьяноватого безделья... И было еще колоссальное сонное множество кого-то и чего-то, и было сквозьоблачное Солнце, и оно пронзало белыми косыми лучами призрачное НЕЧТО и равнодушно ласкало невыразительным мартовским теплом всех нас - загнавших себя в какой-то немыслимый угол, где нет ничего, кроме накопившихся за тысячи лет гигантских куч нашего собственного дерьма и бездарной суеты, которую мы по странному недоразумению привыкли называть жизнью...

И вдруг я остро ощутил, насколько основательно все мы были, есть и будем здесь...

Мы можем сколько угодно обставлять себя и пичкать своих детей разноцветной вылизанной пластмассой, можем, наоборот, скрываться в горах, лесах и прочих дебрях, можем прятаться за благовидными предлогами решения архисложных философских, научных или эстетических задач, можем делать безумные деньги тысячами разных способов или не делать их вовсе и, виня в своих страданиях всех и вся, прозябать в нищете, но все это копошение, топтание, бухтение, бубнение и черт еще знает что соотносится с истинным ДВИЖЕНИЕМ примерно так же, как шевеление волос на голове ветром соотносится с процессом их роста. Это подобно волнам на поверхности океана - невозмутимо могучего и непостижимо загадочного в своей противоречивости безысходной войны и абсолютной гармонии законов и правил, не допускающих никаких исключений. В то же время волосы, лишенные доступа свежего воздуха, неминуемо начинают выпадать, а волны на поверхности океана есть не что иное, как индикация в режиме текущего времени множества явлений и процессов, которыми формируются глобальные течения, и, таким образом, оказываются фундаментальные воздействия на законы и правила, по которым живет и пульсирует океан. И кто сумеет разобраться, где здесь курица, а где - яйцо?

Неожиданно понимание простого факта молнией пронзило все мое существо: в этих кучах дерьма, в мутном хламе нашей повседневности, в тщетности попыток избежать расплаты за глупость, мерзость и свинство кого-то другого где-то далеко или рядом, сейчас или давно - кого-то, о существовании которого вне или внутри нас мы сплошь и рядом не имеем ни малейшего понятия, в бездарной манере нашего коллективного или, если хотите, стадного прозябания - не проклятие наше, но благословение... Предварительное благословение как потенциальная возможность... Ведь во всем том, что мы обреченно зовем жизнью, и что, независимо от интенсивности наших тщетных попыток расписать его лубочными колерами западного комфорта или позы "назад к природе", остается неизменно неприглядным на цвет, запах и вкус, скрыт наш единственный шанс вырваться из фатального угла. Да и сам угол - не более чем тренировочный антураж, заставляющий нас предпринимать попытки. Однако выход - вовсе не там, где в силу привычки ограничивать себя условно приемлемым склонно искать его подавляющее большинство одних из нас, сгребая дерьмо в огромные кучи и подминая их под себя в безрезультатных потугах приподняться над головами ближних и бросить хотя бы один-единственный взгляд "туда". Безрезультатных - потому что в самый-самый тот заветный миг, когда все уже вроде бы сложилось как нельзя лучше, и можно, привстав на цыпочки, оторвать, наконец-то, взгляд от въевшегося за десятилетия в душу дерьма и поднять голову, куча начинает расползаться и растекаться, потому как вокруг - тысячи и тысячи таких же безжалостно гребущих... И счастливчик медленно съезжает или смачно шлепается обратно в вонючие камуфляжные цвета, чтобы в который раз начать все сначала.

Я почувствовал - очень явственно и однозначно - что выход из этого придуманного нами для себя угла есть, причем находится он всегда здесь и сейчас, но раскрывается внутрь каждого из нас и ведет в некое качественно иное состояние пространства. МЫ ВСЕГДА И ВЕЗДЕ НОСИМ С СОБОЮ СВОЙ ШАНС И МОЖЕМ РЕАЛИЗОВАТЬ ЕГО В ЛЮБОЕ МГНОВЕНИЕ. Для этого нам достаточно лишь осознать свою самую непосредственную причастность к тому огромному призрачному НЕЧТО, которое, собственно, и составляет основу всех форм, и кроме которого, в общем-то, ничего и нет, и материя которого столь бесконечно разнообразна и тонка в пределе, что никакими органами чувств, кроме неизмеримой глубины чего-то главного в нашем существе, что само по себе тождественно этому НЕЧТО, мы не в состоянии воспринять и ощутить то, что не может быть ни названо, ни описано, ни определено, но что является единственным доподлинно реальным фактом Бытия, единственной изначально и окончательно непреложной Истиной. И путь к Ней существует, он всегда с нами, всегда в нас, здесь и сейчас, в этом мире, который каждым поворотом коллизий своего существования предлагает нам вполне однозначные подсказки...

 

Часть вторая

ТЕХНОЛОГИЯ МАСТЕРА ЧУ

 

Запах чего-нибудь вкусненького из форточки. Елки за подернутыми кристаллической пленкой мороза окнами. Шаркающие шаги прохожих и стук трамвайных колес. Совсем как тогда, когда я был еще маленьким. И смутные воспоминания о чем-то - таком же далеком, неуловимом и безвозвратно ушедшем, как запах детства.

Поток видений из тех давних-давних дней - он нахлынет из ниоткуда и унесет в никуда, где живет совсем другое сейчас и здесь, и где обитают совсем-совсем другие люди...

Мы связаны с ними, и связь эта куда прочнее и основательнее, чем какие угодно дружеские, любовные или родственные узы в реальности нашего нынешнего бытия.

Реальности? Но кто может с уверенностью сказать, которое из многих сейчас и здесь наиболее реально? Идешь по улице и кажется: вот-вот проснусь, и все растает, и буду знать, кто я такой не во сне, и там все совсем иначе... Там даже страха нет и нет страданий, порождающих страх... А есть ли они здесь? Или же мы придумываем их одновременно с тем, как придумываем самих себя? А может быть, сейчас и здесь - всегда одно? И мы просто заглядываем в разные его уголки, и нам кажется, что это - разные времена и пространства? Может быть, мы просто переходим из одного сна в другой? Или каждый из нас - действительно только глаз, которым некое грандиозно-всеобщее НЕЧТО созерцает один из бесчисленного множества одному ЕМУ ведомых ЕГО собственных снов?

Я часто видел его раньше - он присутствовал в воспоминаниях обо всех без исключения снах о прошлом и будущем. Кем он был? Я не всегда могу вспомнить. Каждый раз он уходил из моего сна прежде, чем было сказано самое главное слово, совершен самый главный поступок, раскрыта самая сокровенная истина. Иногда первым уходил я... Но как бы то ни было, все самое-самое почему-то всегда являлось, когда я был один... Однако он, безусловно, имел к этому прямое отношение. Кажется, между нами существовало своего рода состязание - кто первым исчерпает свой сон... Но что-то неизменно вмешивалось в поток очередной реальности, и приходила смерть...

Один уходил, второй оставался и со слезами на глазах молча сидел на стуле светлого дерева у грязно-салатовой стены...

А потом все начиналось еще один раз...

Я помню, как он лежал, раскинувшись под луной, и неподвижно смотрел в усыпанное звездами небо. Из груди его торчало острие прошедшей насквозь длинной стрелы, и темная кровь тонкой струйкой сочилась из уголка плотно сжатых губ, стекала по щеке и дымящимся в морозном ночном воздухе глянцевым пятном ложилась на плотно утрамбованную множеством лошадиных копыт и человеческих ног землю, еще недавно бывшую цветущим весенним лугом в затерянной среди гор долине.

Было тихо.

Если бы я успел прикрыть его сзади, эта стрела досталась бы мне...

В тот день я отправился на восток, унося с собою переданный ему когда-то его Мастером длинный прямой меч - очень длинный и очень прямой, я больше ни у кого не видел такого оружия. Позже я утопил этот меч вместе с двумя своими - тоже прямыми, но покороче - в водах Желтого моря. Я сделал это, когда вдруг понял, что спустившаяся во плоть война есть безнадежно ультимативный тупик, и мы приходим сюда отчасти потому, что именно в этой иллюзорной реальности может отыскаться выход из него.

- НУ, ВОТ И ВСЕ... на этот раз... Я научил тебя всему, что знаю, кроме... но это уже ты сам... - он перевел дыхание и с трудом сплюнул кровавую пену. - Меч забери, он теперь твой... хотя... вряд ли это... выход...

 

ДИКИЙ ГОЛЫЙ МЭН И АЗЫ БЕЗРИТУАЛЬНОЙ МАГИИ

Я вышел перед въездом в городок на северной стороне полуострова. Автобус пшикнул дверью и сквозь тень платанового туннеля по ухабам горбатой мостовой резво поскакал в сторону базара. Я остался один на границе того, что в этом захолустье принято считать городом, и пустынной степи.

Пройдя несколько километров по шоссе, я оказался там, где дорога сворачивает к берегу и затем довольно долго тянется вдоль самого моря. Было тихо, даже кузнечики почему-то молчали. Я не ощущал ни малейшего дуновения ветерка и недоумевал, почему не чувствуется жара? Более того, степь дышала какой-то даже несколько подозрительной для этого времени года свежестью. Я не мог припомнить ничего подобного. Здесь никогда не бывает свежо во второй половине июля. Но, тем не менее, воздух был прозрачен, казалось, что во всей степи по какой-то причине не осталось ни одной пылинки. Силуэты крыш в некотором отдалении, плавные линии холмов и темная грань моря остро очерчивали пронзительную границу несуществующего горизонтального круга.

Я долго сидел спиной к дороге и созерцал искрившееся мириадами солнечных бликов море, но никто никуда не ехал. Шоссе оставалось пустым. Через полчаса я понял, что мое ожидание напрасно, и решил идти пешком вдоль берега. Ну, доберусь до бухты не в полдень, а вечером или даже завтра утром, ну и что? По степи прогуляюсь, береговыми утесами полюбуюсь - между городом и моей бухтой есть несказанно дивные места... А что? У меня ведь почти два месяца в запасе...

Половину дня я шел по дороге и к часу добрался до места, где она сворачивает в степь, а плоская прибрежная равнина делается холмистой. Пообедав одной из трех взятых с собой банок шпротов, я немного отдохнул на абсолютно безлюдном диком пляже, выкупался и отправился дальше.

Степь по-прежнему дышала свежестью. Когда я добрался до поворота и сошел с дороги, мне стало ясно, в чем дело. Мои ноги скользили по верхнему слою глинистой почвы. Степь была влажной! Стало быть, вчера здесь прошел дождь. Интересно, каким должен был быть ливень, после которого даже несколько часов жары не смогли высушить степь?

Я вышел к берегу. Разделенные глубокими балками холмы в этом месте спускаются к морю тремя живописными ступенями. Опутанные плющом причудливо выветренные белые скалы нависают над полумесяцами небольших бухт с каменными пляжами, на ступенчатых утесах важно восседают птицы, плоские участки земли на уступах сплошь поросли сочной травой. Протяженность этого участка побережья - километров десять. Он заканчивается большой почти идеально круглой бухтой с узким входом, в которой когда-то, видимо, стояли рыбаки. Они оставили после себя полуразрушенную каменную лачугу и сваренный из толстых стальных труб причал, дощатый настил которого давно уже сорвали волны зимних штормов. От круглой бухты до моей - рукой подать, не больше трех с половиной километров. Я был уверен, что доберусь до места прежде, чем наступит вечер. Может быть, Мастер Чу уже там, а может, он откуда-нибудь возникнет в ближайшие дни. Мне почему-то казалось, что он появился на полуострове раньше меня.

Спустившись на самый нижний уступ, чтобы быть поближе к морю, я быстро шел по едва заметной в высокой траве тропке и полной грудью вдыхал свежий аромат морских растений, которым был пронизан прозрачный утренний ветерок.

Вдруг примерно в километре впереди среди камней мелькнула человеческая фигура. Через несколько минут человек появился на тропинке в сотне метров от меня, и я узнал Мастера Чу. Он был абсолютно голым, если не считать стоптаных кроссовок на ногах и широкого кожаного пояса с подвешенным на нем огромным ножом в брезентовых ножнах.

- Ты чего это? - ошарашенно поинтересовался я, пожимая протянутую руку.

- Да промок вчера...

- Как - совсем?

- Ага. Насквозь... До сих пор не высохло...

- А нож зачем?

- Нож? Да так... Надо же хоть что-то на себя надеть... Впрочем, трусы, наверное, уже высохли. Я ведь так и спал в мокром спальнике, не раздеваясь... Чтобы не остыть...

- Ночью было холодно?

- Прохладно. Градусов восемь.

- Восемь?!

- Да тут вчера такое творилось!..

- Стихия?

- Не то слово... Северный ураган пригнал фронт - куда там!.. В жизни такого не видел. Девять часов - ливень! Не переставая... Моря даже с самого нижнего уступа видно не было. Стена дождя - сплошняком, а капли - с крупную фасоль.

- Да ты что?!

- Ну! И холоднющий, зараза... Даже странно. Обычно ливни здесь теплые... Правда, и не такие крутые.

- А ты что делал? У тебя же палатки нет...

- Палатки у меня действительно нет... - согласился он. - Я под полиэтиленом лежал. На нижнем уступе...

- Что - все девять часов?!

- Девять часов - пока лил дождь, а потом еще... До самого утра.

- Спал, что ли?

- Нет... Так просто лежал...

- И думал о жизни...

- Обижаешь...

- В смысле?

- Что может быть глупее, чем просто лежать и думать о жизни?

- А почему нет?

- Да потому, что это никогда ни к чему не приводит.

- Но ведь иногда...

- Только тогда, когда ты, думая о жизни, сам не замечаешь, как перестаешь думать о чем бы то ни было. И откуда-то вдруг всплывают неожиданные решения, иногда даже самых, казалось бы, неразрешимых проблем...

- Я рассмеялся.

- Ты чего это? - поинтересовался Мастер Чу.

- Да вид у тебя дивный: дикий голый мэн с тесаком на поясе... Как нельзя лучше соответствует теме разговора: раздумья о жизни, неожиданное решение неразрешимых проблем...

- А-а... Ну это соответствие не так сложно расстроить. Достаточно надеть трусы, и все сразу же встанет на свои места. Идем к моим вещам, может, что-то уже подсохло... Я как утром оттуда ушел, так до сих пор еще не возвращался.

- А почему ты не спрятался, когда дождь начинался? - спросил я, шагая вслед за ним по тропинке. - Мог бы пару километров пробежать и в пещере на берегу укрыться. Или ты здешних пещер не знаешь?

- Знаю. Только началось не с дождя. Сначала были молнии.

- Молнии?

- Ну да... Как начали бить вокруг меня в камни, которые повыше... Я сразу понял - нужно залечь. А когда с неба потекло, менять что-либо уже не имело смысла... В полиэтилен просто завернулся да так и лежал... Слушай, я в прошлом году тебя не спросил: сам-то ты откуда?

- Из Киева, - ответил я. - А что?

- Ух ты, как интересно!..

- Что - интересно?

- Да совпадение... Киев - уникальное место. Географическая точка, из которой предстоит развернуться новой эпохе...

- Сонное болото... Изначальная обитель застоявшегося жлобства... Все, что чего-нибудь стоит, глохнет там на корню.

- Фи, как некрасиво вы, сударь, отзываетесь о своей родине.

- В печенке у меня сидит эта родина со всеми ее раскладами... Хотя, должен признаться, я все еще к ней неравнодушен. Иначе уже давно бы оттуда слинял...

Мастер Чу остановился и внимательно посмотрел на мой живот.

- Да, - сказал он, - в печенке у тебя твоя родина действительно сидит. И ненавязчиво так это подмигивает трансплутониевым сиянием... У вас что, все там такие?

- Не знаю. Наверное... В особенности - те, кто в Зоне работал...

- Н-да, круто... А по поводу Киева - ты напрасно так... Там находится одно из самых могущественных, если не самое могущественное, место Силы на планете... Святой город, осененный тенью зловещей звезды. Не может быть, чтобы из этого не вышло ничего оригинального... Здесь ведь ничто не происходит просто так...

- Звезда - это ты Чернобыль имеешь в виду?

- Да. Звезда Полынь - она рухнула в строгом соответствии с предписанием. "И многие из людей умерли от вод, потому что воды сделались горьки..."

- Пожалуй, что-то в этом есть: в наших краях вода стала сейчас источником внутреннего облучения. Не единственным, конечно...

- А чернобыльник - название одного из видов полыни...

- Только почему - "предписание"? Предсказание...

- Нет. ПРЕДПИСАНИЕ. Нам предписано усматривать то, что мы усматриваем и интерпретировать так, как мы интерпретируем... Предсказания сбываются только тогда, когда мы воспринимаем их, как предписания для нашего восприятия...

- И конец света - тоже ПРЕДПИСАН?

- Тебя это беспокоит? Конец старого - всегда начало нового...

- А если новое не сложится?

- Сложится, куда оно денется... Да и конец света - отнюдь не то, что люди привыкли под этим понимать, руководствуясь прямолинейностью своего мышления...

- Тут мне в голову вдруг пришла несколько необычная мысль.

- Послушай, - начал я издалека, - а тот самолет... В прошлом году... Почему он упал?

- По техническим причинам. Современная техника на удивление уязвима для грамотно организованных магических манипуляций. Вся напичкана электроникой... Да и тех, кто ею управляет, в большинстве случаев не так уж много, и чем техника сложнее, тем менее устойчива психика этих людей. Необходимость сочетать военную дубовость с тонкостью восприятия, многонаправленностью мышления, точностью и быстротой реакции делает свое дело... С современной техникой справиться не так уж сложно... Меня вот всегда изумляло другое - как наши предшественники умудрялись справляться с парусными громадинами, битком набитыми толпами головорезов?

- А они справлялись?

- Да, наверное... Не может быть, чтобы они не нашли подходящей методики. Может быть, с привлечением посторонних сил.

- Типа?

- Сил океана, например... Или ветра...

- Сил океана? Это что такое?

- По качеству и уровню проявления они похожи на силы земли, но более текучи и менее персонифицированы.

- А силы земли?

- Ну, духи глубинной тьмы, лешие там разные, водяные, кикиморы... Все те силы, которые были союзниками языческих магов.

- А море?

- Море - это нечто особенное. Оно другое, там - своя иерархия, его сила - целостная, в ней редко можно выделить конгломераты, соответствующие отдельным существам параллельной реальности. И потом, чтобы взаимодействовать с силами моря, человеку нужно что-то изменить в собственном устройстве. Их вибрационные характеристики существенно отличаются от характеристик сил земли.

- Ага... А небо? Чтобы тот самолет завалить, ты воспользовался взаимодействием с силами неба?

- Такой вещи, как силы неба, не существует. Ближнее пространство вокруг планеты - это обитель сил, которых раньше называли демонами, но они относятся не к небу. Планетарные демоны - как бы верхний эшелон сил земли. Они являются властителями низших сил - обитающих на земле, под землей и в воде. А выше пространства демонических сил находятся потоки, в которых воплощены силы космического созидания. Существа, давшие человечеству основные религиозные доктрины, являлись выходами этих потоков. Кроме, пожалуй, кое-кого из йогинов, Гаутамы Будды и Лао-Цзы. Те были еще выше и даже на силы космического созидания смотрели извне. Тем более - на плотное пространство демонических сил и на их земных "шестерок". Впрочем, если как следует разобраться, и сущности пространства планетарных демонов, и те, кем они управляют - точно так же, как и человеческие существа - являются проявлениями планетарного ядра среды космического созидания. Просто в иерархической структуре осознания все сущности и все потоки занимают места, соответствующие уровням их проявлений. Но все это - одна и та же Сила, расслоившаяся в пространстве за счет формирования в данной точке Вселенной ядра концентрации осознания. За пределами зоны расслоения есть только Изначальная Сила Универсума. Ее иногда называют Силой Неба, но это не совсем корректно.

- Выходит, чтобы "прорваться наверх", нужно преодолеть сопротивление "шестерок" пространства демонических сил, а потом - и самих демонов? Ведь и те, и другие сопротивляются?

- А ты откуда знаешь?

- Ну, должны, по идее... Здесь ни одно стоящее достижение не дается без преодоления. Кто-нибудь или что-нибудь непременно считает своим долгом сделать тебе какую-нибудь пакость. Хотя бы просто из любви к искусству...

- Главное - преодолеть сопротивление внутри самого себя. Высшие силы существуют всегда и везде. В том числе в нас и внутри пространства демонических сил. Все упирается в вибрационные характеристики восприятия. Чем выше уровень проявления Силы, тем тоньше соответствующие ему вибрации. Однако на того, кто научился их воспринимать и с ними взаимодействовать, ни демоны, ни, тем более, их "шестерки", уже не имеют никакого влияния. Если, конечно, человек сам по каким-то причинам не захочет вступить с ними во взаимодействие.

- Я - Джинн Лампы, приказывай, о Повелитель...

- Ну да, что-то в этом роде. Бывает, правда, что демоны прикидываются представителями высших сил. И зачастую небезуспешно... Иначе не было бы такого чудовищного дробления сферы духовных исканий на направления, секты, секточки и сектушки, каждая из которых вовсю поливает дерьмом всех остальных и объявляет только свою доктрину истиной в последней инстанции...

- А как отличить?

- Высшим силам наплевать на человеческие расклады, и они не склонны этого скрывать. Чем выше уровень, тем больше отрешенности во всех проявлениях. Высшие силы никогда не ублажают человеческие прихоти, не потакают желаниям, не поощряют страстей и никого не загоняют в замкнутый круг, ограничивая свободу выбора. Слыхал, небось: "Бог хочет, чтобы в земных делах нам сопутствовал успех! Давайте, братья и сестры, успешно займемся бизнесом!" Или - "грядет конец света, и ни один из тех, кто не с нами, не спасется". Ну, а "нашим", естественно, уготован рай прямо на земле. И тем более - после смерти. Это - типичные уловки демонических сил. Они вычисляют чувствительных, но ограниченных людей с ущербной психикой и комплексом стремления доказать свою исключительность и пользуются ими. Превращая их в своих зомби, демонические силы идут даже на то, что дают им способности чудотворства - лишь бы уловить в свои сети побольше душ. Демонам в значительно большей степени на нас начхать, но, в отличие от высших, которые проявляют себя посредством просветленных человеческих существ, их интересует власть над нашей энергией. И они завлекают людей, прикидываясь озабоченными их судьбой. Обставляется это очень красиво, загадочно и романтично, или наоборот - жестко, или грубо, или деловито - каждого ловят на том, в чем он слабее всего. Кого - на женщинах, кого - на деньгах, кого - на власти, кого - на досужем трепе, кого - на невежестве, кого - и на том, и на другом, и на третьем, и на четвертом. Результатом же всегда является духовное порабощение. А высшие заинтересованы совсем в другом...

- В чем?

- В том, чтобы человек обретал максимальную свободу...

- Зачем это им? Ты же сам сказал, что им наплевать на наши расклады...

- Они не считают себя отделенными сущностями. И люди для них - не только структуры, которые способны накапливать и трансформировать разноуровневую энергию, но и точки выхода их самих в этот мир. Они проявляют себя здесь посредством человеческих существ, и, естественно, заинтересованы в максимальной свободе проявления.

- А демоны?

- Демоны, несмотря на достаточно высокое положение в планетарной иерерхии остаются сущностями, которые чувствуют себя отделенными существами. И, накапливая энергию, так сказать, "гребут под себя". Сами они, вследствие отсутствия у них органического тела и других нижних составляющих энергетической струкутры, не способны эффективно накапливать энергию. В то же время, воспринимая себя отделенными, демоны не могут относиться к себе и к другим существам как к каналам для потоков Силы. И война для них - не игра иллюзий, каковой она является в действительности, а вещь исключительно серьезная и вполне реальная...

- С чувством юмора у них, что ли, напряженка?

- Нет, я бы не сказал, шутить они умеют. И еще как!.. Просто восприятие их ограничено. В меньшей степени, чем человеческое, но... Они вынуждены узурпировать власть над сознаниями и личной волей существ, способных накапливать энергию. У них нет другого выхода, если они не будут этого делать, они не выживут в своей войне. А уничтожение демонических сил грозит катастрофой всей системе планетарного осознания, ибо в этом случае нарушится баланс. Последствия же подобного рода нарушений непредсказуемы, но однозначно разрушительны для всей планеты. Система существует до тех пор, пока динамика ее бытия остается сбалансированной. Нарушение баланса - либо взрыв, либо коллапс... Но пока, смею тебя уверить, демонические силы на этой планете - в полном порядке, и смерть от расслабления нам не грозит. Запаса пакостей у них хватит еще не на один десяток поколений. Но, тем не менее, лично тебе я советую помнить о том, что контакт с демоническими силами никогда не ведет к обретению свободы. Они не могли бы дать ее сотрудничающему с ними человеку, даже если бы захотели. Во-первых, это противоречит их собственной природе, а во-вторых, они просто-напросто не имеют ни малейшего понятия о том, что это такое. Впрочем, высшие силы тоже не дают свободу. Они всего лишь не мешают человеку ее обрести. А иногда - в особых случаях - даже немножечко этому способствуют. Но обретает свою собственную свободу каждый только сам по себе. Внутри...

- Внутри себя?

- Да, в первую очередь... Внешняя свобода - всегда только следствие... Истинная свобода - внутри. Обладая ею, ты можешь быть властелином любых сил.

- И демонических в том числе?

- Разумеется.

- И чтобы завалить тот самолет, ты воспользовался услугами демонических сил?

- Нет. В планетарной иерархии я стою не ниже, если не выше этих сил, поэтому их услуги мне ни к чему. Все, на что они способны, я могу сделать с помощью своей собственной воли.

- А что почувствовал тогда летчик?

- Для него это выглядело так, словно вся бортовая электроника вдруг разом взбесилась... Он заглушил двигатель, прицелился самолетом подальше в степь и катапультировался... Ни на что другое у него не было времени.

- И тут я почувствовал, что настал подходящий момент для того, чтобы задать вопрос, ради которого я, собственно, и затеял весь этот разговор.

- А ты еще, помнится, что-то о погоде в тот момент говорил... - сказал я. - Я особого внимания не обратил, я тебя в прошлом году вообще шизиком считал...

- А сейчас не считаешь?

- Ну-у, э-э, не совсем...

- Не совсем считаешь или не совсем шизиком?

- Не совсем считаю не совсем шизиком...

- И на том спасибо...

- Так что ты тогда говорил о погоде?

- Не помню... Наверное, что-нибудь вроде того, что погодой с помощью волевых манипуляций управлять проще, чем машинами и в особенности - людьми.

- Ну...

- Что - ну?

- Так почему ты вчера с дождем не разобрался? Слабо?

- А даже если и слабо - то что? С таким дождем - поди разберись... Многочасовый обложной ливень. Прямо тропический какой-то... Это тебе не летняя гроза на десять минут и не вялый дождик где-нибудь в средней полосе... И потом - зачем?

- Что значит - зачем?

- Ну, полежал я пластом полтора десятка часов... Что от этого изменилось? Как для меня, так ничего особенного... В игры играть можно с машинами, иногда - с людьми, поскольку все это - э-э-э... как бы это выразиться?.. сфера смежных интересов. А погода - стихия, человеку там делать нечего... И вмешиваться своей волей в протекающие в природе естественные процессы допустимо только в самых крайних случаях, то есть, когда речь идет о жизни и смерти... В этот раз для того, чтобы вопрос жизни и смерти не стал актуальным, мне достаточно было просто не подниматься во весь рост... Что я и сделал...

- Хорошо, а что могло бы случиться, если бы кто-нибудь - скажем, я... или ты, например, попытался управлять погодой просто из прихоти? Ну, или чтобы кому-то что-то доказать?..

- О-о, такое у меня уже было!.. По собственному опыту могу тебе сказать, что лучше подобных вещей не делать. Мотивация типа "кому-то что-то доказать" - самая дрянная вещь, какую только можно придумать.

- А ну-ка, расскажи...

- Это несколько лет назад было, весной... У нас одно воскресное мероприятие намечалось - типа спортивного, но это не важно - на стадионе, однако за ночь небо затянулось тучами, а часов около девяти утра пошел дождь. Нудный такой, знаешь, обложной, из тех, которые идут по несколько дней подряд... Обычно, если такой дождь начинается до рассвета, то ко второй половине дня может и прекратиться. Но если он пошел после рассвета - тогда пиши пропало... Будет идти весь день - до самой темноты. Ну вот, вся наша публика собралась у ворот стадиона... Стоим под зонтиками и с безнадежностью во взглядах созерцаем лужи. И понимаем, что мероприятие наше, судя по всему, в полном пролете. И тут один тип ехидно так это на меня смотрит и говорит: "А тучи разогнать и нормальную погоду часа на четыре организовать - слабо?" Совсем, как ты только что... Ну, я и завелся. "Как это так - слабо?!" - думаю. - "Ничего не слабо!" Вычислил, где примерно должно солнце находиться, зацепился за него вниманием и давай дышать: вдох - из солнца, выдох - в солнце... Как тогда, когда ты чуть с обрыва не рухнул...

- Я вспомнил сверкающие нити чего-то, которые тянулись от его тела к солнцу, и свой странный приступ:

- А что ты тогда со мной сделал?

- Малое кольцо твое разорвал и на солнечный ветер замкнул... В момент разрыва тебя и повело. А потом был прилив сил, да?

- Точно...

- Это твоя энергетическая структура от солнышка поднакачалась... Через поток малого кольца.

- Малое кольцо - это что такое?

- Кольцо Силы, опоясывающее энергетический центр поля нижнего света в тонком теле человека... Давай я тебе как-нибудь потом об этом расскажу, тут подход требуется более основательный, и желательно было бы кое-что тебе показать, так вот на бегу не получится...

- Хорошо, - согласился я и спросил, возвращаясь к его рассказу: - А "вдыхал из солнца и выдыхал в солнце" - что? Воздух?

- Какой воздух?! Нет, конечно... Во время дыхания параллельно с газообменом, который осуществляется в физическом теле, имеет место также тонко-энергетический обмен. С воздухом все ясно - его человек вдыхает в легкие и из них выдыхает. А вот процессы, которые происходят в энергетической структуре с тем, что поступает в нее одновременно с поступлением воздуха в легкие - намного сложнее...

- А то, что поступает одновременно с воздухом - это магическая сила ци, что ли? - перебил я.

- "Магическая сила ци"... - медленно повторил он. - Сам придумал?

- Да нет, это - Фигнер...

- Кто-кто?!

- Альберт Филимонович.

- Ого - Альберт Филимонович, да еще и Фигнер?! Йог-шестидесятник, небось?.. Шри Свами Фигнер Альберт Филимонович... Лихо! Будто специально придумано...

- Он не йог-шестидесятник, - чуть было не обиделся я, но вовремя спохватился, - он - мой тренер по каратэ... Нормальный мужик. И, кажется, дзенский мастер, хотя в этом я не уверен...

- Да ну?! Дзен-мастер Альберт Филимонович Фигнер... - с расстановкой произнес он. - Емко... По уровню конкурентоспособности соизмеримо с таким эпохальным сочетанием, как "верховный конкурактор Фидель Евсеич Болтуйкин - тайный жрец графини Узиды и потомственный магистр легиона почетных ризенкрайслеров"... Лаконичнее, правда... Ну, так ведь дзен...

- Мастер Чу определенно пытался меня достать, однако я не поддавался.

- Он не только к шестидесятникам, но и вообще к йогам никакого отношения не имеет, - сообщил я. - Разве что слегка недолюбливает...

- Сильно докучают? - Мастер Чу сочувственно покачал головой. - Могу себе представить... Йоги-шестидесятники и ревностные их последователи на этакое сочетание должны сбредаться, как муравьи на сахар - толпами... Надо же - Альберт Филимонович Фигнер! Их ведь хлебом не корми - дай только потусоваться на возвышенные темы с себе подобными и выставиться в эзотерическом свете... А что он с ними делает?

- Как - что? В основном посылает.

- Далеко?

- Ну, настолько, насколько интеллигентный человек может себе позволить...

- А почему - "в основном"?

- Так среди них ведь тоже нормальные люди встречаются. Редко, правда... Но чем, все-таки, ты "из солнца - в солнце" дышал?

- Магической силой ци, чем же еще?

- Как, прямо через нос?

- Нет, сквозь руки, середину лба и центр живота.

- А-а-а... И как?..

- Да никак, через некоторое время в тучах возник просвет, а потом появилась дырка... Занятная вышла картинка. Представь себе - обложной дождь, все небо вокруг плотно затянуто низкими серыми тучами, а в самой середине - дырка, сквозь которую ярко светит солнце, и лучи его пятном примерно полукилометрового диаметра падают как раз в то место, где мы стоим... Ну, и я - "жесткий цигун" выплясываю... Публика впечатлилась...

- А дальше?

Солнышко припекало, дырка увеличивалась, и через час над всем городом уже было ясное небо - правильный круг, очерченный по периметру клубящимися скоплениями черных туч и зебрами косых дождей над полями. Еще через час трава не стадионе подсохла, и наше спортивное мероприятие прошло, можно сказать, на ура...

- Ну, и что в этом плохого? Все ведь, насколько я понимаю, сложилось как нельзя лучше? Или я чего-то не догнал?

- Ты просто не дослушал, ибо самое главное, как это водится, случилось тогда, когда все уже закончилось и все расслабились.

- Ишь ты!

- Да уж... Мероприятие завершилось, светило солнце, я чувствовал себя чем-то вроде героя дня и, разумеется, думать забыл о погоде... Но - дело в том, что вода с неба никуда не делась, и то, что должно было вылиться, не вылиться не могло. Поэтому, стоило мне ослабить контроль и "отпустить" ситуацию, как тут же тучи начали стягиваться к середине круга чистого неба, и, спустя полчаса, над головой уже клубилось такое... Я едва успел домой добежать, а как только зашел в квартиру, начался ураган... Крыши, деревья, веревки с бельем, балконные стекла - все полетело к черту... Носки, трусы и бюстгальтеры с пододеяльниками парили по городу, словно птицы, тротуары были засыпаны битым шифером, осколками оконных стекол, листами кровельного железа, мостовые - завалены толстенными ветками тополей и вывороченными с корнем кленами... И поверх всего этого был ливень - почти такой же, как здесь вчера, но с градом, и продолжался он не так долго... Когда накопившаяся за несколько часов непредвиденной солнечной погоды лишняя вода вытекла из туч, ураган стих, а ливень превратился в обычный обложной дождь, который шел до следующего утра.

- И ты полагаешь, что все это было результатом твоих манипуляций?..

- Я не полагаю, я точно это знаю.

- А тебе не пришло тогда в голову заглянуть в газету? Я почти уверен, что в прогнозе погоды был и дождь, и солнечный день и кратковременный ливень с грозой, градом и ветром...

- Конечно, был! Ну и что?

- Как это - "ну и что"? О каком влиянии на погоду может идти речь, если все было научно, так сказать, предсказано и определялось совершенно естественными причинами?

- Так ведь в том-то и фокус, чтобы все происходило ПО ЕСТЕСТВЕННЫМИ ДЛЯ ЭТОГО МИРА ЗАКОНАМ. Чтобы все определимые обычными человеческими методами движущие факторы были самыми обыкновенными и имели вполне человеческое объяснение. Стечения обстоятельств... Именно этим характеризуется по-настоящему высокий уровень магического искусства. А вовсе не умением творить откровенные чудеса...

- Но как объяснить то, что результаты твоих манипуляций могли быть предсказаны?

- Все очень просто. ОНИ НЕ МОГЛИ НЕ БЫТЬ ПРЕДСКАЗАНЫ. Магические манипуляции - это действия воли в пространствах более многомерных параллельных миров. Если ты действуешь на достаточно высоком уровне, то изменения происходят там, где нет времени, где прошлое, настоящее и будущее сосуществуют. И все "вводные" учитываются автоматически. Поэтому к тому моменту, когда нужный тебе результат проявляется в этом мире, прошлое уже сложено так, как оно должно было сложиться, чтобы к этому результату привести. Можно сказать иначе: изменяя настоящее, ты изменяешь прошлое. Как бы направляешь в прошлое заказ на нужное тебе настоящее. И все, кто живет в настоящем, воспринимают прошлое таким, каким оно должно было быть, чтобы привести к настоящему - такому, каким ты его сделал. Но вся беда в том, что в большинстве случаев мы учитываем только ОДИН результат такого развития событий - тот, который нас интересует. Предвидеть же, во что это выльется в этом мире вообще, практически невозможно - очень уж сложны сплетения цепочек причинно-следственных связей, слишком многофакторные зависимости вовлечены в процесс... Так было и тогда...

- Ну и что? Ты ведь от этого никак не пострадал...

- Вместо меня пострадали другие люди... Крайнего ищут лишь во внутренних межчеловеческих магических разборках. И то не всегда находят... А природе - ей ведь все равно... Вмешательство человеческой воли в ход естественных процессов природа расценивает как действие людей вообще, а не конкретных индивидов... И она не мстит, она только лишь компенсирует недостаточность. А где и как, и на чью конкретно голову что свалится - ей до этого нет ровным счетом никакого дела... Поэтому, если уж ты берешься что-то в ней менять, ты должен тщательно отслеживать все возможные последствия и не "отпускать" ситуацию до тех пор, пока не сведешь все их на нет. Тебе придется взять на себя ответственность за полную компенсацию причиненного тобою ущерба. В большинстве случаев, как я уже сказал, сделать это просто-напросто невозможно. Тебе может казаться, что ты провел операцию мастерски, и никакой компенсации не последует, и ее действительно не будет там, где находишься ты, но зато где-нибудь во Флориде, или на западе Сахары, или... Природе все равно, где компенсировать антропогенное вмешательство...

- Но за счет чего получается так, что человеку оказывается под силу своей волей влиять на глобальные процессы? Ведь за ними стоят вполне объективные физические законы... И почему лишь отдельные индивиды способны вмешиваться в их ход, а большинство - нет?

- А ты прикинь, что было бы, если б каждый умел вертеть погодой, как хочет... Жуть! Представить страшно... Синоптики сошли бы с ума. Ни за что, ни про что... Жалко - люди все-таки, семьи у них, опять-таки... Потому все и зависит от уровня самоосознания. Подавляющее большинство осознает себя трехмерными существами трехмерного физического мира. И этим предельно ограничивает свою свободу воли.

- Какая связь между трехмерностью самоосознания и свободой? Я не совсем понимаю...

- Мир интегральной Вселенной непостижимо многомерен. И каждая из частиц, составляющих Материю Мира, существует во всех его измерениях, то есть обладает "сквозным" бытием во всех суб-мирах - мирах, физические пространства которых обладают ограниченными множествами измерений. Чем меньше измерений, тем плотнее должна быть материя данного мира, и, соответственно, тем более жесткие взаимосвязи между частицами необходимы для сохранения ее структуры. Соответственно, требуется больше объективных физических законов, которыми детерминированы структурные взаимосвязи составляющих бытия этого мира. И, если на уровне интегральной Вселенной действует один-единственный закон - Воля Единого, то по мере уменьшения количества измерений и, естественно, количества возможных степеней свободы, Воля расщепляется на две составляющие. Одна ее часть связывается в систему объективных физических законов, действующих на уровне данного конкретного мира, а вторая остается собственно Волей и проявляется как совокупная свободная воля существ, осознающих себя в этом мире. Чем меньшим числом измерений характеризуется пространство мира, тем более ограничена свобода воли населяющих его существ. Вернее, существ, себя в нем осознающих...

- Мне не совсем понятно...

- Все существа обладают бытием во всех мирах, поскольку в каждом из них представлена каждая частица из числа тех, что составляют тела существ. Но действовать в том или ином мире ты способен только тогда, когда знаешь, что ты там есть. Действительно, как можешь ты что-то изменить в каком-нибудь эн-мерном пространстве некоторого тонкого мира, если даже на уровне смутных ощущений не имеешь понятия не только о том, что ты в нем как-то чем-то представлен, но и о самом его существовании? Подавляющее большинство людей - существа трехмерного физического мира, обладающего наименьшим возможным количеством измерений. Мы осознаем себя трехмерными существами и сообразно этому течет наша жизнь. Бытие мира нашей повседневности строго детерминировано огромным количеством непреложных строгих законов, и вся свобода населяющих его существ фактически сводится к возможности совершать элементарные перемещения физических объектов в пространстве, ограниченном тремя измерениями. Потому я и говорю об ограниченности свободы воли трехмерных существ.

- "Подавляющее большинство..." Выходит - не все... Значит ли это, что ограниченность трехмерного самоосознания можно преодолеть?

- Безусловно. Все, как обычно, упирается в восприятие. Мы ограничены трехмерным физическим миром только потому, что не воспринимаем ничего другого. Как только нам удастся расширить свое восприятие и ввести в его сферу более тонкие составляющие Вселенной, мы сразу же начнем воспринимать более тонкие миры, пространства которых характеризуются более обширными множествами измерений. Там меньше жестких законов и больше свободы воли, потому взаимосвязи между элементами бытия менее жесткие, а материя, соответственно, обладает большей текучестью. А как только мы осознаем себя в каком-нибудь из более многомерных миров, мы получаем возможность научиться в нем осознанно действовать...

- И по своей воле изменять там то, что здесь жестко регламентировано объективными законами, - подхватил я мысль Мастера Чу.

- Совершенно верно, - сказал он. - В более тонком мире мы можем целенаправленно вносить изменения в ход процессов, которые там еще управляются волей, а здесь - уже жесткими объективными законами. И мы получаем нужный нам результат как следствие удачного стечения обстоятельств в нашем мире. Как я уже сказал, на этом принципе построено искусство наиболее совершенных магических манипуляций. В этом мире все должно происходить естественным образом - в строгом соответствии с его законами. По крайней мере, так выглядеть. А то, что для получения нужных тебе результатов ты уходишь своим восприятием в тонкие миры, что-то изменяешь там, пользуясь дополнительной свободой воли и оттуда выводишь изменения в конкретную пространственно-временную точку физического мира в виде удачного стечения обстоятельств - это уже никого, кроме тебя самого, не касается. Ведь подавляющее большинство людей - существа с трехмерным восприятием, их свобода ограничена физическим пространством, и они все равно не поймут, каким образом ты отправился в непостижимое туда-не-знаю-куда и приволок оттуда невиданое то-не-знаю-что, добившись здесь результата, который совершенно от тебя не зависит. Не поймут и ни за что не поверят... И не нужно - тебе это только на руку. Здесь ведь не принято прощать сильным их силу, и потому раскрывать козырные карты стоит лишь перед теми, кому ты намерен передать свое искусство... Иначе обязательно найдется кто-то, кто захочет присвоить себе твои козыри или хотя бы их побить. Вселенная - грандиозное поле перманентной войны, битвы не на жизнь, а на смерть, арена непрекращающегося соревнования.

- Битвы за что?

- За упорядоченное самоосознание. Смысл и сущность универсального эволюционного процесса состоит в накоплении упорядоченного самоосознания. Здесь больше ничего нет.

- Как это? Чьего самоосознания? Кто осознает себя? Каждое человеческое существо?

- Дух - Универсальный Абсолютный Разум в каждом человеческом существе.

- И процесс универсальной эволюции, связан, по-твоему, с присущим Духу устремлением к самоосознанию?..

- Безусловно. Устремлением Духа осознать самое себя формируется Намерение преобразовать рассеянную в Хаосе изначальной однородности Великой Пустоты потенциальную возможность осознания в упорядоченное концентрированное самоосознание. И, руководствуясь именно этим Намерением, Единое - проявленный Дух - формирует в пространстве Мира центры самоосознания - точки, в которых самоосознание накапливается и кристаллизуется в упорядоченные структуры. Все живые существа как раз и есть такие точки концентрации самоосознания Единого.

- Но почему так? Зачем нужны точки концентрации самоосознания? Разве без этого Дух не может осознать себя? Если все дело - только в самоосознании Духа, то зачем Ему создавать Мир?

- Дело в том, что изначально Он пребывает в непроявленности однородной беспредельности свернутой в Точку Небытия Абсолютной Пустоты, где нет ни Пространства, ни Времени. Там нет ничего, и осознавать там нечего и нечем... Для реализации самоосознания Духу необходимо сотворить НЕЧТО, в чем он был бы полноценно проявлен, и что содержало бы в себе объекты, которые могут быть осознаны, и инструменты, воплощающие в себе концентрированное осознание.

- Постой, как это - нет ни пространства, ни времени?

- Изначальная Точка лишена размеров, а ведь время может существовать в пространстве только благодаря существованию расстояний между его точками.

- Между какими точками? Ты только что говорил об одной-единственной Точке.

- Точка пространства - геометрическая категория. Я говорил совсем о другом - о Точке Небытия... Пространство и время - ее внутренние аспекты...

- Как это?

- Намерением генерируется Воля - ключевая действующая единица осознания во Вселенной. Она взрывает непроявленное, дифференцируя покоящуюся однородность на движение "ХА" или "Ян" и не-движение "ТХА" или "Инь". Тем самым Абсолютная Пустота заполняется порожденной из Нее же не-Пустотой. Как следствие, Точка Небытия в самой себе разворачивается в Бытийную Бесконечность внутри Единого, производя пространство и время. Следуя Намерению, Воля препятствует взаимному уничтожению ХА и ТХА вследствие слияния и аннигиляции в исходное Ничто. Она поддерживает эти начала в состоянии дифференцированного динамического равновесия. В результате ХА и ТХА дают высшую гармонию равновесной динамики Единого - ХА-ТХА. Преобразование Небытия в Бытие всегда идет рука об руку с обратной трансформацией Бытия в Небытие, поскольку всякое явление содержит в себе собственное противо-явление. Взаимный переход Бытия и Небытия друг в друга - не протяженный процесс, а вечно мгновенная динамика перманентного единства созидания и разрушения. Там, где порождается и уходит в небытие Мир сотворенного, Бесконечность тождественна Точке и Мгновение суть то же самое, что Вечность.

- Но как этот процесс соотносится с течением времени в развернутом взрывом устремления к самоосознанию пространстве проявленного?

- Да, в общем-то, никак... Пространство и время являются внутренними аспектами Творения, которое есть Все. Однако в той сфере, где Ничто и Все равновесно сосуществуют в непрерывном мгновенном преобразовании друг в друга, Непроявленное и Проявленное интегрированы в Единое, содержащее внутренние аспекты своих составляющих в свернутом виде.

- Ага, а накопление самоосознания имеет место внутри Проявленного...

- Да. По крайней мере, мы как осознающие существа, являемся внутренними аспектами Проявленного - Вселенной формального Бытия. И в ней пространство есть первооснова всего сущего, а время - мерило протяженности процессов, вследствие которой делается возможным осознание - то, ради чего, собственно, Все и порождает себя, пристрастно проистекая из пустотной утробы божественно равнодушного Ничто.

- Но если Намерение является тем, что побуждает Волю создавать Проявленное, то вся организация Вселенной формального Бытия должна определяться Намерением и управляться Волей, так ведь?

- Правильно. Так оно и есть. Воля существует в Проявленном в качестве энергии и информации. Энергия - некоторое фундаментальное свойство пространства, она обуславливает сохранение пространством состояния неоднородности, информация - то, что управляет распределением энергии. Совокупность энергии и наложенной на нее информации - это Сила, проявление Воли - поле распределения энергии, формирующее из неоднородностей пространства функциональные структуры. Вдумайся в само слово "информация": ин-формация - то, что формирует, то, что придает форму. Образно можно сказать так: Сила есть кристаллизованная в Творении Воля - то, что стоит за всеми проявлениями Духа во Вселенной, равно как и то, из чего соткана Духом сама ткань Мирового Бытия - Иллюзии формального Творения.

- Почему - иллюзии?

- Потому что фактически ничего жесткого и твердого не существует. Предметы и явления обладают теми формами, которые придает им наше восприятие. Есть только Сила, которая воплощается в Творении сообразно Намерению Духа - в виде Потоков, причудливо свивающих Пространство в переплетение вихреобразных динамических структур. Тем самым в изначальной однородности возникает неоднородность, и движение является в не-движении. Из Пустоты возникает Полнота, и Ничто тождественно преобразуется во Все. Ну, а Намерение Духа есть одно - постичь и осознать самое себя. Таким образом, Сила - это энергетическое проявление Воли, направленной на реализацию Намерения, а формы, которые мы созерцаем, существуют только в нашем восприятии.

- Некоторое время мы шли молча. Потом он с какой-то, как мне показалось, неуверенностью сказал:

- Послушай, я вот о чем хотел тебя спросить... Направляясь сюда, ты ведь намеревался со мной встретиться... Я не ошибся?

- Нет, ты не ошибся.

- И ты готов со мной... как бы это выразиться... сотрудничать?

- Ну, по крайней мере, так мне кажется...

- И не будешь свою сетку-фильтр на голову напяливать?

- А ты откуда знаешь? - удивился я.

- Как - откуда? Видел... Ты в прошлом году как влез в нее, так до самого конца и не снимал. Только в последний день мне удалось тебя отловить... Кстати, заметь - ты тогда решил, что все закончилось, и расслабился.

- Точно...

- Здесь нельзя расслабляться ни на мгновение, если не хочешь угодить в какую-нибудь ловушку. А ловушки в этом мире расставлены на каждом шагу, как снаружи, так и внутри... В особенности - внутри... Ну, так что ты ответишь мне по поводу фильтра? Ты ведь тогда инстинктивно избрал один из самых эффективных методов психоэнергетической защиты. Радикальнее фильтра может быть только абсолютная прозрачность, но она требует особого мастерства в искусстве управления энергетической структурой и сознанием.

- Интересно, каким это образом можно защититься с помощью прозрачности?

- Просто пропускать насквозь все воздействия. Любая линия Силы в пространстве Вселенной всегда замкнута сама на себя. Такая вещь, как время, в тонких мирах особой роли не играет. И энергетическая посылка, модулированная отрицательным желанием или разрушительными эмоциями, возвращается к тому, кто ее излучает. Причем обычно в многократно усиленном виде, поскольку, странствуя в бесконечности Вселенной, она притягивает к себе болтающиеся в пространстве сгустки Силы, обладающие сходными эмоциональными характеристиками. Ибо сказано: "Подобное притягивает подобное". У кого-то из греков, или египтян, или розенкрейцеров, а может, и у тех, и у других, и у третьих, я точно не помню, да к тому же это не имеет значения, важен принцип...

- Я думал - как раз наоборот...

- Имеет значение?

- Нет, противоположности - притягиваются, а подобные вещи - отталкиваются. Как электрические заряды на уроке физики...

- Это - в неживой природе. Там притягиваются противоположности, поскольку действуют законы компенсации и деконцентрации энергии. Основное свойство жизни - упорядочивать и концентрировать энергию в виде функциональных систем. Поэтому в живом друг к другу притягиваются подобные вещи.

- Как работает защита типа фильтра?

- Ты просто сворачиваешь внутрь самих себя в своей энергетической структуре те ее составляющие, которые по своим вибрационным характеристикам могут входить в резонанс с потоками Силы тех или иных внешних воздействий. И твое восприятие перестает эти потоки замечать, поскольку в тебе как бы нет отвечающих им вибраций. Защиту прозрачностью преодолеть невозможно. Прозрачность - это предельная расслабленность и пустота в сочетании с текучестью, жесткой целостностью и предельной энергетической полнотой. Энергетическая структура, которая сумела совместить в себе эти несовместимые качества, впитывает в себя все вибрации, проводит их насквозь и тут же отдает пространству. Расслабленность и пустота - гарантии того, что вибрации будут восприняты и попадут внутрь структуры. Текучесть не дает каким-либо из вибрационных блоков "оторваться" и "застрять" внутри структуры. Жесткая целостность есть залог того, что внешний импульс пройдет насквозь, а полнота предотвращает потерю мощности - что на входе, то и на выходе. Потому защита прозрачностью практически непробиваема. Фильтр же можно пробить, поскольку энергетическая структура в этом случае заведомо лишена качеств расслабленности и пустоты. Для того, чтобы преодолеть защиту типа фильтра, достаточно "раскачать" всю энергетическую структуру в целом - наложить вибрации силового воздействия на все вибрации структуры по принципу частотной модуляции. Тогда восприятие не сможет их не заметить, и свернутые элементы "взорвутся" резонансным откликом. Именно это чуть было не произошло с тобой во второй раз - когда ты увидел, как я тренируюсь на краю обрыва. Но ты вовремя смылся вниз... Я не успел пробить фильтр твоего восприятия - сделать это не так просто, поскольку требуется огромное количество энергии.

- Я думал, ты меня не замечаешь...

- Если бы я дал тебе понять, что пытаюсь что-то с тобой сделать, ты смылся бы еще раньше.

- Но зачем ты это делал? Так напрягаться только для того, чтобы наставить меня на путь истинный?..

- Это нужно было прежде всего мне...

- Я спросил - зачем?..

- Когда-нибудь я тебе объясню, если ты сам не поймешь этого раньше. Но ты не ответил на мой вопрос...

- Подожди... А еще какие-нибудь способы защиты существуют? Кроме прозрачности и фильтра восприятия?

- Существуют. Некоторые пользуются скорлупой. Нагромождают вокруг себя в пространстве этакое сооружение из сакральных символов и каббалистических знаков... Однако защита типа скорлупы почти совсем неэффективна. Подобным образом можно защититься от напористых обычных людей и ограниченных магов-ритуальщиков, которым свойственно замыкаться в рамках жестких архаичных систем. Но любому более-менее опытному магу, на современном уровне владеющему искусством безритуальных - непосредственно волевых - манипуляций прошибить такую штуковину - раз плюнуть. Того, кто пытается защититься этим способом, его собственная защита превращает в неуклюжего доисторического мастодонта, завалить которого его же собственным оружием - пара пустяков. Достаточно просто действовать с помощью более тонких вибраций, чем те, которыми составлена скорлупа. И тогда сила воздействия проникает сквозь нее в энергетическую структуру, словно никакой защиты не существует вообще.

- Энергетическая структура - это то, чем составлено человеческое существо помимо плотного физического тела? Я правильно понимаю?

- Нет. Мы же только что говорили с тобой об энергии. В пространстве Вселенной не существует вообще ничего, кроме определенным образом распределенной энергии. Материальная сторона Бытия как такового есть лишь динамика изменения распределения энергии в пространстве. Поэтому энергетическая структура - это ВСЯ материя, которая составляет ВСЕ тела человеческого существа - от физического, то есть органического, до самых тонких. Принципиальной разницы между материей-энергией физического тела и материей-энергией тонких тел нет. Различие между ними существует только в нашем восприятии. Всякое существо есть кристаллизованная Воля - непрерывный поток Силы, свивающий Пространство в то, что именуется Телом...

- Но ведь физическое тело и тонкие тела - все-таки разные вещи...

- Только потому, что мы привыкли так считать. Фактического разделения между плотным и тонким нет. Они соотносятся примерно так же, как поле, генерирующее ток, и ток, генерирующий поле. Ток существует в поле, поле существует внутри объема, занятого током. Для того, чтобы существовал ток, необходимо лишь то, в чем он может существовать. В случае соотношения плотного-тонкого плотное - та среда, в которой может существовать менее многомерное бытие, генерируемое тонким. Одновременно именно бытие плотного является генератором бытия тонкого. Они неотделимы, они всегда - ОДНО. Просто на каком-то этапе нашего развития возникла жизненная необходимость сосредоточить все внимание в той сфере, которая была критической с точки зрения выживания. У людей не хватало энергии на то, чтобы выживать здесь и при этом еще и действовать в тонких планах. И восприятие сузилось до предела, ограничившись только лишь физической реальностью и тем, что в ней присутствует. Вот и все.

Он немного помолчал, а потом спросил:

- И все-таки - ты больше не намерен от меня защищаться?

- Нет, защищаться от тебя я действительно больше не намерен. Мне кажется, я знаю, кто ты такой, и что нас с тобой связывает. Я знаю, что в каком-то смысле мы - ОДНО. И еще я знаю, что ты - единственный, кто может помочь мне разобраться в том, что со мной происходит, хотя и не вполне понимаю, каким образом и в чем могу помочь тебе.

- То есть, если я правильно тебя понял, в течение того времени, которое прошло после нашей с тобой первой встречи, в тебе кое-что изменилось... И с тобой что-то происходило... Так?

- Да.

- Однако началось все отнюдь не тогда, когда я добыл из глубин твоей сущностной памяти воспоминание об одном из твоих прошлых воплощений, а значительно раньше - еще до того, как мы встретились...

- Пожалуй, ты прав... Только раньше я мог не обращать на все это никакого внимания, а теперь...

- Что теперь? - быстро спросил он.

И я коротко поведал ему обо всех тех странных вещах, которые вошли в мою жизнь после предшествовавшего лета. О важных и, как мне казалось, приятных моментах мгновенного постижения и понимания некоторых неуловимых ключевых истин, о новом видении вещей, о воспоминаниях из прошлых жизней, о стихах и картинах... Он шел впереди и слушал меня, не перебивая. Рассказал я ему также и о том, что весьма меня смущало, ибо я не знал, как с этим быть - о странных роковых стечениях обстоятельств, в течение нескольких недель устранивших из моей жизни всех моих врагов и людей, которые каким-то образом мне мешали... Особенно неприятный осадок остался у меня от случая с одним очень хорошим и добрым, таким себе простым и непосредственным парнем, к которому я, в общем-то, не имел никаких претензий... Встречаясь с ним на работе, я чувствовал некоторую неловкость - он был влюблен в мою жену, она относилась к нему как к хорошему приятелю, а я в этой ситуации вообще оказался, вроде бы, ни при чем... Кроме того, у него тоже была семья, жена, двое детей, правда, не все там было гладко, и выпивал он довольно-таки круто... Я жалел его и считал, что он просто запутался в жизни, мне казалось, что я не испытываю по отношению к нему никаких отрицательных чувств - ревности, например, или чего-нибудь в этом роде...

- Как видишь, тебе это только казалось, - произнес Мастер Чу после того, как я рассказал ему о дурацкой гибели того парня: будучи вдрызг пьяным, он зачем-то взобрался на дерево - довольно высоко - и рухнул оттуда спиной прямо на торчавший из земли пень. Если бы не цепь достаточно явных совпадений, я решил бы, что это - просто несчастный случай.

- Но почему ты так уверен в том, что его смерть как-то связана с моими эмоциями? Может быть, этот случай - и остальные тоже - не более чем неудачные стечения обстоятельств, и я не имею к ним никакого отношения?

- Если бы ты не имел к ним никакого отношения, ты не испытывал бы чувства вины... Кстати, само по себе чувство вины - страшная штука. Для тебя...

- Почему?

Чувство вины способно уничтожить. На определенном этапе становления мага его собственная воля превращает его же негативные эмоции в смертельное оружие. И горе ему, если он не сумеет вовремя с ними совладать... И, к сожалению, не только ему, но и тем, на кого эти эмоции будут направлены.

- А чувство вины?

- Чувство вины подобно приставленному магом к собственному виску заряженному пистолету со взведенным курком и патроном в патроннике... Нажмешь ненароком на спуск - и...

- Однако я не маг...

- Кто тебе такое сказал? Маг - это тот, чья воля стала действующей единицей в тонких мирах.

- Тогда каждый человек - отчасти маг... По крайней мере, каждому иногда случается таковым быть.

- Верно. Люди - таинственные животные, и каждый из нас способен на поистине удивительные вещи...

- Но что теперь делать мне, чтобы обрести контроль над эмоциями и не дать им окончательно поработить мою волю?

- Учиться осознавать свои действия в тонких планах интегральной реальности и воспринимать себя таким, какой ты есть. Иначе рано или поздно наступит момент, когда ты сам окончательно запутаешься в том, какие чувства ты испытываешь на самом деле, а что тебе только кажется потому, что ты хотел бы, чтобы это было так. Ты начал действовать в реальности параллельных миров, и теперь все твои мысли и чувства приобретают совсем другое значение - они становятся факторами, оказывающими существенное влияние на ход процессов в мире людей в целом. Тебе нужно как можно быстрее научиться знать, что и где ты делаешь, ты и так успел уже дров наломать, неосознанно формируя энергетические комплексы своих будущих жизненных ситуаций... А ведь во все без исключения твои ситуации неизбежно вовлечены другие люди...

- Но вряд ли я сумею теперь этого не делать...

- Да, войдя однажды в нашу жизнь в роли действующей единицы, воля остается ею до самого конца, и привычка формировать будущие ситуации становится нашим основным образом действия.

- И как же мне теперь быть?

- Вспоминать. Вспоминать то, что ты уже знаешь, становиться тем, кто ты есть, и обретать новое знание... Наращивать упорядоченное самоосознание и осознавать себя во все более тонких планах Вселенной интегрального Мира...

- А что конкретно можно сделать, для того, чтобы формирование будущего становилось более осознанным процессом? Как формировать будущие жизненные ситуации таким образом, чтобы они были в точности такими, как мне нужно?

- И не имели "боковых выходов" в сторону тех, кто, в общем-то, ни при чем?

- Ну да, и никому не выходили боком. В том числе - мне и моим близким, это, я надеюсь, понятно...

- Никому - так не бывает. Я уже говорил, что в мире всегда найдется кто-то, кто не заинтересован в твоем успехе... Естественный отбор пока еще никто не отменял...

- Ну, хорошо, тогда пусть хотя бы так, чтобы мое успешное шествие по жизни происходило помягче, с как можно более ненавязчивым разрушительным эффектом в тех редких случаях, когда без него, ну, никак не обойтись...

- Вот такую постановку вопроса можно, пожалуй, и утвердить... Целостные ощущения.

- Что - целостные ощущения?

- Рассматривай ситуации как целостные энергетические блоки и никогда не пытайся формировать их, ориентируясь только на событийный исход... Основываясь на желании получить в качестве результата те или иные конкретные события, ты неизбежно увязаешь в нагромождении тактических мелочей и утрачиваешь стратегический контроль. Это - очень распространенная ошибка. Именно ее я допустил в том случае с управлением погодой, о котором тебе рассказывал. События - лишь отдельные детали ситуации в целом. Фиксируя на них свое внимание, ты привязываешь к ним свою волю и неизбежно упускаешь из виду другие стороны.

- Например?

- Например, то, откуда будет черпаться энергия... Не важно... Значение имеет лишь то, что, даже если ситуация сложится так, как тебе нужно, цена, которую за это придется заплатить, может оказаться непомерно высокой и напрочь свести на нет положительный результат. А вот если в качестве желаемого результата ты будешь видеть перед собой то итоговое ОЩУЩЕНИЕ, которое НАМЕРЕН получить от развития событий, ты как бы "перебрасываешь многонаправленный мост" от своего нынешнего состояния к своему будущему результирующему состоянию. Это - стратегический ход, поскольку в таком случае твоя воля автоматически начинает "складывать" события так, чтобы в них было учтено все. И от тебя требуется только предельная осознанность ожидания, внимательность и мгновенная реакция. Дело в том, что результаты могут проявиться в самый неожиданный момент, в самом неожиданном месте и в самой непредвиденной форме, и твоя задача - сразу же их распознать, не упустить и развить свое влияние на ход вовлеченных в игру, опять-таки - многонаправленных, процессов...

- Признаться честно, я вряд ли могу сказать, что понял, каким именно образом это делается...

- Всему свое время...

- В этот момент мы подошли к тому месту, где на длинной веревке, натянутой между двумя скалами, сушились вещи Мастера Чу - спальный мешок, штормовка, плавки, трусы, носки, джинсы, пара футболок, свитер, еще какие-то мелочи и мешочки с продуктами, привязанные к веревке шнурочками.

Мастер Чу снял с себя пояс с ножом, надел высохшие плавки и попросил меня сбросить вниз веревку. Пока он прятал в рюкзак те из своих вещей, которые были уже сухими, я добыл из своего рюкзака бухту плетеного нейлонового троса, плотно загнал здоровенный нож Мастера Чу в щель огромной глыбы ракушечника и привязал к его рукояти один конец веревки. Сбросив бухту вниз, я проследил взглядом за тем, как она, разматываясь в полете, упала на камни неширокого пляжа внизу под уступом, на котором мы находились. Мы спустились к воде и выкупались.

- В прошлом году перед уходом ты вызвал во мне воспоминание о какой-то из прошлых жизней, помнишь? - спросил я, когда мы выбрались из воды и с наслаждением улеглись на теплой поверхности каменной плиты.

- Помню.

- Я ведь не только после этого, а и раньше многое вспоминал. И тебя - тоже. И последнюю смерть...

- Я знаю. Тогда ушел ты, а я еще оставался.

- Да. Но я не о том... Дело в том, что воспоминания эти приходят тогда, когда ОНИ хотят прийти, а не тогда, когда МНЕ хотелось бы их вызвать. Я не имею над ними власти. Они всегда отрывочны и никак не хотят окончательно сложиться в целостную картину.

- Это - нормально.

- Но насколько было бы интересно, если б можно было по своей воле просмотреть все, последовательно восстановив воплощения - одно за другим.

- Последовательно? Что, по-твоему, должно быть критерием их последовательности? Чередование во времени на этой планете? Но там, откуда исходит Все, нет определенного времени. Там существует только сейчас и здесь, в котором присутствуют сразу все наши жизни со всеми их событиями. Никто не знает, когда какая из них случается в земном потоке времени трехмерного физического мира. И вовсе не обязательно их последовательность здесь соответствует той, в которой они оставляют свои следы в самоосознании Духа.

- То есть последовательно восстановить ничего нельзя?

- Да нет, почему, восстановить можно все... И даже в какой-то мере последовательно. Например, в том порядке, в котором твои жизни случались на этой планете. Пусть так... Но зачем?

- Ну, просто...

- Просто... Ты помнишь, как я вел себя во время путча?

- Помню, а что?

- А то, что исход был мне известен с самого начала. Однако я действовал так, будто ничего не знал, я ухнул туда почти всю свою силу. С будущим - всегда так: ты можешь знать все в точности, но действовать следует, словно тебе не известно ровным счетом ничего. В будущее нельзя ходить просто так, как в свершившийся факт. Ты должен сделать все, что сделал бы, если бы ни о чем не подозревал. Только в этом случае твое знание преобразуется в реальность. Если позволить себе расслабиться, воля перестанет быть действующей единицей, и знание окажется ложным. Знание будущего приходит из тех же пространств, что и жизнь, там все существует вместе - прошлое, настоящее, будущее. Зная будущее, ты знаешь вовсе не его, а трансформации, которые Воля производит с пространством и временем. В итоге ты все-таки знаешь будущее, и это говорит о том, что у тебя достаточно силы и ширины диапазона восприятия для того, чтобы осознавать единство Воли и тождественность личной воли и Воли Единого. И, коль скоро это так, твоя воля становится Волей Единого, и Мир трансформируется сообразно твоему намерению, а будущее становится таким, каким намерен увидеть его ты, а не тот, кто пытается его изменить, не выходя за ограничения трехмерного мира, каким бы видимым могуществом он ни обладал... На этой планете есть люди, владеющие сказочными богатствами, есть те, в чьих руках сосредоточена огромная политическая власть, есть очень сильные... Много разных людей живет на этой планете. Но отнюдь не те, в чьих руках - зримая и реальная сила и власть, решают, какой этой планете быть. Все они - даже самые могущественные - паяцы, не более чем послушные марионетки, танцующие под музыку, заказанную кем-то совсем другим...

- И кто, по-твоему, заказывает музыку?

- Тот, кто обладает контролем над Волей. Личная сила, уровень контроля над личной волей, уровень интегрального самоосознания или степень доступа к управлению Волей Единого - не имеет значения, какими словами сказать о том, что только умение управлять Намерением Мира и Его Волей дает реальную силу и реальную власть над тем, что в Нем происходит. Неправильно полагать, что воля - способность заставить себя что-то совершить... В действительности воля как реальная действующая сила - это способность осознанно управлять процессами изменения конфигурации распределения энергии в пространственно-временных континуумах Вселенной.

- А причем здесь прошлые воплощения?

- При том, что с ними нужно обращаться так же, как с будущим - туда нельзя ходить просто так. Ты должен быть тем, кто ты есть сейчас и здесь, а не совать свой нос туда, где тебе уже больше нечего делать. Твое рождение таким, каким ты приходишь в этот мир, со всем тем, что ты приносишь сюда в виде кармы, есть итоговый результат всего происходившего с формирующим твою личность центром самоосознания Духа в его предыдущих воплощениях. И незачем в них копаться - они уже дали тебе все, что могли дать. Если тебе для реализации чего-то в настоящей жизни потребуется информация из прошлых - ты так или иначе ее получишь. И произойдет это естественным путем. Пытаться же туда пробиться только лишь из праздного интереса - некорректно. И опасно.

- Почему?

- Почему некорректно или почему опасно?

- И то, и другое...

- Некорректно потому, что личность, которой "обрастает" зерно самоосознающего Духа, рождаясь в этом мире, не имеет никакого отношения к личностям прошлых воплощений. И глупо пытаться накладывать информацию о старых личностях на новую - исходные условия не соответствуют. А опасно - потому, что в личностной памяти нет информации о прошлых воплощениях, сущностная же память не является чем-то отдельным, но принадлежит общему информационнму полю Вселенной. Доступ к определенным ее блокам получается посредством кармического кода, вписанного жизнями в соответствующих воплощениях в энергетическую структуру Духовного зерна или сущности, которая тоже не является точечным образованием, а рассредоточена по Вселенной, отличаясь от всего остального, что в ней имеется, своими вибрационными характеристиками. Вернее, кодом является сама конфигурация, вибрационные и функциональные характеристики сущностной энергетической структуры. Если подключение личностного восприятия к определенному частотному блоку интегрального информационного поля осуществляется вследствие каких-либо естественных причин, нужная часть кода задействуется автоматически. А чтобы из праздного любопытства забраться туда просто так, без веских на то оснований, нужно свободно ориентироваться в кармическом коде вообще и уметь с ним обращаться. Если этого нет, можно забраться в дебри, из которых нет выхода.

- А что является вескими основаниями?

- Реальная угроза смерти либо неотвратимая перспектива возникновения такой угрозы. Или знание, которым обладает учитель. Вернее, способность учителя видеть кармический код ученика. Если это есть, учитель может по своему усмотрению "напоминать" ученику о вещах, которые помогают сделать процесс обучения более эффективным.

- А в моем случае?

- Ты не верил мне. Но было необходимо, чтобы ты вспомнил и поверил. Поэтому я отправил тебя в память о прошлом.

- Но ведь я мог решить, что ты меня, например, загипнотизировал. И не поверить.

- Мог бы, если бы не помнил некоторых вещей с детства. Но ты помнишь. И мне это было известно.

- Откуда?

- Трудно сказать... Просто я это знал.

Оставшуюся половину дня мы провели в полном молчании. Когда жара спала, и солнце скатилось к горизонту, Мастер Чу поднялся наверх. Я последовал за ним.

- Ну что, - спросил он, снимая свои вещи с веревки и сматывая ее, - пойдем в нашу бухту или заночуем здесь?

- Идем. Сколько тут идти осталось - часа полтора-два... Засветло доберемся.

Он взглянул на море и на золотисто-красное солнце, висевшее уже почти над самым горизонтом:

- Засветло, может, и не доберемся, однако, наверное, так действительно будет лучше. А завтра тогда прямо с утра и приступим...

- К чему?

- Как это - к чему? К освоению корректной методики тренировки.

- Я удивленно приподнял брови.

- А что? - с демонстративно наигранным простодушием спросил он. - Мне казалось, это само собой разумеется... Я намерен обучить тебя комплексной технологии интегральной тренировки. В этом и будет заключаться наше с тобой взаимодействие...

- Комплексной технологии интегральной тренировки? - переспросил я. - Это еще что такое?

- В меру загадочное нечто, название которого звучит весьма современно и достаточно квази-научно. А фактически - ничего нового... - ответил он, забрасывая на плечи рюкзак.

Мы поднялись с нижнего уступа на самый верх и вдоль обрыва двинулись на юг - в сторону нашей бухты.

 

ИСХОДНОЕ МЕСТО

 

Как и предполагал Мастер Чу, мы не успели добраться до своей бухты засветло. Когда, перейдя через балку, мы поднялись, наконец, на холм, где я обычно ставил свою палатку, небо уже было сплошь усыпано осколками звездного хрусталя.

- Прежде, чем мы ляжем спать, я хотел бы кое-что тебе показать, - сообщил мне Мастер Чу, сбрасывая с плеч рюкзак.

- Что именно? - поинтересовался я.

- Исходное место - то, с которого начинается восхождение.

- Что такое исходное место? И где оно находится?

- Внутри каждого из нас. По сути, исходное место - понятие не пространственное, а относящееся, скорее, к сфере состояний сознания. Когда человек входит в это состояние, ему кажется, что он попадает в какое-то особенное место в своей внутренней вселенной. Отсюда и название. Исходное место - уникальное образование. Только там обычный человек может соприкоснуться со своей сущностью, с Духом, не изменяя начального состояния своей энергетической структуры. Главной особенностью нормального состояния человека является очень низкий - практически нулевой - энергетический потенциал поля среднего света...

- Что такое поле среднего света? - перебил я.

- Энергетический центр, который в даосской традиции называют средним дан-тянь. Он находится в середине грудной клетки - между полями нижнего и верхнего света или нижним и верхним дан-тянь, которые расположены, соответственно в...

- Я знаю, - не дал я ему договорить. - Дальше.

- Средний свет не имеет собственной энергии, - продолжил Мастер Чу. - Он собирает в себе и распределяет в энергетической структуре внешние по отношению к нему энергетические потоки самого различного происхождения. Когда этот центр работает с интенсивностью, достаточной лишь для поддержания минимально необходимого уровня жизнедеятельности существа, осознающего себя только в трехмерном мире, он почти пуст, энергия вяло протекает сквозь него, и в нем не задерживается, плотность потока Силы там очень и очень незначительна. Сквозь исходное место в поле среднего света, как сквозь пустое пространство, можно выйти в любую из сфер, откуда наше существо черпает энергию. На этом построены многие религиозные практики. Достаточно лишь отследить соответствующий луч внимания - и ты мгновенно проваливаешься в тот аспект бесконечности Великой Пустоты, который соответствует этому лучу. У человека, практически осознающего себя существом интегрального Мира, поле среднего света плотно заполнено теплым золотым сиянием творческой среды ХА-ТХА, в котором присутствуют все те аспекты Бытия, которые снабжают нас Силой. Поэтому, если твое самоосознание - целостное самоосознание существа интегрального Мира, то, входя в поле нижнего света, ты никуда не проваливаешься, а остаешься самим собой в самом себе, ибо в этом случае ты самодостаточен и бесконечен, твое самоосознание тождественно самоосознанию Мира, и все, что тебе может быть зачем-либо необходимо, всегда присутствует в твоем существе.

Мастер Чу сделал короткую паузу.

- Я хочу показать тебе исходное место прямо сейчас, - сказал он затем, - потому что уже завтра все изменится, и ты никогда больше не сможешь в него вернуться... Да ты и не захочешь туда возвращаться, поскольку вид человеческого исходного места производит довольно-таки гнетущее впечатление, наглядно демонстрируя то, какое жуткое убожество мы добровольно выбираем в качестве своей судьбы... Во многих традициях поле среднего света и исходное место путают с сердцем. Эта ошибка обусловлена тем, что пространственная локализация в физической составляющей энергетической структуры той точки, к которой нужно приковать внимание, чтобы попасть в поле среднего света, совпадает с локализацией верхушки этого органа. Конечно, сердце и поле среднего света имеют друг с другом тесную функциональную связь, но отождествлять крохотный физиологический орган с одной из ключевых распределенных систем бесконечно протяженной и многомерной энергетической структуры по меньшей мере некорректно.

Произнося этот свой монолог, Мастер Чу безостановочно бродил вокруг, собирая разбросанные по степи белые камни и выкладывая их на земле в форме правильного круга. Значительная часть круга оставалась на месте еще с прошлого года, поэтому справился со своим делом он достаточно скоро.

- Зачем ты это делаешь? - спросил я.

- Делаю что?

- Ну, забор этот выкладываешь...

- Это не забор, это - мой дом.

- Чего-чего?

- Мой дом - моя крепость... Я создаю для себя временное место Силы - чтобы тренировка не прекращалась даже во сне. Смотри...

- Он махнул рукой, с расстояния пяти-шести метров ударив меня по глазам чем-то плотным, похожим на воздушную волну от далекого взрыва. Все вокруг вспыхнуло радужным многоцветьем, словно я смотрел на окружающий мир сквозь некий фантастический прибор ночного видения. Но в картине, которую я созерцал, отсутствовали твердые формы, все было соткано дрожащими струями текучего света. Это был какой-то другой мир, где вместо окруженного камнями круглого участка земли диаметром около трех метров, в мерцающем всеми оттенками радуги пространстве покачивалось сотканное пересекающимися в центре лучами света колесо. Пятьдесят четыре луча были как бы натянуты наподобие спиц колеса между ста восемью расположенными по окружности точками, в которых находились центры камней. Сами камни напоминали призрачные комья темноты, я даже не мог сказать, вижу я их в действительности, или представляю потому, что мне известно об их существовании где-то в том из параллельных миров, откуда родом мое восприятие. От каждой из точек крепления спиц в бесконечность уходил идеально прямой вертикальный луч. Колесо было как бы подвешено на этих лучах и в совокупности с ними являлось единственной прочной и устойчивой формой в непрестанно меняющемся пространстве текучего света. Внутри этого уходившего в бесконечность Вселенной цилиндра, донышко которого касалось жидкой поверхности полупрозрачной Земли, но не опиралось на нее, был равномерный и очень интенсивный серебристо-белый с радужными переливами свет.

- Дом всегда должен быть таким. Твой дом - это место, на которое ты можешь положиться, до отказа заполненное твоей личной силой под давлением, достаточным для того, чтобы ничья посторонняя энергия не могла проникнуть внутрь. Никогда ведь не знаешь, в какой переплет угодишь в следующее мгновение. На людей рассчитывать нельзя: почти все они - всего лишь смертные тени своих эфемерных страстей. В то же время, начав свой путь по лезвию устремленного в бесконечность отточенного подобно бритве клинка, тебе следует позаботиться о надежном укрытии, в котором ты мог бы отдохнуть и прийти в себя. Лучше всего, если ты будешь всегда носить его с собой и научишься в нужный момент мгновенно разворачивать в любом месте. Посмотри, как быстро все меняется в этом мире...

Он на мгновение замолчал, давая мне возможность вглядеться в текучую дрожь всего того, что еще несколько минут назад было непоколебимо надежной и устойчивой твердью.

- Конструкция, которую ты видишь - отнюдь не единственная форма моего дома. Просто здесь - на этом берегу - удобно, чтобы он был таким. Но вообще я могу развернуть его, влив в любую форму, а затем вновь свернуть внутрь самого себя. Представь себе улитку, у которой ракушка не твердая, а надувается и сдувается... Ты ведь тоже ставишь палатку не для того, чтобы в ней жить, а в основном для того, чтобы обозначить нерушимость своего жизненного пространства...

- А ты можешь сделать такой дом для меня?

- Я - нет. Только ты сам способен построить свой собственный дом. Со временем ты узнаешь, как это делается. А пока - живи в палатке.

- А что ты имел в виду, говоря о клинке?

- Потом...

Он, видимо, сделал еще одно движение рукой, потому что перед моими глазами вдруг взметнулся и рассыпался веером радужный сноп извивающихся световых волокон.

- Теперь внимательно смотри внутрь себя - туда, где стучит сердце, - услышал я его слова.

Едва он сказал это, как я перестал видеть окружающий свет. Меня поглотила тьма и все мое внимание втянулось в середину грудной клетки. Там была крохотная черная точка, которая пульсировала, точно отслеживая ритм сердечных сокращений.

- Теперь иди внутрь точки.

Сначала я не понял, чего он от меня добивается, но потом что-то случилось с моим вниманием, и оно, словно прорвав некую невидимую оболочку, провалилось в пустоту. Пульсации сердца остались далеко позади, а я, словно вывернувшись наизнанку внутрь самого себя, стал растекаться в пустом и холодном пространстве Вселенной. Там мерцали звезды, клубились туманности и величественно вращались неизмеримые колеса множественных галактик. Я видел все это по очереди - звезды, туманности, галактики. Все это появлялось внутри меня по мере того, как мое восприятие расширялось, захватывая все новые и новые области пространства. Там было холодно, неуютно и безжалостно. Вселенная была вселенной тотального равнодушия. Я видел ее внутри себя, но что-то отделяло меня от нее, и я ощущал, что ей нет до меня ровным счетом никакого дела. От ощущения заброшенности, одиночества, собственной никчемности, и ненужности моего существования мне сделалось жутко.

- Видишь, - сказал Мастер Чу где-то очень-очень далеко, но так громко, что голос его раскатами загрохотал во всей беспредельности Мироздания. - Это и есть исходное место, где всем на все наплевать. Здесь каждый озабочен только самим собой, но не может ничего себе предложить, так как не знает, кто он такой. Ему попросту нечем знать, вместо того органа, которым это знают, у него - пустота. Пустота в сердце - вот из чего проистекает иллюзия отделенности. Ты не способен воспринять то, что делает тебя единым со Всем. Там, где должно быть ЭТО, у тебя нет почти ничего. И в таком состоянии находится подавляющее большинство людей. У них попросту не хватает энергии на то, чтобы быть самими собой, чтобы узнать, кто они такие. Смотри - даже распространив свое восприятие на Все, ты не осознаешь своей тождественности с Ним, не можешь почувствовать, что Все и ты - одно и то же.

- Но я помню - были мгновения, когда мне это удавалось!

- Такое случается со многими. В минуты стрессовых перегрузок и эмоциональных всплесков неожиданные спонтанные прозрения могут наполнять Силой исходное место человеческого существа. Но подобные состояния улетучиваются так же мгновенно, как возникают. Они неконтролируемы и неустойчивы. Чтобы сделать Силу своей, нужно качественно изменить уровень самоосознания.

Мне казалось, что я созерцаю исходное место уже целую вечность. Где-то в немыслимой дали, на крохотной пылинке в бесконечности одного из миров, мое тело начала бить дрожь.

- О'кей, - проговорил голос Мастера Чу, - возвращаемся.

Словно гигантский пузырь, мое восприятие раздулось еще больше, поверхность его выскользнула куда-то в запредельность, где не было ничего вообще, и там свернулась в черную точку пустоты в самой середине моей грудной клетки. Я покрутил головой и сделал шаг по твердой земле.

- А может быть, только я - такой, а у других людей за душой что-то все-таки есть? - неожиданно для самого себя спросил я.

- Увы, у очень и очень немногих. Пока человек ощущает себя отделенным существом, за душой у него могут быть одни лишь иллюзии. Осознать себя Единым можно, только обретя целостность и полноту, без которых невозможно развить сознание и расширить самоосознание на бесконечность Вселенной. А для этого необходимо накопить огромное количество энергии, преобразовать ее в личную силу и научиться ею управлять. Достичь же этого можно только с помощью интегральной тренировки - тренировки, которая гармонично развивает все составляющие человеческого существа, плотные и тонкие. Другого способа нет... На это требуется время, но первый шаг вверх ты можешь сделать прямо сейчас...

- Что ты называешь "первым шагом вверх"?

- Первый шаг на пути духовного восхождения, на пути целенаправленного накопления упорядоченного самоосознания, на пути к Великому Пределу. Он состоит в том, чтобы заявить о себе, сформулировать свое намерение стать избранным, указать Миру одну из множества точек концентрации Его самоосознания, в которой отныне Потокам Силы надлежит течь по другим законам, все больше и больше повышая плотность энергии в энергетической структуре, сформированной вокруг этой точки. А если говорить об алгоритме, то ты просто соединяешь свое исходное место с полем космической среды созидания и начинаешь наполнять его сбалансированной Силой ХА-ТХА, распределяя ее из поля среднего света по всей своей энергетической структуре.

- Если честно, то я почти ничего не понял, однако, все равно - как это делается?

- Очень просто, - Мастер Чу подошел ко мне почти вплотную и медленно провел правой ладонью снизу-вверх вдоль средней линии моего тела.

Я почувствовал теплую дрожь, поток которой расширялся от пупка, словно в теле распустился невидимый воронкообразный цветок.

Внимательно глядя в центр моей грудной клетки, Мастер Чу очень мягко толкнул меня струей чего-то, исходившей из середины его правой ладони. Это что-то провалилось сквозь грудину и приятным теплым комочком свернулось там, где за несколько минут до этого я созерцал вход в пустоту безнадежности.

- Чувствуешь комок? - спросил он.

- Да, - ответил я.

- Это будет основа, на которую ты намотаешь нить золотого света.

- А где сама нить? - поинтересовался я.

- Смотри вверх, - сказал он, - да нет, не глазами - внутри себя.

Сначала я задрал было голову и закатил глаза, но потом понял, что он имеет в виду, и сформировал что-то вроде тонкого луча внимания, направленного от теплого комочка в середине моей грудной клетки вертикально вверх в бесконечность космического пространства. Поднимаясь вниманием по этому лучу, я вдруг с удивлением обнаружил, что сравнительно недалеко от поверхности Земли он входит в пространство, залитое теплым золотым светом. Мастер Чу, видимо, понял, что я заметил этот свет, потому что сказал:

- Отлично. Ты быстро учишься, меня это радует... Теперь из золотого пространства, которое начинается за обителью планетарных демонов, вытягивай световую нить, и, обматывая ее по часовой стрелке вокруг луча твоего внимания, зацепи за комок, который ощущаешь в груди.

Я сделал то, что он велел.

- Ну вот и все, - сказал он. - Теперь наматывай нить на комок, наращивай яркость сияния поля среднего света. Вдыхай поток золотого света в середину грудной клетки и выдыхай воздух, оставляя свет внутри себя. Улыбайся этим светом самому себе сквозь собственное сердце. Соединяй выдох с улыбкой и направляй его в сердце... Вернее, туда, где находится сердце - в поле среднего света. Тебе понятно, что я имею в виду? Дыхание - очень удобный инструмент для управления потоками Силы в энергетической структуре, ибо оно задает базовый ритм. Этим можно пользоваться, однако слишком сильно привязываться к дыханию как к средству управления энергетическими потоками не следует. На каком-то этапе оно помогает, но впоследствии привычный ритм может стать фактором, ограничивающим свободу за счет ограничения скорости процессов, происходящих в тонких составляющих энергетической структуры. Тем не менее, сейчас тебе следует пользоваться дыханием.

К своему удивлению, я все прекрасно понимал. Мне было даже ясно, каким образом можно вдыхать и выдыхать свет.

Я последовал его указанию. Ком золотого света внутри моей груди сделался очень теплым и начал быстро расти. Я ощущал его не как область физического тепла, но, скорее, как поле чувства дружественности и любви. Через некоторое время свет заполнил весь мой торс, а еще спустя несколько минут - все тело.

- Теперь выдыхай улыбку и свет сквозь поверхность тела в окружающее пространство, формируя вокруг себя световое поле, похожее на золотое яйцо.

- А энергия не рассеется, выйдя за пределы моего тела? - с опаской спросил я.

- Нет. Твоя энергия - это твоя личная сила, и она будет вести себя в строгом соответствии с твоим намерением. Когда ты станешь очень сильным, ты научишься наполнять улыбкой и светом весь Мир. А пока ограничимся золотым яйцом.

Я поступил так, как он велел, и очень скоро мое тело оказалось окруженным яйцеобразным полем золотого света.

- Вот так, - сказал Мастер Чу, опустив руку, которую все это время держал серединой ладони перед моим лбом.

Я мгновенно перестал видеть свет. Но ощущение приятного тепла в теле и какой-то благостной умиротворенности в уме осталось.

- Теперь ты можешь пользоваться этим приемом всегда, когда тебе потребуется совладать с нежелательными эмоциональными состояниями. Ты заявил о себе, и поток Силы ХА-ТХА - всегда к твоим услугам.

- Но я больше не вижу его!

- А ты и не видел... Я как бы "одолжил" тебе немного своей способности видеть тонкое... Может быть ты никогда и не будешь видеть потоки Силы так, как вижу их я. Возможно, ты будешь их чувствовать каким-то другим способом, слышать или просто непосредственно знать их. Способность видеть тонкое проявляется по-разному, она очень индивидуальна, поэтому никогда не следует жестко привязываться к какому-то конкретному типу видения.

Тут мне в голову пришла неожиданная идея.

- Послушай, - сказал я, - а что, если попытаться использовать этот прием для накопления энергии вообще?

- Это было бы слишком просто. Пользуясь техникой золотого яйца, ты взаимодействуешь с некоторым промежуточным уровнем Силы ХА-ТХА - не самым плотным и не самым тонким. А для гармоничного развития энергетической структуры в ней должно быть все - от наиболее плотной физической материи до тончайших энергий, составляющих те ее отделы, в которых воплощаются наивысшие аспекты сознания. Нет, приятель, тренировки, которая развивала бы все составляющие энергетической структуры, тебе избежать не удастся. Лень свойственна природе человека, и ты - отнюдь не первый, кому приходит в голову подобная идея. За тысячи лет очень многие пытались обойтись одной только психотехникой, но до сих пор ни к чему хорошему это не приводило... Для того, чтобы тонкое стало действенным, следует развивать плотное, ибо тонкому должно быть на что опереться. И наоборот - без тонкого развитие плотного лишено смысла. Ведь они - ОДНО... Завтра ты увидишь: несмотря на твое свершившееся "знакомство" с золотым яйцом, потоки Силы в твоей энергетической структуре пока еще тебе неподконтрольны - как более плотные, чем Сила золотого яйца, так и более тонкие. А сейчас - ложись спать.

В ту ночь я не видел снов.

 

ВОСПРИЯТИЕ ТОНКОГО

 

Утром, после того, как мы спустились к морю и умылись, Мастер Чу спросил:

- Ну что, приступим?

- Приступим, - ответил я. - У тебя есть план?

- Мешок плана? - усмехнулся он.

- Да нет, я серьезно... План, который план действий...

- А зачем - план? - Мастер Чу приподнял брови, изобразив на своем лице некоторое подобие удивления.

- Ну как же... План, ну... чтобы знать, в какой последовательности что делать...

- Планы составляются только для того, чтобы ни в коем случае не быть выполненными.

- Да? Однако бывает же такое, что события разворачиваются в строгом соответствии с планом...

- А потом в самый решающий момент приходит нескладуха и ты вместе со своим планом оказываешься в глубокой заднице...

- Но иногда план все-таки выполняется! - тоном триумфатора заключил я.

- Да, - согласился он, - в тех случаях, когда это необходимо, чтобы тебе стало окончательно ясно - ради его выполнения ты чуть не вылез вон из кожи, а это, оказывается, никому ни на фиг не было нужно.

- Сдаюсь, - сказал я. - Но каков выход?

- Пустить дело на самотек. Пусть все идет, как идет... В любом случае ты ведь не сидишь, сложа руки... И сможешь использовать в своей собственной тренировке любой из элементов того, чему я успею тебя научить. В качестве общей физподготовки, например... Ты ведь все-равно занимаешься ОФП, правда? Гири, штанги, тренажеры разные, беготня по стадиону и пересеченной местности... Ну, и все такое? Да?

- Занимаюсь, как же без этого. Времени, правда, уходит уйма... Так ведь ничего не поделаешь: сила и силовая выносливость - они требуют жертв...

- Но не таких... С помощью того, чему я буду тебя учить, ты сможешь развить те же самые показатели, а возможно, и еще более высокие, затратив раз в десять меньше времени. И при этом не обременив себя горами тупой мышечной массы.

- За счет чего это?

- За счет огромного повышения к.п.д. организма. В ходе корректно построенной интегральной тренировки изменяется качество и внутренняя структура органических тканей физического тела. Кости становятся крепче, сухожилия - прочнее, мышцы делаются значительно более "рабочими". При том же объеме, они становятся гораздо плотнее, а их структура - более жесткой. Они обретают способность развивать огромные относительные усилия - гораздо более значительные, чем мышцы, даже очень хорошо тренированные обычными - в том числе наиболее современными - способами. И самое главное - тело в целом делается сознательным.

- Как это?

- Это невозможно объяснить, это можно только испытать на собственном опыте.

- Меня смущает один вопрос - почему тебе не нравится бег?

- Я разве сказал, что он мне не нравится? Просто существуют более радикальный способ добиться того эффекта, который дает бег. К тому же способ этот лишен такого серьезного недостатка, как разрушительное воздействие на позвоночник, и обладает рядом дополнительных мощных благотворных воздействий, которых лишен бег.

- Ты имеешь в виду плавание?..

- Разумеется. Но не просто плавание...

- То есть?

- Плавание в режиме тренировки - интенсивное плавание правильными спортивными стилями. Правильность стиля имеет огромное значение. Техника спортивного плавания аккумулировала в себе опыт взаимодействия человеческого тела с водной средой, который исчисляется десятками, если не сотнями, тысячелетий. Только хорошо владея современной техникой, можно превратить плавание в одну из самых эффективных энергетически значимых составляющих интегральной тренировки. Потом я расскажу тебе, как это сделать. А может быть, ты и сам в какой-то момент обнаружишь, что именно нужно изменить в каком-нибудь из современных спортивных стилей - например, в брассе - для того, чтобы плавание мгновенно превратилось в технику, представляющую собой нечто среднее между жестким цигун и йоговской пранаямой.

- Йоговской?

- А что? Йога в ее изначальном виде, наряду с различными школами цигун, является классическим типом интегрального тренинга. Причем очень мощным...

- А мне почему-то казалось, что йога - это несколько десятков поз, из которых широко используются лишь наиболее элементарные. В основном с терапевтическими целями. Типа - "скрути свое тело вот в этакую фигу, и твой геморрой мигом улетучится, а если ты к тому же сумеешь еще и без посторонней помощи раскрутиться, то он, возможно, больше не вернется". И все это приправлено грандиозными массивами ни к чему не ведущего досужего трепа на отвлеченные темы. Другие - те просто многоумственно сотрясают воздух, а эти - еще и в позах... Впрочем, видел я как-то одну книжку - индус там такой упитанный... Очень сложные вещи... Но чтобы кто-то их практически использовал... Разве что ты. В большинстве случаев они говорят, что сложные упражнения ни к чему, того же самого можно добиться с помощью элементарных. А сами даже ходить-то толком не умеют...

- А кто умеет?

- Согласен. Человек, который просто красиво ходит, встречается крайне редко. Большинство - как на костылях, особенно женщины.

- Вот видишь, и йога здесь ни при чем. Просто то, что в мире людей сейчас называют словом "йога", в большинстве случаев является профанацией. Мастеров, которые действительно владеют и обучают стилям истинной йогической практики, можно пересчитать по пальцам. И все действительно стоящие школы обладают одной общей чертой - это очень современное использование сложных древних тренинг-технологий. Конечно, таких школ не больше, чем мастеров... Люди остаются людьми, и, чем бы они ни занимались, кем бы себя ни провозглашали, очень и очень немногим удается вырваться из замкнутого круга. Большинство так и остается дилетантами - в чем угодно, не важно в чем именно. И особенно в йоге, ведь, по большому счету, это - самый сложный и самый эффективный путь развития осознания из всех, которыми располагает человечество. Не имеет значения, какой из вариантов мы возьмем - классическую йогу, тибетскую, даосскую - вьетнамскую зыонг-шинь или китайский цигун...

- И все разговоры о том, что сложные техники не нужны...

- Есть досужий треп профанаторов, которые абсолютно некомпетентны в том, о чем берутся судить. Простые техники хороши для того, кто прост и слаб, потому что для таких людей даже самые несложные вещи представляют собой вызов на пределе возможностей. А для того, чья энергетическая структура начинает развиваться и усложняться, они на каком-то этапе себя исчерпывают и ничего не могут дать с точки зрения развития сознания и накопления самоосознания. И приходится искать более сложные и комплексные вещи. Древние мастера были очень мудрыми и исключительно практичными людьми. Вряд ли они стали бы выдумывать все эти сверх-замысловатые фокусы, если бы можно было ограничиться элементарными. В отличие от магов, которым зачастую свойственно нагромождать ритуалы друг на друга только лишь из любви к искусству, мастера йоги всегда старались сжать практику, извлечь из нее максимум эффекта при минимуме затрат, выбросить все, без чего можно обойтись, а то, что осталось, плотно "упаковать" в гармоничные и с точки зрения психоэнергетического эффекта очень точно построенные ряды. Ты же видел, как я тренируюсь...

- То есть, ты хочешь сказать, что твоя тренинг-технология тоже имеет какое-то отношение к йоге?

- Конечно.

- Но ты все делаешь в динамике...

- Не все... Ты еще очень многого не видел. Но кое-что - действительно в динамике.

- А я почему-то всегда считал, что йоговские позы - асаны, да? - это сугубо статические упражнения. Типа - сел в лотос и сидишь до посинения, и ждешь чего-то...

Слово "асаны" я произнес так, как слышал когда от кого-то из киевских йогов - с ударением на втором слоге: "асАны".

- Полностью статический режим практики Асан, - он произнес это слово с ударением на первом слоге, - режим полной остановки - существует, но до него еще нужно добраться. В этом режиме практикуются наиболее сложные элементы, обладающие особо мощным и глубоким направленным воздействием на энергетическую структуру. Режим полной остановки - ключевой, но отнюдь не основной. Им нужно уметь пользоваться, иначе он может превратиться даже в весьма радикальное средство саморазрушения. Кроме того, он становится по-настоящему действенными только после того, как энергетическая структура уже основательно проработана текучей динамической практикой, в которой присутствует множество самых разнообразных движений и форм. Энергетическая структура должна быть "ознакомлена" со всем, что может встретиться на пути ее развития. Иначе она не сумеет эффективно использовать возможности, раскрываемые перед ней глубокой практикой тех или иных конкретных элементов. Ну, и потом, асана - только один из практических методов. Существуют и другие, и они не менее важны...

- А может быть - и более, - вставил я.

- Нет, не более. Решающее значение имеет все. Если находится на своем месте... - Ты сам поймешь это, когда увидишь, насколько значительные изменения интегральная тренировка внесет в твою жизнь. Жизнь станет наполненной, в нее войдет несокрушимая сила.

- Да я, вроде бы, и так не жалуюсь на пустоту: в моей жизни всего, что мне нужно - по самые уши...

- Ты говоришь так потому, что не представляешь себе, какой может быть жизнь того, кто превратил себя в многомерное существо интегрального Мира. Твоя жизнь станет совсем другой, совершенно не похожей на жизнь подавляющего большинства обычных людей. Вероятно, у тебя даже возникнут проблемы с тем, чтобы оставаться таким же, как все, и ничем не показывать, что ты - другой. Или заставить окружающих признать за тобой право быть не таким, как они, что еще сложнее. Но если ты сумеешь это сделать, то, чем бы ты ни занимался в обычной человеческой сфере деятельности - умственной работой, спортом, искусством, отдыхом, физическим трудом, войной, благотворительностью - твое дело от этого только выиграет, ибо действия твои будут становиться все более и более осознанными. В особенности, если ты будешь заниматься бизнесом, поскольку это - особая сфера повседневной войны, в которой искусство быть безупречным воином и умение осознанно действовать в тонких мирах дают поистине фантастические преимущества. Ну, и потом - в конечном счете тебе ведь все равно рано или поздно придется сформировать собственную тренинг-технологию, которая будет оптимальной именно для тебя.

- Я думал, это сделаешь ты, научив меня всему, что мне нужно...

- Это под силу только тебе самому. Никто, кроме тебя, не может знать, что нужно именно тебе... Все, что могу я - это помочь тебе, показав свои техники. Я могу изложить основные принципы, которые придают тренировочным алгоритмам их эффективность, научить тебя пользоваться некоторым приемами целенаправленного изменения энергетического статуса, рассказать, какие ощущения и моменты видения тонкого чему соответствуют, но я не могу ничего сделать вместо тебя. Я не могу пройти за тебя тот твой путь, который - только твой. И один лишь ты можешь решить, каким образом ты будешь двигать ногами, чтобы его пройти. Главное - чтобы ты отдавал себе отчет в том, куда идешь, чтобы каждое твое действие в каждое мгновение твоей жизни было направлено на развитие осознания. На пути к Великому Пределу желательно избирать самые короткие тропы. И в большинстве случаев они оказываются далеко не самыми прямыми. Пространство и время обладают собственной кривизной, и то, что кажется нам прямым, не вписывается в замысловатый рисунок их силовых линий. Прямолинейные действия всегда обходятся нам намного дороже, чем действия, текущие сквозь пространство и время сообразно собственной структуре этих категорий.

- Но как это соотносится с тренировкой?

- Главное - видеть цель. Знать, ради чего ты действуешь. Сформировать волевую матрицу состояния, к которому ты стремишься. И тогда твоя воля, управляя потоками Силы в твоей энергетической структуре, будет последовательно приводить ее конфигурацию в соответствие с этой матрицей. Тебе же достаточно будет просто следить за тем, чтобы твои тренировочные действия были энергетически наполненными.

- Что значит - "энергетически наполненными"?

- Каждое твое движение, каждая поза и дыхание, каждая мысль и побуждение в ходе тренировки должны быть направленными не на изменение распределения материи в трехмерном пространстве физического мира, а на целенаправленное изменение состояния энергетической структуры в целом.

- Но для этого мне необходимо каким-то образом ощущать то, что в ней происходит... Как вчера, когда ты показывал мне исходное место.

- Ты прав, - сказал он. - Но дело в том, что необычные ощущения и элементы видения тонкого, с которыми ты сталкивался до сих пор, и в том числе - вчера, были обусловлены наведенными извне изменениями состояния твоего сознания. Причины этих изменений сейчас для нас не важны. Значение имеет лишь то, что в обычном своем состоянии ты ничего подобного не испытываешь. И в то же время, главное, что превращает обычные физические упражнения в элементы интегральной тренировки - это способность ощущать тонкие энергетические потоки в теле, находясь в нормальном состоянии сознания. Мы не можем управлять ими, если их не чувствуем. С другой стороны, только научившись их ощущать и ими управлять, мы можем овладеть искусством целенаправленно изменять состояние сознания, чтобы интенсифицировать восприятие тонкого. Верно?

- Пожалуй... Получается нечто вроде замкнутого круга...

- Только на первый взгляд... Весь фокус в том, что потоки эти всегда существуют в теле всякого человека. Любое движение физического тела неизбежно сопровождается изменениями распределения энергии в теле тонком. То, насколько значительны эти изменения - другой вопрос, но они всегда имеют место. Иначе не может быть, ведь плотное и тонкое - ОДНО. А не ощущаем мы этого только потому, что не замечаем. Мы просто-напросто не обращаем внимания на то, что в нас уже есть. Наше внимание узурпировано множеством других, более заметных, вещей, в особенности - физическими ощущениями, эмоциями и внутренним текстом - непрерывным потоком мыслей и образов, существующих в рассудочной части нашего сознания, но в большинстве своем ни к чему не ведущих...

- Внутренний текст? - перебил я. - Но ведь любой человек всегда о чем-то думает. Даже во сне... И время от времени это выливается в достаточно интересные, так сказать, творческие выходы... Разве может быть иначе?

- Внутренний текст - своего рода "мыслительный белый шум" - глобальная помеха. Конечно, иногда из этого шума "выскакивают" довольно-таки занятные идеи и соображения, однако энергетические затраты на единицу таких "полезных выходов" несоизмеримы с их реальной ценностью. При целенаправленной концентрации внимания того же результата можно добиться, затратив в тысячи раз меньше энергии.

- Однако зачем-то внутренний текст все же существует...

- Он помогает нам сохранять целостность той картины мира, которую рисует наше восприятие. Главная роль внутреннего текста - не само по себе пожирание свободной энергии, а фиксация внимания на деятельности рассудочной части нашего сознания, которая соответствует физической составляющей нашей энергетической структуры. Именно ради этого человеческое существо идет на такую, казалось бы, неоправданную расточительность. Мы не можем эффективно и полностью адекватно действовать здесь, находясь в измененном состоянии сознания, а на то, чтобы совместить измененное его состояние с нормальным, нам не хватает энергии. Поэтому внутренний текст фиксирует состояние сознания. Дабы предотвратить неожиданные спонтанные смещения диапазона восприятия.

- И потому, когда поток внутреннего текста прекращается...

- Картина мира раскалывается, и сквозь ее проломы в сферу нашего восприятия врывается тонкое, принадлежащее метафизической реальности параллельных миров.

- Насколько я понимаю, для того, чтобы научиться устойчиво видеть тонкое, необходимо избавиться от внутреннего текста...

- Да. Но попытки сделать это, что называется, "в лоб" в большинстве случаев бесперспективны. Внутренний текст является одним из критических факторов успешного выживания человека в этом мире, поэтому бороться с ним самим бессмысленно. Он найдет все способы избежать любых твоих уловок. Единственный способ заставить внутренний текст исчезнуть - исчерпать его.

- Исчерпать? Каким образом?

- С помощью упражнений изменив состояние энергетической структуры. Я уже говорил: наше восприятие ограничивается физическим миром не от хорошей жизни, а только лишь потому, что в обычном состоянии у нас просто не хватает энергии ни на что, кроме более-менее адекватного функционирования в трехмерном пространстве. Если в обычном состоянии обычный человек начинает воспринимать тонкое, то попытки справиться с новыми аспектами картины мира пожирают такое количество энергии, из которой состоит его энергетическая структура, что он разваливается буквально на глазах под ударами болезней и превратностей судьбы. Если же концентрация энергии в энергетической структуре существенно повысится, то, по достижении ею некоторой величины, расширение восприятия и захват им отдельных аспектов реальности параллельных тонких миров перестанет быть угрозой способности человеческого существа адекватно выживать в физическом мире. Более того, это даст ему дополнительные силы, не свойственные обычным людям. Энергетическая структура почувствует, что, владея этими силами, она может выживать даже более эффективно, и не только выживать, но и накапливать дополнительное самоосознание. И дальнейшему расширению восприятия будет дан зеленый свет. С этого момента начнется осознанная целенаправленная эволюция конкретного человеческого существа.

- Я бы назвал это не эволюцией, а революционным скачком...

- Н-да, пожалуй, в известном смысле ты прав...

- Что необходимо, чтобы физические упражнения стали средством накопления энергии в тонких составляющих энергетической структуры?

- Текучесть и энергетическая наполненность каждого движения. Каждый элемент тренировочной техники должен становиться событием не только в физическом мире, но и в параллельных тонких мирах.

- Как этого добиться?

- По краям диапазона восприятия обычного здорового человека всегда имеется небольшой "люфт". Его наличие обусловлено тем, что хоть какой-то, пусть небольшой запас свободной энергии в системе все же имеется. Представь себе обыкновенную логарифмическую линейку - это диапазон восприятия. А бегунок с рамкой на этой линейке - внимание. Сдвинув обычное внимание на самый край восприятия и немного сместив восприятие в пределах его естественного "люфта", человек может заметить тонкие процессы, сопутствующие движениям тела. А затем стараться строить движения так, чтобы их тонкие аспекты становились все более и более заметными, чтобы поток ощущений внутренних и внешних энергетических процессов не прерывался ни на мгновение. Именно для этого требуется текучесть. Нарушение текучести движения влечет за собой "срыв" потока, и ощущение тонкого теряется. Но если человеку удается добиться текучести во время тренировки все время отслеживать тонко-энергетические потоки в теле, то энергия начнет накапливаться, и очень скоро тонкие составляющие упражнений выйдут на первый план, превратившись в доминирующий фактор. И дальше уже они будут вести тело в процессе тренировки. А на каком-то этапе плотность суммарного потока энергии в тонких составляющих энергетической структуры достигнет некоторой критической точки, после чего внутренний текст сам собой растворится за ненадобностью, отпустив на волю внимание и высвободив массу дополнительной энергии.

- Но с чего конкретно следует начинать?

- С того, чтобы обратить внимание на ощущения в физическом теле, которые сопутствуют прохождению тонких энергетических потоков.

- Магической силы ци...

- Точно. Или праны, хотя ци и прана - несколько разные вещи... В любом случае, все упирается в ощущения. Фактические ощущения. Не визуализации, и не то, что создано воображением. Нафантазировать и придумать себе можно все, что угодно... Но это - не то. Ценность имеют только конкретные физические ощущения. Любая работа с тонким - это работа прежде всего с ощущениями - тактильными, слуховыми, визуальными...

- Хорошо. Скажи мне теперь, на что похожи ощущения, за которые можно "зацепиться" вниманием в самом начале?

- Принято считать, что существует пять основных типов ощущений, которые присутствуют в теле любого человека и соответствуют протекающим в нем тонко-энергетическим процессам. К первому типу относится ощущение мягкой волны неопределенного качества, прохождение которой сопровождается пробеганием по коже "мурашек". Если интенсивность тонко-энергетического потока достаточно высока, то даже волоски на поверхности кожи при этом заметно вздыбливаются. Ощущения второго типа подобны ощущениям первого типа, но внутри тела при этом чувствуется поток вибраций, похожий на электрический ток. Тебе когда-нибудь приходилось совать палец в патрон, из которого лампочку выкрутили? Так, чтоб там двести двадцать было?..

- Ну, приходилось, - ответил я. - В детстве. Кошмарное, надо сказать, ощущение.

- Вот второй тип очень на него похож, но только во много раз мягче...

- А третий?

- Третий - такой же, как второй, но вибрации более насыщенные, и им сопутствует поток теплоты. А вот четвертый тип качественно отличается от первых трех. В нем уже присутствует ощущение Силы. Ощущения четвертого типа - это перемещение внутри тела по определенным каналам некоторой субстанции, несущей "чувство силы". Степень структурированности "каналов" может быть различной - от размытых потоков, приближенно повторяющих основные крупные формы тела и образующих в определенных местах более или менее явственно воспринимаемые вихри достаточно больших размеров, до жестко привязанной к меридианальной системе сети, с "острыми" точечными вихрями в местах, где находятся биологически-активные точки.

- Биологически-активные точки - это куда экстрасенсы иголками колют, что ли?

- Экстрасенсы иголками колют, как правило, не туда, но в общем-то - да...

- А пятый тип?

- Ощущения пятого типа - это ощущения мощного потока мягких и текучих, но в то же время очень упругих вибраций, от которых по телу пробегает волна ярко выраженных непроизвольных мышечных сокращений. Когда человек испытывает ощущение подобного рода, со стороны кажется, будто его бьет крупная дрожь.

- Но ни один из пяти описанных тобою типов ощущений и близко не соответствует тому, что я воспринимал вчера...

То, с чем ты столкнулся вчера, доступно далеко не всем, так как относится уже к элементам видения тонкого. Уровней и вариантов видения тонкого - масса, все зависит от того, куда и насколько смещено или расширенно твое восприятие, какой из слоев параллельной реальности Мира ты воспринимаешь. Однако это уже - совсем другое. Я же сейчас говорю об ощущениях, присутствующих в физическом теле каждого человека, о том, что необходимо заметить в себе, чтобы быстро превратить обычные физические упражнения в техники психоэнергетического тренинга - элементы интегральной тренировки. По мере практики эти ощущения развиваются и трансформируются как по качеству, так и по интенсивности, и на некотором этапе могут стать импульсом к развитию способности видеть тонкое.

- Понятно. А ты не мог бы рассказать мне еще и о приемах, с помощью которых их можно отследить? Ну, хотя бы частично...

- Рассказать? Нет. Я могу их тебе показать. Ты попробуешь и все почувствуешь сам. Идет?

- О'кей, - с подозрительной для меня самого готовностью согласился я.

Мастер Чу внимательно посмотрел на меня и усмехнулся, но ничего не сказал.

- С чего начнем? - бодро поинтересовался я.

- С языка. Ответь мне вот на какой вопрос: что делает твой язык, когда ты тренируешься?

- Ничего. Я не оратор, не певец и не драматический актер. И потому к моей тренировке язык не имеет никакого отношения. Он просто лежит себе во рту - ненавязчиво так...

- М-м-м, сейчас, подожди, я вспомню, как там... Ага, вот: "Куда бы йогин ни направлялся и что бы ни делал, он всегда держит язык повернутым кверху и дыхание свое замедляет. Такова набхо-мудра, которая отгоняет от йогина все болезни". Это - "Гхеранда-Самхита" - один из ключевых трактатов по йогической практике. Он был написан в средние века, то есть тогда, когда психоэнергетические принципы и технология интегрального тренинга в йоге были уже основательно разработаны. Набхо- или набхи-мудра - символ неба. Так называется положение языка, при котором его кончик касается передней части неба у основания верхних зубов.

- Ну, с замедлением дыхания, допустим, все понятно - чем длиннее дыхание, тем длиннее жизнь. Это я слыхал, и не раз. Но при чем здесь язык?

- Язык замыкает внутренний орбитальный контур тонкого тела - малый небесный круг Силы. Если он просто свободно лежит во рту, не прикасаясь к небу, контур малого круга разомкнут, и накопления Силы в системе не происходит. Поступающая при вдохе тонкая энергия рассеивается при выдохе. Это подобно мельничному колесу: пока вода течет на него, оно вращается, однако вода утекает прочь, и стоит ее потоку прекратиться, как колесо остановится, раз-другой провернувшись, возможно, по инерции. Если язык касается неба, задняя восходящая ветвь малого небесного круга соединена с передней нисходящей, контур замкнут, и энергия, поступившая в систему со вдохом, включается во внутреннюю циркуляцию, накапливаясь в тонких составляющих энергетической структуры. А растянутое насколько возможно дыхание делает процесс поступления энергии в систему максимально эффективным. Непрерывное чередование очень длинных, медленных и полных вдохов и выдохов является одним из самых действенных способов уплотнения потоков Силы в энергетической структуре. Мы еще вернемся к этому. А сейчас давай разберемся с языком.

- Разберемся? Но разве недостаточно просто привыкнуть все время держать язык так, чтобы кончик его касался передней части неба позади основания верхних зубов?

- В большинстве случаев - достаточно, однако я считаю, что имеет смысл знать некоторые дополнительные детали. Дело в том, что небо имеет три зоны, каждая из которых по-своему влияет на поток Силы в замкнутом контуре малого небесного круга. В зависимости от того, в какой точке язык замкнут на небо, в системе преобладает поток силы той или иной стихии.

- То есть?

- Передняя часть неба - точка ветра или воздуха, середина в области границы твердого и мягкого неба - точка огня, мягкое небо в задней части - точка воды. Обычно язык держат замкнутым на точку ветра, ибо сила ветра универсальна. Такой вариант символа неба называется воздушным символом неба - вайю-набхи-мудрой. Однако иногда случается, что в системе нарушается баланс сил. Для его восстановления бывает необходимо несколько подкорректировать качество основных потоков. В таких случаях прибегают к помощи огненного небесного символа - агни-набхи-мудры или водного небесного символа - джала-набхи-мудры. В зависимости от того, силы какого рода не хватает в системе. Воздушный небесный символ нейтрален, это - просто способ накопления энергии действия. Огненный небесный символ при злоупотреблении может привести к возникновению в теле излишней сухости и избыточного жара. Если продолжать упорствовать в накоплении огня, возможно даже возникновение воспалительных процессов в тканях органического тела. Первыми обычно не выдерживают суставы - они начинают сохнуть и хрустеть, поскольку нарушается баланс жидких сред, и суставам не хватает смазки. В таких случаях целесообразно воспользоваться водным символом неба - он компенсирует избыточность силы огня. Однако существенное преобладание силы воды - это тоже не очень хорошо, так как зачастую ведет к возникновению так называемых болезней холода. В худших случаях это может проявиться как новообразования, в том числе - злокачественные. Такое случается, когда, будучи не в состоянии справиться с болезненно избыточным огнем, организм начинает в точке его максимальной концентрации необузданно накапливать силу воды, и из-за недостаточности личной силы процесс выходит из-под контроля. Если ты в какую-либо сторону смещаешь баланс сил стихий, ты должен вполне отдавать себе отчет в том, зачем ты это делаешь, и четко контролировать процесс.

- То есть лучше всего пользоваться символом неба в его воздушном варианте?

- Пожалуй. Впрочем, всегда можно проверить, какой из вариантов в данный момент наиболее уместен...

- Как?

- Встань прямо, ноги на ширине плеч и чуть согнуты в коленях. Ступни располагаются параллельно друг другу, руки свободно опущены вдоль тела. Хорошо... Теперь проведи языком по небу от основания верхних зубов до самой задней точки, куда сможешь дотянуться.

- Я сделал то, что он велел. И едва мой язык начал скользить по поверхности неба, как я тут же ощутил внутри тела нечто - словно из головы вниз обрушился мягкий, но мощный поток чего-то похожего на теплый электрический душ. По поверхности тела побежали мурашки. Взглянув на кожу, я увидел, как волоски на ней встали дыбом, и вся она покрылась пупырышками. Они волной пробежали от головы до пяток. Я довел язык до самой задней части мягкого неба, но больше ничего не произошло.

Ух ты! - воскликнул я. - Только начал - сантиметр, максимум два - и сразу это...

- Что означает: в твоем нынешнем состоянии для тебя оптимальна вайю-набхи-мудра - воздушный символ неба. Его можно использовать всегда, в отличие от огненного и водного вариантов воздушный вариант абсолютно безопасен... Если тебе нужна сила огня или сила воды, ощущение потока возникает, когда кончик языка достигает соответствующей точки. Очень просто... Кстати, ты можешь пользоваться набхи-мудрой и для того, чтобы восстановить баланс энергетических потоков в правой и левой половинах тела.

- Каким образом?

- Проведи языком по правой стороне неба - возле самой десны...

Выполнив это, я ощутил, как уже знакомый мне теплый электрический поток, распространяясь из головы, заливает правую половину тела. Мастер Чу внимательно на меня смотрел.

- Теперь - по левой стороне, - сказал он, когда ощущение потока растворилось за пределами тела, покинув его сквозь кисти рук и ступни.

Я сделал. Поток заполнил левую половину тела.

- А теперь повтори несколько раз - до тех пор, пока ощущение потока не исчезнет вообще.

Я выполнил его указание и с некоторым удивлением обнаружил, что после третьего раза ощущение потока больше не появлялось ни в одной из половин тела. Мурашек на коже тоже не было.

- Все, - сказал Мастер Чу. - Больше повторение интенсивной набхи-мудры тебе ничего не даст. Ты достиг исходного уровня энергетической полноты в обеих половинах тела. Для дальнейшего накопления энергии нужно воспользоваться приемами, уплотняющими поток. Но главного мы достигли - ты предъявил своему вниманию ощущения в физическом теле, сопутствующие прохождению тонкоэнергетических потоков, и теперь оно не сможет их не замечать.

- И много существует приемов, уплотняющих поток?

- Да, немало.

- Однако с языком они уже не связаны?..

- В основном - нет, хотя...

- Хотя что?

- Есть одна исключительно мощная "языковая" техника, которая немыслимо уплотняет самый главный - центральный - поток Силы и чуть ли не мгновенно изменяет энергетический статус человеческого существа. Но она очень сложна и освоение ее требует недюжинного терпения. И, честно говоря, без нее вполне можно обойтись.

- Но ты все же расскажи мне о ней. Так, на всякий случай...

- Хорошо. Эта штуковина называется кхечари-мудра - символ небесного восхождения. Иногда ее еще зовут символом лунной росы.

Мастер Чу на минуту задумался.

- Знаешь что, - сказал он после паузы, - я не буду тебе ничего рассказывать, а просто попытаюсь вспомнить выдержки из классических трактатов. Думаю, этого будет достаточно. Я, конечно, не могу гарантировать точного соответствия оригиналу, поскольку на память эти тексты не учил, но за передачу сути - ручаюсь. И потом, существует столько разных переводов... Причем отличаются они иногда друг от друга в самых принципиальных моментах. Так что, наверное, с моей стороны даже корректнее будет излагать выдержки из трактатов в собственной интерпретации. В конце концов, ты ведь у меня сейчас учишься, а не у неизвестного переводчика...

Прежде, чем начать, он еще немного помолчал.

"Разрезая подъязычную связку, шевели языком неустанно, вытягивай его пальцами и, смазывая свежим маслом из молока коровы, тяни ежедневно железными щипцами, дабы, удлинившись изрядно, достиг он того места, что между бровями. Тогда длина его будет достаточной для кхечари. Внутри рта медленно поверни язык назад и двигай посередине неба. Плотно закрыв языком отверстия ноздрей, те, что выходят в горло, позволь дыханию остановиться. Глаза же пусть посередине встретятся, обратившись к межбровью. Так наступает кхечари. Ни умопомрачению, ни голоду, ни жажде, ни усталости, ни болезни, ни старости, ни даже смерти не подвластен мастер, достигший кхечари. И тело его делается сияющим телом Бога. Огонь не обожжет и ветер не иссушит это тело, от воды оно не раскиснет, и змей жалящий не будет страшен ему..." Это - "Гхеранда-Самхита". А вот - из "Хатха-Йога-Прадипики": "Поверни язык назад, пусть войдет он внутрь черепа. Такова кхечари. Подъязычную связку подрезая, вытягивай язык, пока не достигнет он места между бровями. Ножом чистым и остротою подобным листьям травы на волос подрежь связку, что держит язык снизу. Затем вотри в рану смесь соли и куркумы. Подожди семь дней, и после вновь подрежь. Шесть месяцев пройдет, и связка под языком перерезана будет. Перевернув язык назад, дотронься им до места, где сходятся три потока..."

- Что за три потока? - перебил я.

- Я не хочу тебе сейчас рассказывать о них. Ты должен увидеть их сам. Слушай дальше: "Мастер, который повернул язык вверх хотя бы на пол-мгновения, все недуги одолевает, а также старость и смерть вместе с ними. Не бывает болезни, ни смерти, ни забытья, ни помрачения ума, ни желания, ни голода, ни жажды для того, кто овладел кхечари-мудрой. Ни карма не властна над ним, ни даже само время. Кхечари - такое имя дали ей мудрые, ибо, практикуя ее, воплощенный ум достигает неба и выходит за пределы времени. Отверстие неба закрыто кхечари, и семя не покинет йогина, даже если он держит в объятиях любимую женщину. За пятнадцать дней побеждает смерть тот, кто повернул язык вверх, умом сосредоточась, и поглощает нектар луны. Тело же, наполненное нектаром, никогда не подвержено действию яда, пусть хоть ужалит его змея. Огонь горит, пока есть дрова, светильник не гаснет, пока масло есть, и душа не покинет тело, наполненное нектаром Луны. Он может есть мясо коровы каждый день, и может пить вино, но все равно я назову его принадлежащим к самой высокой касте. Войдя в отверстие горла, язык порождает жар, заполняющий тело, и поток нектара течет от этого с луны..."

- Что такое "луна"?

- Центр тонкого тела в середине головы - центр поля верхнего света. В нем осуществляется взаимодействие между энергетической структурой человеческого существа и нисходящим Универсальным Потоком Силы.

- Что это за поток?

- Не спеши, сегодня ночью ты все узнаешь. Я не буду рассказывать тебе о Потоках Силы до тех пор, пока ты сам не сможешь их воспринять. Я не хочу, чтобы ты начал выдумывать мультики. А соблазн очень велик, поверь мне... Пусть лучше сейчас ты не все поймешь, но зато потом будешь воспринимать то, что есть, а не то, что сам себе нафантазировал.

- А что будет сегодня ночью?

- Увидишь... Еще несколько слов, тоже из "Прадипики": "С луны течет нектар - сущность тела, и здесь смертные находят смерть свою. Если не практиковать кхчари-мудру, совершенство тела недостижимо..."

- Темный лес, - сказал я. - Но впечатляет.

- Темный лес - это только пока. Уверяю, рано или поздно ты сумеешь в этом разобраться.

- Будем считать, что я тебе поверил, - сказал я, - но вот что меня смущает: не слишком ли радужные перспективы? Завернул язык вверх - и чуть ли не мировое господство у тебя в кармане.

"Умом сосредоточась" - вот в чем весь фокус, - объяснил Мастер Чу. - Просто вверх язык завернуть - дело нехитрое. Но тоже достаточно полезное...

- А связка?..

- Резать не обязательно. Можно пальцами себе помочь. Указательными пальцами обеих рук. "Умом сосредоточась" - вот ключ.

- Все равно как-то сомнительно... Может, это все о чем-то другом?

- Я тоже раньше так думал. Но потом обнаружил интересную вещь: в этих текстах ВООБЩЕ НЕТ ИНОСКАЗАНИЙ. Каждый из них - очень точная технологическая карта. Вся проблема в том, чтобы правильно ее интерпретировать и корректно использовать. А это в последнее время почему-то мало кому удается. Люди ищут какой-то скрытый смысл там, где все лежит на поверхности и сказано более чем прямо.

- Допустим, я с тобой согласился. А сроки? "Победит смерть за пятнадцать дней"... Даже если принять то, что это в принципе возможно, остается вопрос: разве такие радикальные изменения достижимы за столь короткие промежутки времени? Если верить китайцам, на это требуются десятки, а то и сотни лет...

- В этом отличие даосских йогических техник от практик белой расы. У даосов все очень точно, постепенно и размеренно - от плотного к тонкому. Зато результат почти гарантирован. Классическая йога - это техника прорыва, путь через пропасть по кромке отточенного подобно бритвенному лезвию клинка. Плотное и тонкое развиваются параллельно...

- Погоди, - перебил я. - Насколько мне известно, в даосских системах, тоже имеются очень жесткие техники, в которых работа идет на грани выживания. Особенно там, где в качестве тренировочного средства используются боевые искусства...

- Мы говорим о разных вещах. Ты путаешь конкретные приемы психофозического тренинга с принципиальным подходом к развитию осознания. Ты говоришь о тактике, а я - о стратегии тренировки. В йоге белой расы все сжато и сконцентрировано в очень емкие и точные технологические комплексы, которые не рассчитаны на тысячекратное повторение одних и тех же последовательностей движений. В них нет ничего лишнего, а психотехника, тонкая энергетика и физический тренинг слиты в единое целое и задействуют все аспекты человеческого существа на пределе его возможностей. В отличие от дальневосточных стилей даосской йоги, в которой творчество и потому - собственно развитие осознания начинаются только после того, как базовые техники отработаны до автоматизма, более западные стили с самого начала заставляют практикующего брать на себя всю полноту ответственности за каждое свое действие, слово и мысль. Я бы сказал, что йога - занятие для настоящих сильных мужчин, если бы в своей жизни не сталкивался с женщинами, которые оказывались в тысячу раз умнее и сильнее самых сильных и самых умных мужиков. Мужская психика имеет одно подлое свойство: как только мужик убеждает себя в том, что он - истинный мужчина и великий воин, неважно, в какой области, он тут же фантастически тупеет, превращаясь в самовлюбленную нечувствительную скотину. И на его развитии как разумного самоосознающего существа можно ставить большой жирный крест китайскими чернилами "Юность". А если у него к тому же еще и с чувством юмора напряженка, то помочь ему уже не в силах никто и ничто...

- Почему - китайскими?..

- Водой не смываются после того, как высохнут... Отсутствие чувства юмора - то, что высушивает чернила... Короче, как бы то ни было, сжатые сроки, упоминания о которых то и дело встречаются в йогических трактатах - отнюдь не преувеличение. Конечно, методы даосских направлений в йоге менее опасны. Ошибки и некорректности, допущенные в классической практике, обходятся порой немыслимо дорого и зачастую бывают необратимыми...

- Тогда у меня закономерно возникает шкурный вопрос: а ты можешь гарантировать. что я не допущу ошибок? Я ведь тоже, вроде бы - мужик...

- Нет.

- Что, я - не мужик?!!

- Ты-то - как раз мужик, и это - одна из причин, по которым я не могу гарантировать, что ты не ошибешься... Хотя и женщинам тоже свойственно забредать не туда...

- Не будем о женщинах, ты лучше скажи, кто может гарантировать?

- Никто. Единственно возможные гарантии - в твоей собственной решимости, отрешенности и умении смеяться над самыми серьезными вещами, в первую очередь - теми, которые касаются тебя самого... Смеяться над тем, что и так смешно - дело нехитрое. Хотя, на поверку обычно самыми смешными оказываются именно те вещи, к которым мы относимся с наибольшей серьезностью...

- А если меня это не устраивает? Если я не хочу? Если мне нужны более основательные гарантии?

- Поздно... И потом, зачем попусту сотрясать воздух, строя предположения о том, чего нет?.. Тебя устраивает то, что ты сейчас из себя представляешь?

- Да... то есть нет... Нет.

- Ты намерен оглядываться на прошлое или возвращаться назад?

- Нет.

- Тебе страшно?

- Да.

- И этим все сказано. Ты просто боишься и потому ищешь лазейки. Но страх можно уничтожить, только привыкнув иметь дело с тем, что пугает, и как следует это изучив. Страх есть прежде всего страх перед неизвестностью. И потому знание - единственное, чем уничтожается страх. Так что - вперед! Следующим нашим шагом будет изучение связи между ощущением энергетических потоков и движениями глаз.

- Движениями глаз? Ты хочешь сказать, что восточные упражнения для глаз, которые в книжках предлагают применять для исправления дефектов зрения, вовсе для этого не предназначены?

- Ну почему же? Их вполне можно использовать в таком качестве. Исправление дефектов зрения - один из благотворных побочных эффектов этих техник.

- Но все-таки побочный...

- Безусловно. Основная цель их применения - управление распределением энергии в теле. Давай попробуем. Исходная стойка - та же самая. Впрочем, все это можно делать и сидя. Лишь бы позвоночник был прямым и располагался вертикально. И то, это требование необходимо строго выполнять лишь в самом начале. А в дальнейшем приемы, которые я тебе сейчас показываю, станут "встроенными" элементами самых разнообразных упражнений. Итак... Запрокинь голову как можно дальше назад и сведи глаза к середине вверх, стараясь как бы заглянуть изнутри в макушку головы... Хорошо, теперь медленно опускай голову в нормальное положение, стараясь "оставить" глаза как можно дальше вверху. Отлично!.. Ты понял?

Я действительно понял. В результате этих действий вся верхняя часть моей головы наполнилась плотным жужжанием теплых высокочастотных вибраций. Я был уверен, что и раньше в какие-то моменты испытывал ощущения подобного рода, однако внимание мое никогда на них не фиксировалось.

- Теперь опускай глаза, держа их сведенными к середине. Ниже, в самый низ, так чтобы в конце-концов ты видел только кончик носа... Так... Теперь немного подожди... Чувствуешь?

Я почувствовал, как поток чего-то из головы прокатился по телу сверху вниз и заполнил нижнюю часть туловища и ноги.

- Теперь точно так же, не отводя их от средней линии, подними глаза вверх... - продолжил Мастер Чу.

Я ощутил, как поток из ног и нижней части туловища последовал за движением глаз и снова заполнил голову.

- Теперь опусти глаза до половины и зафиксируй взгляд на переносице.

Поток скатился в шею и грудную клетку и равномерно распределился по голове и туловищу, в них растворившись.

- Теперь расслабь глаза, - велел Мастер Чу. - А потом скоси их как можно дальше вправо.

Едва я выполнил его указание, как поток вновь возник и заполнил правую половину моего тела. И не только тела. Я мог бы поклясться, что ощутил, как нечто, являющееся частью меня, шевелится и уплотняется в пространстве справа от меня - в пределах невидимого, но достаточно плотного шара весьма сложной структуры, который тоже был я.

- Прекрасно! - прокомментировал мои действия, а может быть - мои ощущения, Мастер Чу. - Теперь переведи глаза до предела влево и там зафиксируй.

Мощный поток прокатился по моему телу и окружавшему его шару справа-налево, вызвав волну непроизвольных сокращений мышц, от которой я вздрогнул, как от электрического разряда. То, чем было вызвано это ощущение, плотно сконцентрировалось в левой части тела и в пространстве слева от меня.

- Как, однако, лихо у тебя получается! - сказал Мастер Чу. - Прямо-таки дивный объект для обучения...

- В смысле?

- Прилично тренированное тело, достаточно подвижное восприятие и в то же время не слишком сильно разболтанная психика... Я думаю, что дело здесь не только в том, что ты живешь в месте с повышенным радиоактивным фоном. Хотя и это, конечно, играет свою роль, причем далеко не последнюю...

- А что еще?

- Плавание. Ты - пловец, а я ведь уже говорил, что современное спортивное плавание - удивительная вещь. Оно вобрало в себя тысячелетний опыт оптимизации динамического взаимодействия человеческого тела с водной средой. С плотной средой...

- Ну и что?

- Вода не прощает неправильных движений. Чтобы плыть быстро, нужно двигаться предельно гармонично, траектории всех движений должны быть плавными замкнутыми кривыми - как в цигун и в динамических техниках йоги... Плюс строго ритмичное дыхание... Улавливаешь связь? Ведь любое движение происходит в пространстве вообще, и, следовательно, в энергетических полях, которые в этом пространстве существуют, независимо от уровня их организации. Спортивная гимнастика могла бы действовать подобно плаванию, если бы в ней не уделялось слишком много внимания четкости и прямолинейности. В устройстве самых современных тренажеров для боди-билдинга есть множество интересных находок, но проблема в том, что, работая с ними, ты неизбежно впускаешь в себя силу железа. И, хочешь ты того или нет, это отупляет тебя и делает твое тело тяжелым, что практически сводит на нет положительный эффект правильных движений. Потому плавание - один из немногих, если не единственный, вид западной тренировочной практики, по своей сути родственный практикам цигун и йоги. В особенности - плавание брассом.

- Почему брассом?

Только в брассе есть ритмично повторяющийся момент, когда носки ног до предела подтягиваются "на себя". Перед толчком...

- И что?

- Предельное подтягивание ступней и кистей верхними сторонами на себя - ключевое движение. Оно в значительной степени повышает интенсивность тонких потоков в теле. Ты ведь плаваешь в основном брассом?

- Да, я - брассист...

- Это заметно. По строению тела и по тому, насколько легко у тебя идет обучение. Ну, и потом, каратэ... Это, конечно, не цигун, не ушу, и тем более - не тай цзи, но тоже достаточно существенно.

- Однако скажи - долго мне еще предстоит пялиться влево? - поинтересовался я, поскольку неподвижное стояние со скошенными влево глазами к этому моменту уже успело изрядно мне надоесть. Кроме того, мне начинало казаться, что из левой части моего тела и пространства слева от меня вот-вот начнут сыпаться искры, а во множестве точек на поверхности кожи ощущался нестерпимый зуд и колющее жжение, словно изнутри тела ее пронзали мириады тоненьких иголок.

- Ой, прости, совсем забыл, - спохватился Мастер Чу. - Ты уже совсем в левостороннего ежика превратился. Переведи глаза вправо, затем к середине и расслабься. О'кей, а теперь можешь немного отдохнуть.

Я собрался было присесть на камень, но он не позволил:

- Нет, отдыхай стоя, мы еще не закончили...

Выждав пару минут, он продолжил:

- Опусти глаза вниз и оттуда вращай мим, проводи взгляд по самой периферии поля зрения. По часовой стрелке.

Я начал вращать глазами и почувствовал, как кольцевой поток вибраций прокатывается внутри головы и вокруг нее.

- Продолжай вращать глазами, - велел Мастер Чу.

Второй круг отозвался кольцевым потоком в голове и туловище, третий - во всем теле и яйцеобразной области пространства вокруг него.

- Стоп! - скомандовал Мастер Чу, когда мои глаза в очередной раз оказались в нижней точке. - Теперь - в другую сторону. Против часовой стрелки...

Вращение глазами против часовой стрелки произвело в моем восприятии те же самые ощущения, но потоки вибраций теперь текли в противоположном направлении, с некоторым отставанием следуя за движением глаз.

- Хорошо, - сказал Мастер Чу. - Теперь - плечи. Чуть-чуть отведи от туловища руки - так, чтобы подмышечные впадины "приоткрылись". Подмышками должно быть свободное пространство, в которое мог бы поместиться шарик для настольного тенниса. Хорошо, а теперь с предельной амплитудой не слишком быстро вращай плечами назад. Язык держи замкнутым на небо в точке ветра.

Я начал вращать плечами, и по поверхности тела от макушки головы вдоль позвоночника вниз и дальше - от промежности вверх по передней стороне грудной клетки обратно к макушке заструился поток "мурашек". Внутри тела ему сопутствовал поток теплых электрических вибраций. После нескольких вращений поток распространился в ноги, через промежность перейдя на их передние поверхности. Потом он обогнул ступни и поднявшись по задним сторонам ног через промежность направился к животу.

- Теперь - несколько вращений вперед, - сказал Мастер Чу.

Поток изменил свое направление на противоположное.

- Ты все понял? - спросил Мастер Чу.

- Да, - ответил я.

- Теперь выполни волнообразное движение всем телом от пяток до макушки, особое внимание обращая на непрерывность и плавность работы позвоночника.

Я последовал его указанию. Ощущение было таким, словно этим движением я вытянул откуда-то из глубины земли нечто, пронзившее меня снизу-вверх мощным импульсом, который заставил все тело вздрогнуть, а затем растворился в пространстве где-то над моей головой.

- Теперь - такая же волна, но сверху-вниз.

Импульс явился откуда-то из глубин бесконечности неба и, прокатившись по телу, был поглощен землей.

- Волнообразные движения всем телом - способ импульсного ускорения Универсальных Потоков Силы. Ни о чем не спрашивай, я уже сказал - скоро ты узнаешь, что это такое, - быстро сказал Мастер Чу, увидев, что я собираюсь задать очередной вопрос.

- Но мне не нравится быть в роли слепого котенка.

- Никто не навязывает тебе эту роль. Просто мои объяснения и без того достаточно сумбурны, и я не вижу смысла загромождать их сейчас тем, с чем можно разобраться постепенно. Это, однако, не означает, что так будет всегда... Следующий номер нашей программы - прерывистый вдох. Держа язык замкнутым на небо в точке ветра, сведи глаза к межбровью и вдыхай небольшими порциями - по десять-пятнадцать процентов объема легких, делая между ними примерно пятисекундные паузы. В конце каждой порции и в начале паузы выполняй одно-три вращения плечами назад.

Эта манипуляция дала несколько неожиданный для меня эффект. Ощущение походило на то, которое возникало при выполнении нисходящей продольной волны позвоночника, но было более полным, а поток не исчезал в земле. Вместо этого он накапливался в середине грудной клетки, с каждой новой порцией воздуха все плотнее ее заполняя, а плечевое вращение равномерно распределяло его по всему телу и окружающему яйцеобразному пространству. Медленный плавный выдох как бы подвел черту, все скруглив и замкнув линии дыхания. Наверное, это звучит довольно странно, однако других слов для того, чтобы описать разлившееся по телу ощущение приятного тепла, я не нахожу.

- Прерывистый вдох, - объяснил Мастер Чу, - весьма эффективное средство повышения плотности суммарного нисходящего потока Силы в энергетической структуре. Правда, тем, у кого имеются проблемы с сердцем и склонность к гипертонии, эта техника противопоказана. Ее можно заменить медленным плавным вдохом по типу растворяющегося дыхания. Попробуй... Ты просто вдыхаешь, стараясь делать это как можно медленнее и незаметнее - до тех пор, пока легкие не окажутся заполненными воздухом до предела. И, естественно, ненавязчиво вращаешь при этом плечами. Да, именно так... И еще - практика любой дыхательной техники всегда начинается с выдоха. Без полноценного выдоха не бывает нормального вдоха...

Ощущение, которое я испытал выполнив длинный непрерывный вдох, было таким же, как в предыдущем случае, но струившийся по телу поток казался значительно более мягким.

- Ну, и последний класс базовых манипуляций - техники интенсификации восходящего суммарного потока. К ним относятся изолированное сокращение анального сфинктера, комплексное сокращение мускулатуры нижней части туловища, втягивание живота и изолированное сокращение прямых мышц брюшной стенки. Существует масса модификаций этих техник, позволяющих выборочно работать с разными составляющими энергетической структуры, но в этом мы будем разбираться потом. А сейчас я покажу тебе только самые простые из основных форм. Первая - так называемая ашвини-мудра - изолированное сокращение анального сфинктера. Ты просто поочередно втягиваешь и расслабляешь анус. Только анус. Раз-два, раз-два, раз-два... Это действие заставляет подниматься вверх ту энергию, которая обычно зафиксирована в центре сексуальной силы. По пути она заполняет все внутренние органы, существенно повышая их энергетический тонус. Лучше всего делать это на задержке после вдоха. Для того, чтобы поднять энергию до самого верха и заполнить ею голову, мужчинам обычно требуется выполнить четыре последовательных толчка, женщинам - пять. Это обусловлено тем, что у женщин очень много энергии остается в молочных железах и в щитовидной железе. Попробуй...

Я выполнил предложенную манипуляцию и ощутил, как мягкая волна теплоты с каждым толчком все выше поднимается внутри тела, постепенно заливая живот и почки, грудную клетку, шею и голову.

- Что дальше? - спросил я, когда в голове зажужжало.

- Выдыхай в живот. Собирай все, что распространилось по телу, и "сворачивай" в область за пупком - там находится поле нижнего света. Вопросы - потом...

- Хорошо, - сказал я и "свернул" поток в живот.

- Молодец! - усмехнулся Мастер Чу. - Видишь, как все просто. Достаточно всего лишь один раз заметить, что в нашем теле, кроме мяса, жира, крови и костей, имеется и кое-что еще, как тут же многое меняется... Обрати внимание: ты "свернул" поток в живот, однако в теле осталось ощущение силы...

- Точно! - воскликнул я. - А я как-то не того этого...

- Внимание, - сказал он, - внимание, внимание и еще раз внимание. Управление вниманием - ключ к контролю восприятия. Ну, а контроль восприятия - главное, ради чего предпринимается тренировка...

- Скажи, - поинтересовался я, - а от того, какая часть ануса сокращается сильнее, что-нибудь зависит?

- Да. Передняя часть управляет потоком в серединной плоскости тела, задняя - в позвоночнике, правая - в правой половине туловища и в левой половине головы, левая - наоборот. Если у человека, например, ослаблена левая почка или селезенка, то, практикуя ашвини-мудру, он должен обращать особое внимание на работу левой части анального сфинктера. Если, скажем, печень или там правое легкое - на работу правой его части, а если страдает сердце - на работу передней части. Ну, и так далее...

Мастер Чу немного помолчал.

- Приемом, который действует аналогично ашвини-мудре, но только гораздо жестче и мощнее, является корневой замок или мула-бандха - комплексное сокращение мышц нижней части туловища, которое выполняется преимущественно во время задержки после вдоха или одновременно с ним. При этом втягивается не только анальный сфинктер, но и сфинктер мочевого пузыря. Кроме того, сокращаются мышцы промежности, тазового дна и самой нижней части передней стенки живота. Все это происходит либо одновременно, либо в такой последовательности: сфинктер мочевого пузыря - внутрь, анальный сфинктер и мышцы тазового дна - внутрь и вверх, мышцы живота - к позвоночнику. Ты словно стараешься выжать вверх из внутренней полости таза то, что там есть. В отличие от ашвини-мудры, которая выдает энергию из сексуального центра по порциям, мула-бандха словно взрывает низ туловища мощным восходящим потоком. Попробуй...

Я попробовал. Это действительно напоминало восходящий внутренний взрыв. Поток был очень плотным и горячим, в голове загудело, все тело конвульсивно передернулось, на какое-то мгновение даже показалось, что в мозге вот-вот что-то лопнет.

- Ой! - непроизвольно вырвалось у меня.

- Ничего страшного. Просто мула-бандху всегда нужно сочетать с джаландхара-бандхой - шейным замком. Шея вытянута вверх, голова устремляется макушкой в небо, а подбородок за счет этого прижимается к подъяремной выемке. Более жесткий вариант - голова опускается немного вперед, еще больше растягивая при этом шею. Шейный замок позволяет контролировать прохождение продольных потоков любого происхождения. Попробуй выполнить корневой замок вместе с шейным... Глаза закрой, чтобы не терять энергию понапрасну.

В таком варианте корневой замок оказался заметно более мягким. Сила внутреннего взрыва рассредоточилась по телу, поднимаясь вверх медленными тягучими струями, часть ее направилась в голову по задней поверхности шеи и позвоночнику, часть сосредоточилась в грудной клетке ниже шейного замка.

- Что дальше? - спросил я, не открывая глаза.

- Отпусти шейный замок, - велел Мастер Чу, - но не выдыхай.

Подняв подбородок, я ощутил, как собравшийся в верхней части туловища поток мягко хлынул в голову, заливая ее подобно воде, на пути которой очень аккуратно открыли шлюз.

Теперь выдыхай из головы в тело, - сказал Мастер Чу. - Ты можешь свернуть всю энергию в живот, как делал, выполняя ашвини-мудру, и тогда она станет активной жизненной силой, в отличие от пассивной или потенциальной жизненной силы, зафиксированной в центре сексуальной энергии. А можешь распределить по телу и использовать для выполнения каких-либо действий, требующих высокого расхода энергии. Все зависит от того, что именно ты собираешься делать. А вообще мула- и джаландхара-бандхи - техники совершенно удивительные... "Йогин, практикующий джаландхара-бандху, наслаждается бессмертием в трех мирах... Овладевший мула-бандхой способен двигаться по воздуху, сидя в позе лотоса..." Как-то так... Это - из "Шива-Самхиты", еще одного старинного манускрипта. А вот - из "Хатха-Йога-Прадипики": "Корневой замок соединяет восходящий поток с нисходящим, и сексуальную силу направляет в каналы тела. От такого соединения количество кала и мочи уменьшается, а старик снова делается молодым... Сожми горло и плотно прижми подбородок к груди. Это - джаландхара-бандха, разрушитель старости и недугов". Кстати, уменьшение количества выделений - что, по-твоему, это могло бы значить?

- Ну-у, я не знаю... Наверное, тело обретает способность использовать то, что раньше вынуждено было выбрасывать в отходы?..

- Верно. Практика бандх на несколько порядков повышает интенсивность процессов развития тонких слоев энергетической структуры, воплощающих в себе высшие составляющие сознания. Соответственно, с более плотных ее уровней, и, в частности, из органического тела туда "перебрасывается" большое количество дополнительной энергии. Это, я надеюсь, понятно: именно чистая энергия есть тот строительный материал, из которого формируются тонкоматериальные составляющие человеческого существа. За счет оттока энергии с относительно более плотных уровней, там образуется нечто вроде "энергетического вакуума", который тело тут же с готовностью компенсирует, заполняя энергией, извлекаемой из всех доступных ему источников, в том числе - "нетрадиционных". А учитывая то, что бандхи принципиально изменяют характер течения пищеварительных процессов не только в энергетическом, но и в органическом теле, нетрудно понять, каким образом мастерам йоги удается без вреда для организма извлекать полезную энергию из самой, казалось бы, жуткой пищи. Дело в том, что пищеварительные реакции перестают быть чисто химическими. Организм обычного человека расщепляет громоздкие органические молекулы на чуть менее громоздкие, и из последних строит необходимые ему вещества. Сами по себе процессы как расщепления, так и синтеза в этом случае являются, так сказать "расходными статьями" в общем энергетическом балансе. Кроме того, если в исходных молекулах чего-то не хватает, телу неоткуда это взять. Энергия же черпается, в основном, из сложных реакций окисления, в результате которых образуется не только углекислый газ и вода, но также изрядное количество более основательных и токсичных отходов. Чем менее эффективно работает пищеварительная система, тем более ограниченный круг продуктов она способна переработать, тем более неприятным запахом обладают испражнения, и тем больше выделяется самих испражнений, а также грязного зловонного пота и жира, сочащихся сквозь поры кожи. Если ты присмотришься к коже обычного взрослого человека, то увидишь, что сама по себе она всегда мягкая, матовая, весьма пористая и как бы немного рыхловатая. Впечатление вялой аморфной рыхлости производят и формы тела, независимо от того, толст человек, тощ или даже с головы до ног украшен рельефными буграми могучей "тренажерной" мускулатуры. Тело йога потеет мало и имеет слабый приятно сладковатый или слегка пряный запах. Выглядит оно очень мускулистым, но сухощавым, мышцы йога похожи на жгуты эластичных тросов, а его кожа - плотная, гладкая, очень упругая и почти всегда немного поблескивает сухим глянцем. Все это, кстати, - верные признаки успешной практики...

- А как состояние пищеварительной системы соотносится с состоянием сознания? - спросил я.

- Чем хуже работает пищеварение, - ответил Мастер Чу, - тем менее эффективно функционируют все органы и системы человеческого тела, тем ниже его энергетический потенциал, и тем более ограничены возможности сознания. Любые недостатки тела всегда в конечном счете проявляются как ограниченность ума, и наоборот - ограниченность ума всегда проявляется в строении тела.

- То есть, если я правильно понял, состояние пищеварительной системы имеет, насколько я понимаю, самое непосредственное отношение к энергетическому балансу в целом, а не только к его органической составляющей? Так?

- Да. И это - одна из причин того, что большинство обычных людей постоянно находится на грани энергетического истощения. А во многих случаях - за этой гранью, там, где полным ходом идет ликвидация и самоликвидация неадекватных систем...

- Хорошо, а каковы тогда отличия пищеварительных процессов, протекающих в организме йогина, от тех, которые имеют место в организме обычного человека? Другой режим?

- Не только. Другой качественный уровень. В организме йогина тонкие составляющие энергетической структуры настолько сильно вовлечены в процесс пищеварения, что позволяют при необходимости расщеплять молекулы исходных веществ сразу на атомы, а атомы - на частицы, из которых затем синтезируются атомы необходимых телу веществ. Поэтому недостаток в пище тех или иных веществ особого значения для йога не имеет: их всегда можно синтезировать. И, кроме того, можешь себе представить, обладателем какой огромной энергии является существо, научившее свое тело пользоваться реакциями атомного распада и термоядерного синтеза... Не удивительно, что успешно и настойчиво практикующие йогу мало едят - им просто-напросто не нужны те огромные объемы пластической массы, которые необходимы для нормальной жизнедеятельности обычному человеку. И если в каком-нибудь из трактатов ты встречаешься с фразой типа "йогину надлежит хорошо питаться", понимать ее следует так: "Ты, конечно, парень лихой, но не забывай, пожалуйста, время от времени кинуть чего-нибудь себе в желудок, ну, хотя бы один-два раза ежедневно..." В основном напоминания подобного рода связаны с возникающей в отдельных случаях необходимостью немного "подгрузить" организм инертной пищевой массой, призванной выполнять роль графитовых стержней в реакторе и не давать энергии выйти из-под контроля... Некоторые пользуются курением табака, но это - далеко не лучший способ... Лично я предпочитаю хорошо поесть, когда чувствую, что Сила у меня внутри начинает чрезмерно своевольничать...

- Звучит это все, конечно, захватывающе, но...

- Что - но?..

- Но как-то больно уж фантастично. Ядерные реакции в теле органического существа...

- А почему бы и нет? Ведь были же в свое время проведены строгие эксперименты, которые доказали: когда в пище морских ракообразных не хватает кальция, необходимого для построения хитинового покрова, их организмы начинают добывать кальций из морской воды, трансформируя в его ионы ионы магния. На один период изменить ядро... Подумаешь - тоже мне проблема нашлась!.. Шучу. Но если даже какой-то паршивый краб способен устроить у себя в брюхе термоядерный реактор, то человеку - сам Бог велел...

Мастер Чу замолчал, о чем-то задумавшись. Потом внимательно на меня взглянул и сказал:

- В общем-то, на этом можно было бы и закончить, однако я считаю, что, заговорив о корневом и шейном замках и их воздействии на процессы пластического и энергетического обмена, нельзя умолчать о брюшном замке - уддияна-бандхе. Дело в том, что три замка являют собой три части одной техники. И полноценный эффект от их применения может быть получен только в случае, когда они практикуются вместе. Мало кому удается с первого же раза в полной мере почувствовать, что именно происходит в энергетической структуре при практике собственно уддияна-бандхи. Она обладает исключительно мощным и глубоким действием, подобным действию корневого замка... Но, если корневой замок прорабатывает более плотные слои энергетической структуры, то брюшной действует в основном в несколько более тонких, поэтому его эффект менее ощутим... Когда брюшной и корневой замки выполняются вместе, они обеспечивают интегральную проработку восходящим потоком всей энергетической структуры в целом. Может быть, ты ничего не почувствуешь, а может... В твоем случае все складывается на удивление удачно... Вдруг получится, кто знает?.. Во всяком случае, давай попробуем... Сделай полный выдох и, подняв диафрагму как можно выше, втяни живот. Так, чтобы его передняя стенка прижалась к самому позвоночнику. Отлично... Теперь выполни шейный замок и зафиксируй его. Пощупай середину живота над самым пупком.

Когда я выполнил то, что он велел, мой живот неожиданно куда-то исчез, а на его месте образовалась глубокая впадина с плоским дном, над которой остро нависали торчащие вперед ребра. Нажав на точку над пупком, я с удивлением ощутил там что-то твердое и бугристое.

- Это - твой позвоночник, - объяснил Мастер Чу.

- Ни фига себе!!! - то ли изумился, то ли восхитился я, предварительно резко и шумно вдохнув.

- Никогда так не поступай, - сказал Мастер Чу. - Сначала нужно расслабить диафрагму и отпустить брюшной замок, потом - отпустить шейный замок и снять фиксацию голосовой щели. И только после этого - делать вдох. Тихо, медленно и плавно. Как бы сильно ни хотелось вдохнуть... Попробуй еще раз... Выдохни, втяни живот, прижми подбородок к подъяремной выемке и замри, задержав дыхание, на сколько сможешь. Глаза закрой и сведи к межбровью... Не забудь - вдох очень плавный и лишь после того, как оба замка сняты.

Когда примерно после двадцати секунд задержки я сделал вдох, в теле моем произошло что-то очень странное. Словно этим вдохом откуда-то из глубины нижней части туловища был вызван тугой поток то ли вибраций, то ли чего-то похожего на множество мельчайших крупинок влажного горячего воздуха. Обладавший огромной мощью поток казался очень мягким и объемным. Он поднялся вверх и растекся по задней поверхности тела, приняв форму птицы, хвост которой начинался откуда-то из основания позвоночника, крылья были распластаны по плечам, голова находилась на затылке, а разинутый клюв проникал одним концом в шею до самого кадыка, а вторым - в голову до самой середины лба. Птица была как бы чем-то отдельным от моего тела. Единственной точкой, в которой ощущалась плотная фиксация птицы и тела друг относительно друга, оказалась середина грудной клетки. Птица словно держала в лапах мое сердце. Но это не было мне неприятно, поскольку, несмотря на могущество потока - его ощущение было мощнее всех тех, которые я перед этим испытал, птица казалась прозрачной, энергия, составлявшая ее поток, была очень тонкой. Вообще, в тот момент я впервые по-настоящему понял, что имеет в виду Мастер Чу, когда говорит о "тонком". В то же время я чувствовал, что птица, живущая на моей спине - очень крепкий орешек, и многое в моей жизни зависит от ее поведения.

- Класс!!! - воскликнул Мастер Чу. - Ну ты даешь! Тебе удалось то, что практически невозможно сделать! Ты с первого раза вычислил сердечного дракона и его восходящий поток! "Уддияна", между прочим, переводится как "восходящий", "взлетающий"...

- Почему дракона? Мне показалось, что это - птица...

- Да, эту штуковину иногда зовут "синей птицей". Мы носим ее за спиной, но никогда не видим и потому, как правило, не знаем, что она - всегда с нами и держит в своих лапах наше сердце... Но мне, честно говоря, больше нравится "дракон с лицом вместо пасти, положивший лапы на плечи и сжимающий сердце в когтях". Если не кормить и не ублажать сердечного дракона, то есть не обеспечивать его влажной энергией восходящего потока, он высыхает и делается нервным, царапает сердце и сдавливает его. А поскольку подавляющее большинство людей ведет себя так, словно им наплевать и на синюю птицу, и на сердечного дракона, то к зрелому возрасту почти у всех сердце начинает заметно шалить... Ну, а само по себе название вряд ли имеет особое значение, так как речь идет всего-то о составляющей энергетической структуры, связывающей друг с другом несколько ее слоев. Эта составляющая локализована в тонком теле на поверхности спины и в пространстве позади нее. Силовой центр "сердечного дракона" совпадает с точкой между лопаток, куда вихреобразно стягивается внешний кокон тонкого тела, принадлежащий очень многомерному пространству и образованный очень тонкой энергией. Спереди поверхность этого кокона находится довольно далеко от тела, а сзади она как бы прижата к спине и собирается в средней точке наподобие водоворота, который образуется над сливным отверстием, когда из ванны выпускают воду...

Мастер Чу замолчал и тряхнул головой:

- Так, мы, кажется, отвлеклись... Давай закончим с брюшным замком. Кроме того, что он кормит и ублажает сердечного дракона, у него имеется еще одно очень интересное действие. Вернее, это - одно из его действий, направленных на ублажение сердечного дракона. Когда ты втягиваешь живот, кровь устремляется прочь из внутренних органов. Когда ты возвращаешь живот в нормальное положение, кровь заполняет их вновь. Тем самым живот как бы превращается во второе сердце и существенно снижает нагрузку, приходящуюся на первое, то есть, собственно на сердце. Чтобы усилить этот эффект, пользуются изолированным сокращением прямых мышц живота - наули. Вообще, наули и уддияна-бандха - две связанные техники, и просто имеет смысл всегда выполнять их последовательно: сначала - брюшной замок, затем - наули. Вот наули - смотри... Ты выдыхаешь и втягиваешь живот, потом упираешься руками в бедра над коленями - для этого нужно немного наклониться вперед - а затем пытаешься как бы сложиться пополам за счет напряжения прямых мышц брюшной стенки. И в то же время руками не позволяешь телу наклониться вперед. В результате прямые мышцы живота выпячиваются из впадины, образованной на месте живота брюшным замком, и превращаются в твердый валик, проходящий вдоль живота сверху вниз по самой его середине.

Мастер Чу быстро наклонился и резко выдохнул со звуком: "Хах!" Затем он втянул живот и поднялся. Немного подождав, он наклонился вновь, но не полностью, а до тех пор, пока не уперся прямыми руками в бедра примерно на длину ладони выше колен. Потом он нажал руками на бедра и посередине его живота возник твердый валик, образованный напряженными прямыми мышцами брюшной стенки. Все выглядело именно так, как он говорил.

- Внутри брюшной полости образуется вакуум, - продолжил он после вдоха, - и оттянутая было уддияна-бандхой кровь вновь устремляется туда. Когда ты расслабляешься и делаешь вдох, прилив еще большего количества крови создает во внутренних органах несколько избыточное давление. Таким образом, если уддияна-бандха сопровождается наули, то живот еще более эффективно выполняет роль второго сердца, а все внутренние органы обильно снабжаются кровью и ею промываются. Сочетание уддияна-бандхи и наули - удивительно эффективный, безопасный и быстродействующий метод очищения внутренних органов и всего организма. Пользуясь им, можно буквально за считанные недели избавиться от любых застойных явлений и справиться со множеством хронических неприятностей. Конечно, если применять эту технику вместе с другими составляющими интегральной тренировки, а не вырывать ее из общей схемы. Существует целый класс тренировочных манипуляций животом, в основе которых лежат брюшной замок и наули. Кстати, все они усиливают стихию огня и смешивают ее силу с силой стихии воды в теле. Впоследствии я, возможно, объясню тебе, что это значит, а сейчас - еще немного классики: "Практика ее заставляет великую Птицу Силы непрерывно скользить вверх. Потому зовется она уддияной. Втяни живот внутрь - вверх и вниз от пупка, и пусть внутренности прижмутся к спине. Уддияна - тот лев, что владеет силой убить слона, имя которому - смерть. Даже если старик начнет неустанно практиковать уддияну, он вновь обретет молодость. Уддияна - лучшая из всех бандх... Наули-крийя устраняет вялость желудка, усиливает пищеварение, порождает удовлетворенность и разрушает все недуги..." Это - из "Прадипики". А вот - "Шива-Самхита": "Втягивай то, что вокруг пупка. Такова уддияна-бандха. Подобно льву, поразит она могущественного слона, имя которому - смерть. Так поступает Мастер пять раз на дню, и тем очищает живот свой и силу воздуха, что в теле течет. Внутренний огонь разгорается, а Мастер обретает победу над смертью..." Что-то в этом роде. Повторяю - я точно не помню, но общий смысл и стиль высказываний именно таков. И, еще раз хочу обратить твое внимание - в этих книгах практически нет никаких иносказаний.

- Там у тебя был термин, э-э-э, наули-чего-то-там... Что это?

- Наули-крийя?

- Да.

Для того чтобы усилить промывающее действие наули, можно выполнить вакуумный массаж живота. Он называется наули-крийя - динамическая наули. Ты просто выполняешь наули в статическом варианте, немного ждешь, а затем начинаешь смещать усилие с одной руки на другую - вправо-влево, вправо-влево - на сколько хватит задержки дыхания.

Мастер Чу показал, как это делается. Валик наули забегал по его животу из стороны в сторону, словно перемешивая внутренности.

- Правда, в этом деле важно не переусердствовать, - сказал он, вдохнув. - Сердечный дракон должен чувствовать, что находится под контролем твоей воли. Если ублажать его чересчур усердно, он может возомнить себя хозяином тела и начать выкидывать с сердцем довольно неприятные фокусы. Поэтому злоупотреблять уддияна-бандхой и наули не стоит.

- Что значит "злоупотреблять"?

- Ну, скажем, выполнять их по несколько раз каждые пятнадцать минут...

- А каждые полчаса?

- На твое усмотрение. Все это очень индивидуально. В конце концов, я не думаю, что ты не заметишь возникших в сердце болевых ощущений... А заметив, надеюсь, сделаешь соответствующие выводы...

- Ты говорил, что корневой, брюшной и шейный замки - элементы одной комплексной техники...

- Да. Сочетание этих трех замков называется три-бандхой - тройным замком. Иногда пользуются термином "бандха-трайя" - тройственный замок. Есть еще практика, именуемая три-бандха-пранаямой - трехзамковым дыханием Силы.

- Как выполняется тройной замок?

- Есть два способа. Ты делаешь как можно более полный выдох, втягиваешь живот, фиксируешь корневой замок и в последнюю очередь - выполняешь шейный; или начинаешь снизу и последовательно движешься вверх - сначала корневой замок, он соединяется с брюшным, а когда поток поднимается в верхнюю часть туловища, выполняется шейный замок. Во втором варианте координация движений сложнее, чем в первом, но по своему психоэнергетическому действию он является более целостным. Ты выбираешь тот или иной из них в зависимости от того, что и зачем намерен предпринять. Ведь в конце концов, как я уже сказал, все приемы, которые мы с тобой сегодня рассмотрели, включая и трехзамковое дыхание Силы - это встроенные техники.

- Встроенные? Что это значит?

- То, что они не столько являются самостоятельными упражнениями, сколько входят в качестве составных элементов в другие, более сложные практики. Когда ты будешь тренироваться, ты сам все поймешь и научишься пользоваться ими для управления энергетическими потоками в теле и вне тела.

- Хорошо, допустим... Тогда еще одна просьба...

- Давай...

- Расскажи, что такое трехзамковое дыхание Силы?

- Особая структура дыхательного цикла. Выдох - тройной замок - наули с шейным замком - вдох - корневой замок и шейный замок - несколько толчков ашвини-мудры - выдох того, что поднялось в голову, в тело. И опять - все сначала. С помощью такого дыхания можно наполнить потоком Силы любую форму и любое движение тела. Во время вдоха и выдоха все замки снимаются, воздух и энергия текут свободно.

- А если поза или движение таковы, что выполнить какой-то из замков, или, скажем, наули, невозможно?

- Выполняешь то, что можно. Тогда это будет, например, двухзамковое дыхание Силы... Всегда имеет смысл ориентироваться по обстановке и опираться на собственные ощущения.

Мастер Чу с наслаждением зевнул и потянулся.

- Все, пожалуй, - подвел он итог, подошел к краю каменной плиты и "бомбочкой" ухнул в воду, подняв огромный фонтан брызг.

Я прыгнул вслед за ним.

 

[ИЛЛЮСТРАЦИИ: уддияна-бандха и наули.]

 

ОГНЕННЫЙ ЦВЕТОК

 

Когда мы выбрались из воды, Мастер Чу сказал:

- Теперь твое тело вполне представляет себе, на что следует обращать внимание в процессе тренировки. Можно было бы так все и оставить и начать освоение собственно тренировочных техник, постепенно наращивая плотность потоков Силы в твоей энергетической структуре. Если бы ты был один, именно так и следовало бы поступить. И примерно через год-полтора ты бы непременно почувствовал в себе радикальные изменения. Однако на это у нас с тобой нет времени. Ты ведь помнишь, по крайней мере, в общих чертах, о том, что я рассказывал тебе в прошлом году. Даже если я сумею изменить себя настолько, чтобы выжить, мне, вероятно, придется навсегда покинуть эту страну. В нашем распоряжении - два года. Чтобы за это время ты освоил то, что я накопил более чем за пятнадцать лет, нам следует поторопиться. Поэтому я намерен сжать первый год твоей тренировки в одну ночь.

- Каким образом, - спросил я, чувствуя, как желудок начинает деревенеть от неприятного предчувствия.

- Да ты расслабься, ничего страшного в этом нет... Мы просто воспользуемся помощью места Силы.

- Но это не опасно? - осторожно поинтересовался я и почему-то вспомнил жуткое состояние, в котором оказался за мгновение до того, как едва не рухнул с обрыва.

- Если бы ты самостоятельно попытался выполнить то, что я собираюсь сделать с тобой сегодня ночью, ты бы в лучшем случае погиб.

- А в худшем?

- Сошел бы с ума без всякой надежды на возвращение в нормальное состояние.

- Дивная перспектива...

- Я же сказал - если бы ты был один. Но ты не один... "Не бойся - я с тобой!" Все будет о'кей. Обратной дороги у тебя все равно давно уже нет. Все пути к отступлению ты отрезал себе в тот момент, когда впервые вспомнил себя в другом воплощении.

- То есть еще в детстве?

- Тебе лучше знать, когда ты начал вспоминать, кто ты такой...

- Года в четыре...

- Хотя, знаешь, по большому счету, твой выбор был сделан уже тогда, когда ты родился в человеческом теле. Так что - вперед!.. В полдень мы с тобой отправимся к месту Силы.

- Здесь? Разве здесь есть места Силы? Я думал, эти края - никакие.

- Ну да!.. Скажешь тоже... Здесь есть исключительно могущественные места. Просто они очень старые и мудрые, и сила их им под стать. Не обладая особой чувствительностью, ее очень трудно заметить... Вернее, заметить - можно, даже самые тупые что-то здесь чувствуют... Но что именно - понять без высокой степени чувствительности практически невозможно. Большинство считает, что это - что-то в них самих... Ты ведь тоже так думал?

- Пожалуй, - согласился я. - Правда, я не совсем понимаю, что такое место Силы...

- Место Силы - фиксированная географическая точка, в которой по какой-то причине концентрируются потоки Силы - энергии, модулированной чьим-либо осознанием...

- Чьим-либо - это чьим?

- Планеты, людей, других существ... Знаешь что? Давай-ка мы с тобой сейчас приготовим чего-нибудь поесть, а после завтрака опять спустимся к воде, и я расскажу тебе о местах Силы. Идет?

- О'кей.

Мы поднялись наверх, и, пока Мастер Чу ходил в балку за хворостом, я восстановил свой прошлогодний очаг. Потом мы развели в нем огонь и сварили овсянку, вылив из фляг последние остатки воды.

- Перед уходом нужно будет воды принести, чтобы потом не бегать, - вслух подумал я.

- Завтра принесем, когда вернемся, - сказал мастер Чу. - Сегодня вода нам не понадобится. А на дорогу по пути наберем. Там в каньоне источник есть - подальше в степи... Сейчас тебе необходимо как следует отдохнуть.

Ели мы, как обычно, в полном молчании. Я почему-то обратил внимание, насколько тщательно Мастер Чу пережевывал не такую уж густую овсянку, которая, по моим понятиям, вообще не нуждалась в том, чтобы ее жевали.

- Зачем ты кашу так усердно жуешь? - поинтересовался я.

- "Жидкую пищу - ешь, твердую - пей", - ответил он. - Это не я придумал, это - тоже из какого-то йогического трактата, я точно не помню, из какого именно. Питьем можно считать только чистую воду. Все, что при переваривании дает энергию и органическую массу для построения тканей тела - не важно, в каком количестве - это пища. Даже разбавленный компот в станционном буфете. А всякая пища, чтобы быть усвоенной, должна хорошо перевариться. Потому и целесообразно разжевывать все, что ешь, до состояния жидкой однородной кашицы, как следует смешивая пищу со слюной. Это предотвращает неоправданные затраты энергии на переваривание. Кроме того, организм в результате не захламляется всякой дрянью, на выведение которой, опять-таки, приходится затрачивать слишком много энергии. И для зубов хорошо, поскольку слюна для них - прекрасный антисептик, а процесс жевания - тренировка. Вот я и жую. И тебе рекомендую, коль скоро ты решил сделаться эффективно осознающим существом. Свободная энергия, она, знаешь ли, просто так на дороге не валяется, и потому глупо бессмысленно транжирить ее там, где можно накопить...

Закончив есть, Мастер Чу сложил в пустой котелок наши миски и ложки, зажал в зубах его дужку и спустился вниз. Я остался, чтобы выпить чаю. Когда я спрыгнул на каменную плиту, он стоял по пояс в воде на одном из ее уступов и драил котелок пучком жестких водорослей.

- А почему ты после еды никогда ничего не пьешь? - поинтересовался я.

- Пить жидкость сразу после еды - глупо. Выпивая стакан воды за полчаса до еды, ты стимулируешь выделение желудочного сока или, говоря языком трактатов, "разжигаешь пищеварительный огонь". Время от времени запивая пищу небольшим количеством воды во время еды, ты способствуешь стабильности жидкой среды в желудке или "поддерживаешь пищеварительный огонь". А если ты выпиваешь жидкость после того, как закончил есть твердую пищу, ты разбавляешь среду в желудке или "гасишь пищеварительный огонь". Вряд ли целесообразно гасить пищеварительный огонь в тот момент, когда он нужнее всего... Логика отсутствует.

- С каких это пор ты начал руководствоваться формальной логикой типа "или да, или нет"?

- Хочешь, я открою тебе страшную тайну?

- Валяй...

- Все, что есть в этом мире, имеет право на существование. Более того, все, что есть в этом мире, в нем просто-напросто необходимо. Ибо для судеб мира решающее значение имеют каждая невзрачная пылинка и каждый замызганный микроб. Конечно, здесь есть вещи, которые большинству из нас очень не нравятся, однако они есть, и значит, они должны здесь быть. То, что исчерпало себя, отмирает и больше не возвращается. Но то, что есть - есть, и мы не можем с этим не считаться. Так что, чем огульно отрицать, не лучше ли разобраться в том, ЗАЧЕМ оно здесь, и по возможности воспользоваться им для своего развития? Потому, если логика типа "или да, или нет" существует, "значит это кому-нибудь нужно"... И, найдя для нее подобающее место в своем арсенале, мы можем извлечь из нее не такую уж никчемную выгоду... Все хорошо на своем месте и в свое время. Вот скажи мне, например, благотворительность - это хорошо или плохо?

- Ну-у, хорошо, наверное... Во всяком, случае, если рассуждать по-христиански, то - как бы всегда зачтется.

- Ха! Зачтется-то оно зачтется, да только вот не всегда со знаком "плюс"... Благотворительность тоже может быть греховной. Никогда об этом не думал? Все зависит от того, где, когда и как... "Подаянием можно считать то, что подано достойному человеку в надлежащем месте..." Это - из "Бхагавад-Гиты", кажется. Подавая профессиональному попрошайке в метро, в электричке или в подземном переходе, ты увеличиваешь общую сумму развращенности и свинства в мире людей... А заодно и количество дерьма в собственном кармическом багаже. В то же время, давая деньги Мастеру, художнику или сироте - настоящему, а не с полуграмотной бумажкой, текст на которой каждый день меняется в зависимости от обстановки - ты делаешь вклад в увеличение общей суммы духовности в мире, и, соответственно, в очищение своей собственной кармы... Еще раз: все хорошо на своем месте, главное - знать, что делаешь, и никогда ничего не возводить в разряд абсолютных догм... Так что моно-логика типа "или да, или нет" тоже иногда вполне уместна - как дополнение к бинарной логике типа "и да, и нет"...

Закончив мыть посуду, Мастер Чу сложил миски и ложки в котелок, пристроил его в неглубокой расщелине у края плиты, а сам поплыл к возвышавшемуся в середине бухты плоскому утесу и удобно устроился на нем, подставив солнцу живот. Я тоже подплыл к утесу, выбрался из воды и сел на камень рядом с Мастером Чу.

- Ты собирался рассказать мне о местах Силы... - напомнил я ему.

- Я помню, - сказал он. - Но прежде мне хотелось бы поделиться с тобой некоторыми соображениями относительно склонности человеческого ума к классификации и систематизации. Видишь ли, логический интеллект, которым мы привыкли руководствоваться в своих попытках объяснить мир, является инструментом очень ограниченным. Но он же представляет собой одну из самых сильных наших сторон, поскольку не дает окончательно запутаться в непостижимом многообразии повседневной реальности. Научившись классифицировать явления и систематизировать поток восприятия, человек формирует прочную основу, на которой может развиваться расширенное восприятие и самоосознание в более сложных пространствах, чем трехмерное пространство физического мира. При этом, естественно, склонность классифицировать и систематизировать переносится и на процесс постижения параллельных реальностей. А поскольку там многообразие явлений неизмеримо более непостижимо, чем здесь, в результате мы имеем поистине неисчислимое количество систем, классификаций и доктрин, каждая из которых достаточно агрессивно претендует на роль истины в последней инстанции, и, конечно же, ни в коей мере таковой не является. Потому к любым классификациям и системам должно подходить скептически и с изрядным чувством юмора. В том числе и к классификации мест Силы. В то же время, скептическое отношение к чему бы то ни было вряд ли может служить достаточной причиной для того, чтобы не воспользоваться сильными сторонами этого самого чего бы то ни было, если, конечно, таковые у него имеются... А теперь - о местах Силы. Как я уже говорил, под местами Силы понимаются географические точки, обладающие повышенной плотностью потоков Силы. Они бывают естественные и наведенные. К естественным местам Силы относятся те, в которых плотность потоков повышена вследствие естественных причин...

- Тонко, - съязвил я, - и, главное - как точно...

- И, что самое смешное - правильно... Если считать естественным то, что не имеет отношения к деятельности человека. Однако, если считать и человека естественным явлением для данной планеты, то все, что он делает и производит, также оказывается естественным... И грязный лязгающий трактор в зияющей ране развороченного карьера настолько же естественен, насколько естественна бабочка на цветке в нетронутом уголке дивного тропического острова... Опять-таки - всему свое место... И концептуальное противостояние бабочки и трактора - тоже вещь совершенно естественная... Равно, как и все вытекающие из него последствия... И вымирание от собственной тупости и лени, которое грозит нынешнему человечеству - тоже абсолютно натуральный исход тысячелетий иступленного бегства от самих себя... Н-да... Но вернемся к местам Силы... Естественные места Силы - точки с особым рельефом, узлы кристаллической решетки тела Земли, зоны с повышенной вулканической активностью, места падения небесных тел, особым образом сформированные выходы горных пород, участки со специфической растительностью, ну, и так далее. Кроме естественных, бывают еще так называемые наведенные места Силы - те, к образованию которых приложил руку человек. В этой категории выделяют две подкатегории - природные и собственно человеческие. Природные - возникновение которых обусловлено взаимодействием человека и природы. Например: был город, произошло извержение вулкана, город погиб, образовалось место Силы, обладающее отрицательным воздействием на человеческую энергетическую структуру, так как земля в этой географической точке запомнила ужас людей и их массовую смерть. Или - было место Силы, пришли люди и построили пирамиду, которая перераспределила изначальный поток, и в которую маги вложили свою силу. Качество Силы изменилось, место стало другим. Ну, и так далее... Собственно человеческие места Силы - те, которые были созданы людьми. Скажем, места кровопролитных сражений и массовых захоронений пагубно воздействуют на энергетическую структуру нормального человека, места, где жили святые и Мастера - благотворно... Или, вот наглядный пример из окружающей действительности: на атомной электростанции взорвался реактор, образовалась небезызвестная тебе Зона - место Силы налицо, и никто не знает, во что это выльется... Но, кроме как бы случайно образовавшихся человеческих мест Силы - обрати внимание, я сказал "как бы" - существуют места Силы, которые можно назвать "целевыми" или "специально обустроенными". Эти места обычно осознанно формируются магами для решения каких-либо собственных задач или же для создания в них запаса энергии того или иного типа, пригодного для употребления. Сила каждого места обладает присущим именно ему качеством и по своему воздействию на человека может быть как положительной, так и отрицательной, и даже нейтральной, то есть просто давать ему ничем не окрашенный энергетический импульс. Разумеется, многое зависит от того, какова личная сила самого человека. Для того, кто несет в себе преобладающий заряд грязной силы низших уровней пространства демонов, кладбище или, скажем, территория бывшего концлагеря может быть самым благотворным местом с точки зрения накопления энергии, ибо подобное притягивает подобное, в то время как на обычного нормального человека эти места действуют разрушительно...

- А то место, куда мы сегодня отправимся?

- Это обустроенное наведенное место, созданное многими поколениями магов на основе мощного естественного места Силы. Оно нейтрально, ибо основные его свойства обусловлены естественными факторами... Ты сам все увидишь, потерпи до вечера...

- Да я особо и не тороплюсь...

- Вот и хорошо...

- Купаясь и загорая, мы провели внизу еще пару часов.

Когда солнце добралось почти до зенита, Мастер Чу сказал:

- Пора...

Мы поднялись наверх. Мастер Чу оделся и натянул на ноги свои стоптанные кроссовки. Потом он еще раз взглянул на небо и решительным шагом двинулся на восток.

- Идем, - коротко бросил он через плечо, направляясь по склону холма в степь.

- А ты не хочешь по пути немного рассказать мне о своей тренинг-технологии? - поинтересовался я, шагая за ним.

- В каком разрезе? - не оборачиваясь, спросил он.

- Ну, например, с точки зрения принципов построения тренировочного алгоритма.

- А никакого алгоритма нет. Вернее, он есть, но только до тех пор, пока ты не научился из любого исходного состояния мгновенно входить в режим свободного созерцания Силы.

- Что это за режим?

- Вряд ли я сумею достаточно вразумительно его описать. Практика, в ходе которой ты управляешь ведущей тебя Силой... Судя по тому, как развиваются события, очень скоро ты познакомишься с этим режимом на собственном опыте.

- Хорошо, тогда расскажи мне об алгоритме, который используется до того, как приходит умение свободно пользоваться этим режимом.

- Зачем это тебе?

- Должен же я иметь хотя бы приблизительное понятие о том, что мне предстоит.

- Не думаю, что ты его получишь, но если тебе так хочется - пожалуйста, могу рассказать.

- Сделай милость...

- Сами по себе упражнения - только половина техники, а может, и еще меньше - процентов тридцать. Вторая часть - это то, в какой последовательности они выполняются и какими переходными движениями и действиями соединены друг с другом. Человек может с невиданным усердием тренироваться буквально до умопомрачения, загоняя себя в самые изощренные углы и используя самые правильные упражнения, но если при этом он не умеет совмещать их друг с другом, то есть не владеет тем, что, собственно, и составляет технологию тренировки, то даже за многие годы он вряд ли хотя бы на шаг продвинется по пути развития упорядоченного осознания. Все дело в законах взаимодействия плотного и тонкого, в точном знании точек перехода энергии с уровня на уровень. Учесть их можно только одним-единственным способом - в режиме свободного созерцания Силы выстроить упражнения в корректно организованные слитные последовательности. У меня есть целый набор сформированных таким образом тренировочных комплексов - "физкультурных", психоэнергетических и чисто психотехнических. И я намерен постепенно передать тебе их все, объяснив тонкости техники выполнения, принципы построения и технологию применения. А затем на этой основе тебе предстоит научиться входить в режим свободного созерцания Силы и построить свои собственные последовательности... Ну, и плюс еще динамические техники - ходьба и плавание, совмещенные с определенными схемами дыхания... Их я тоже тебе передам. Так, на всякий случай - вдруг пригодятся... Общий же принцип тренировки такой: накопить в энергетической структуре максимум свободной энергии, равномерно распределить ее по уровням, а затем сосредоточить в тех потенциальных точках, где она может быть развернута в новые органы и отделы тонкого тела, воплощающие в себе функции более высокого уровня сознания - это достигается с помощью физических и дыхательных упражнений - асан и пранаям. Затем нужно научить энергетическую структуру и сознание пользоваться своими новыми возможностями для расширения диапазона восприятия, постижения Мира и накопления упорядоченного самоосознания. Это осуществляется с помощью техник управления вниманием - динамического и статического созерцания. Это так - вкратце...

И Мастер Чу надолго замолчал.

Мы шли очень быстро, все больше удаляясь от моря, которое осталось у нас за спиной. После того, как в одном из каньонов мы нашли источник и набрали полные фляги питьевой воды, Мастер Чу больше ни разу не спустился ни в одну низину, а шагал, выбирая извилистый путь по гребням холмов. Ни я, ни он не произносили ни слова. Прошел час, другой, третий, а мы все шли и шли безостановочно под палящим солнцем, переходя с холма на холм и поднимаясь все выше по выжженной зноем степи, полого восходившей к восточному горизонту.

- Не пей много, - сказал Мастер Чу, когда я в очередной раз отвинтил крышку своей фляги, чтобы напиться. - Лучше время от времени делать один-два небольших глотка, чем сразу выпить стакан. Не только сейчас - вообще... Вода - жизнь, и пить ее желательно много. Литра два-три в день. Но только очень маленькими порциями - по одному-два глотка. Зато часто... Тогда получится много, однако без лишней нагрузки на организм... За один раз нахлебаться воды, так, чтобы брюхо распухло - в этом хорошего мало...

Когда мы подошли к высокому холму, за которым, казалось, не было больше ничего, уже почти наступил вечер. Мы поднялись на вершину, и я огляделся. Это была самая высокая точка полуострова. Бесконечные нисходящие цепи округлых пологих холмов, разделенные мягкими изгибами каньонов, растекались от нас во все стороны, образуя правильную пятилучевую звезду, в центре которой словно сходились вершины пяти гигантских треугольников. На некотором расстоянии от центра звезды, в котором мы находились, между ее лучами возникали новые цепи, дальше - еще и еще, они причудливо извивались, пересекались, сходились, расходились, и у горизонта превращались в хаотическое скопление округлых вершин, разделенных темными разводами каньонов и неглубоких распадков. Однако самые высокие и на удивление прямые цепи холмов просматривались во все стороны до самого горизонта. Они образовывали как бы скелет всей этой фантастической структуры - все ту же пятилучевую звезду.

- Смотри, - сказал я Мастеру Чу, - какая правильная звезда. Словно эти холмы выстроены друг за дружкой по какому-то чертежу. В первый раз такое вижу. И вообще я здесь впервые - никогда еще не заходил так далеко в степь, и даже не знал, что на полуострове есть такое место.

- Это - центральная точка, самый пуп этих краев. Я же говорил тебе, что приведу тебя на место Силы, основные свойства которого обусловлены естественными факторами.

- Трудно поверить, что окружающие холмы - это естественный рельеф.

- Почему?

- Слишком правильная геометрия. Как будто здесь потрудился чей-то разум.

- Земля - живое существо. И вполне разумное. Она обладает собственным осознанием, и ее тело организовано по законам жизни. Пятилучевая симметрия, если верить Вернадскому - привилегия организации живых структур. Этот холм находится в точке входа-выхода потоков стационарного кольца. Таких точек на Земле не так уж мало, они являются чем-то вроде узлов кристаллической решетки тела планеты, многочисленные грани которой представляют собой треугольники.

- Что такое стационарное кольцо? - спросил я.

Если человек накапливает количество свободной энергии, достаточное для того, чтобы расширить восприятие за пределы трехмерного физического мира... - начал Мастер Чу, как мне показалось, довольно-таки издалека.

- Он обретает возможность видеть магическую силу ци, - перебил я, почему-то вспомнив полковничью папаху Альберта Филимоновича.

- Ну да, и если он, обладая способностью видеть тонкое, взглянет на Землю из космоса, то увидит, что она находится как бы на пересечении неисчислимого множества энергетических лучей. Вся планета будет похожа на шарообразную щетку, образованную лучами света. Некоторые из них - очень мощные и устойчивые - пересекаются с поверхностью планеты в строго фиксированных точках и всегда входят в нее перпендикулярно. Это - так называемые стационарные лучи, являющиеся составными частями каркаса энергетической структуры самой планеты. Их немало, но и не так уж много. Остальные, их - подавляющее большинство, не столь мощны и являют собой неудержимо копошащуюся текучую массу разноцветных световых нитей - это индивидуальные лучи живых существ и растений. Стационарные лучи первичны - благодаря им возможно существование планеты, как целостного организма. В то же время сами эти лучи существуют вследствие концентрации в данной части пространства энергии, на основе которой развивается жизнь планеты и формируется ее тело. Индивидуальные лучи вторичны - они существуют благодаря существованию планеты, и каждый из них является сердцевиной энергетической структуры индивидуального живого существа. Каждое существо формирует свой луч, стягивая в него энергию пространства, и оказывается как бы на него нанизанным. Если есть индивидуальный луч, то обязательно есть и соответствующее ему живое существо, если есть существо, то оно непременно имеет свой луч. Там, где существ нет, имеется только Универсальная творческая среда - пространственный поток Силы ХА-ТХА, образованный взаимодействием Универсальных потоков Изначальной Силы - восходящего ТХА или Инь и нисходящего ХА или Ян. Индивидуальные лучи пересекаются с поверхностью планеты под самыми разными углами, иногда вообще лишь касаются ее и непрерывно мечутся, сопровождая все движения существ, которые те совершают в процессе своей жизнедеятельности. Соответственно, пространство Вселенной заполнено бешеной свистопляской энергетических лучей, концы которых теряются в бесконечности. Однако, если тебе удастся отследить, куда все-таки уходят эти лучи, ты обнаружишь, что они - вовсе не прямые, а являются как бы многомерными кольцами бесконечного диаметра, в пределе бесконечности пространства Мира замкнутыми на самих себя. По каждому из колец энергия течет в двух направлениях. У поверхности земли это выглядит как два противонаправленных потока энергии противоположного качества - нисходящий из Космоса сквозь поверхность Земли к ее центру концентрированный поток мужской Изначальной Силы ХА, и восходящий из центра Земли сквозь ее поверхность в Космос концентрированный поток женской Изначальной Силы ТХА. Оба потока в кольце вихреобразно закручены относительно их продольной оси по часовой стрелке, если смотреть в направлении их движения. Таким образом, направления вращения восходящего и нисходящего потоков противоположны. И, что самое главное, за счет локальной концентрации энергии, образующей тело планеты в случае стационарного кольца и тело существа в случае кольца индивидуального, эти потоки немного смещены по фазе спирального вращения. Два вложенных друг в друга гигантских энергетических кольца как бы сдвинуты друг в друге относительно своего общего центра. Если бы этого не было, они аннигилировали бы, взаимно компенсировав друг друга. А за счет смещения они равновесно сосуществуют. Энергия же их взаимного стремления к компенсации образует ХА-ТХА-поток Космической Силы Универсальной среды созидания, дающей начало формированию каркасов энергетических структур объектов мира проявленного творения. Универсальная среда созидания существует во всем окружающем планету пространстве, равно как и потоки Изначальной Силы. Но в стационарных кольцах энергия этих потоков достигает чудовищной концентрации, поэтому точки их входа-выхода являются могущественными местами Силы. Энергетический каркас планеты напоминает своего рода кристаллическую решетку. Стационарные кольца пересекаются с нею в ее узловых точках. Именно это я имел в виду, назвав место, в котором мы находимся, точкой входа-выхода потоков стационарного кольца.

Было очень тихо, красновато-золотистый цвет залитых лучами низкого солнца холмов, погруженных в странный рисунок синевато-коричневых впадин рождал ощущение могучего покоя. Далеко на западе под солнцем поблескивала оранжево-розовая полоска моря.

На самой вершине холма в неподвижном предзакатном воздухе возвышались остатки каких-то древних стен, сложенных из больших блоков ракушечника правильной прямоугольной формы. Эти стены когда-то ограждали нечто, бывшее, по всей видимости, небольшой крепостью. Внутри она имела несколько уровней - вымощенных ноздреватыми белыми плитами ровных площадок, соединенных между собою остатками каменных лестниц и с четырех сторон уступами сходившихся к самому верхнему уровню - небольшой площадке на макушке холма. Там были еще развалины каких-то внутренних стен, перегородок, проходов, но я не стал их рассматривать: краеведение и археология никогда меня особенно не влекли. Кроме того, внимание мое мгновенно приковала к себе большая каменная глыба - она возвышалась в самом центре верхней площадки и напоминала вырубленный из монолитного камня обращенный к западу громадный белый трон с широкой ровной площадкой для сидения и высокой - около трех метров - спинкой. Мне стало ясно, что именно это сооружение являлось целью нашего похода. Оно было живым, я чувствовал, как от него расходятся волны чего-то, что можно было бы назвать фантастической силой, если бы оно не было столь абстрактным и никаким. Созерцание правильных прямоугольных форм этой каменной глыбы порождало во мне чувство безграничной отрешенности и всеобъемлющего понимания.

Мастер Чу поднялся к трону и сел на него, сложив ноги в полный лотос и закрыв глаза. У меня тут же возникло ощущение, что он и это каменное сооружение - две части одного целого, нашедшие, наконец, друг друга после долгих-долгих лет или даже веков стремления к воссоединению.

Солнце спускалось все ниже, водный горизонт под ним с каждым мгновением делался все более пронзительным. Мастер Чу открыл глаза, выпрямил ноги и встал.

- Работает, - сказал он. - Столько веков прошло, а он - как новенький.

- Кто - как новенький? - спросил я.

- Да стул этот... Если верить легенде, эту крепость основал кто-то из учеников Пифагора, якобы покинувший Элладу еще до того, как у его учителя возникли проблемы... Он пришел сюда из Колхиды, перевалив через горы и обогнув море по персидскому берегу, куда прибыл с попутным кораблем. Он же и соорудил трон в точке выхода стационарного потока. С тех пор многие поколения магов и колдунов использовали это место, добавляя свою энергию к его естественному могуществу.

- Положительную или отрицательную? - осторожно спросил я.

- Мне было ясно, что он привел меня сюда ради взаимодействия с силой этого места, и мне вовсе не хотелось вляпаться в какую-нибудь газетную историю с черно-магическими раскладами и непредсказуемым развитием параноидального сюжета.

- Всякое бывало, - уклончиво ответил он. - Все не так однозначно. И потом, энергия - это просто энергия. Качества ее проявлениям придает осознание, превращающее ее в Силу.

- Ну...

- Что "ну"?

- Маги, которые вкладывали сюда свою энергию - они ведь вкладывали то, что было "оформлено" их осознанием, верно?

- В общем, конечно, так оно и было... Они приносили сюда свою силу, запасали ее в кольце и брали отсюда, когда им была нужна срочная энергетическая "подкачка". Но концентрация энергии Универсальных Сил в стационарном кольце этого места настолько высока, что любые информационные наводки мигом стираются, энергия модулируется вибрационными характеристиками Универсальных потоков и просто вливается в кольцо, становясь его энергией. А само по себе это кольцо - никакое. На нашей стороне Земли в нем преобладает восходящий поток, поэтому оно является местом Силы ТХА. И ничего более.

- Но разве личная сила каких-то несчастных магов может как-либо повлиять на количество энергии в планетарном кольце Силы?

- О-о! Может, и еще как! Ведь я говорил о многих поколениях магов, а среди них были и те, кто обладал силой планетарного масштаба. Ты недооцениваешь возможности человеческих существ. Даже сейчас на планете живут мастера, личной силы каждого из которых хватило бы, чтобы увеличить энергию стационарного кольца в несколько раз. То, как живет планета и насколько она здорова как космическое существо, очень сильно зависит от характера взаимодействия ее собственного осознания с осознанием населяющих ее существ, в особенности - энергетически наиболее могущественных из них. А таких - не так уж много. Ведь существа - это центры, которые накапливают упорядоченное самоосознание. И развитие планетарного самоосознания полностью определяется функциональной эффективностью систем, образованных взаимодействием осознаний обитающих на планете существ с осознанием самой планеты.

- Минуту назад ты говорил, что информационные наводки быстро стираются, - сказал я, - а теперь утверждаешь, что маги могут существенно влиять на энергию кольца. Ты сам себе противоречишь.

- Ничуть. Энергия и информация - отнюдь не одно и то же. Существуют приемы, например - внутренняя улыбка, которые позволяют даже самую разрушительную энергию преобразовать в пригодную для употребления, изменив информационные характеристики потока. Это доступно любому человеку, тем более - планете, существу, обладающему на значительно более высоком уровне организации. Земля все время улыбается себе. Иначе ее уже давно разорвало бы на мелкие кусочки от того, что творят с ее осознанием обитающие на ней существа...

Мастер Чу немного помолчал.

- Да, здесь ничто не изменилось, - задумчиво произнес он. - Это место сохранило все свое могущество...

- А как же археологи? - поинтересовался я. - Неужто они сюда не добрались?..

- Почему не добрались - добрались. И даже кое-что успели восстановить до того, как империя развалилась и экспедиционное дело заглохло по причине отсутствия финансирования. Однако на свойствах трона это никак не отразилось.

- А ты откуда знаешь, какими были его свойства раньше?

- Ты - тоже знаешь, просто пока не помнишь... Иди сюда.

Я подошел.

- Садись, - велел он.

Заметив, что я суеверно колеблюсь, он добавил:

- И побыстрее, пока не зашло солнце.

Когда мы шагали по степи, мне было жарко, я снял с себя всю одежду и шел голым в одних кроссовках на босу ногу, надев плавки на голову, чтобы не схлопотать солнечный удар, и неся спортивные штаны, флягу и футболку в руках. Теперь я надел плавки на надлежащее место, натянул штаны и хотел было надеть футболку, но он не позволил.

- Тебе не будет холодно, это я могу гарантировать, - сказал он, - снимай кроссовки и влезай на стул.

Я уселся на площадку трона - стула, как называл его Мастер Чу.

- Сложи ноги в полный лотос, правая нога - сверху. Руки - в замок воли. Соединенные кисти положи на скрещенные голени и расслабься. И не в коем случае не размыкай рук, что бы ни случилось, иначе будет очень плохо.

Я умел сидеть в позе полного лотосового креста - с фиксирующими друг друга скрещенными голенями. Альберт Филимонович научил меня этому еще в самом начале, когда я только-только пришел к нему в зал. Я тогда сопротивлялся и говорил, что йогой заниматься не желаю, потому как пришел к нему, чтобы стать бойцом. На это Фигнер возразил, сказав, что многие даосы и дзенские мастера используют полный лотос. Его слова меня убедили, и я довольно быстро научился сидеть в лотосе, хотя тогда вряд ли отдавал себе отчет в том, кто такие даосы и чем дзенские мастера отличаются от мастеров каратэ и кунг-фу. Но Мастер Чу всего этого знать не мог, и я был абсолютно уверен в том, что он ни разу не видел, как я выполняю лотос. Предложить же неподготовленному человеку сесть в лотос - это чревато очень неприятными последствиями. Вряд ли он мог так поступить. Поэтому я спросил:

- Откуда тебе известно, что я могу сидеть в лотосе?

- А разве ты не можешь?

- Могу, - согласился я и добавил, - но не слишком долго.

- Вот в этом я как раз не уверен, - с лукавой усмешкой сказал он. - Впрочем, сейчас посмотрим.

- Объясни мне еще, что такое замок воли, - попросил я, поскольку этот термин услышал от него впервые в жизни.

Обычный полный кистевой замок, но указательные пальцы выпрямлены и плотно сложены вместе. Его еще называют символом или жестом завершенности потока.

- Почему?

- Он собирает все потоки Силы энергетической структуры человека в один суммарный поток - поток личной воли. Направляя его с помощью этого замка ты, при достаточно высоком уровне энергии - или личной силы - можешь даже разрушать металлические конструкции и поражать врагов на огромных расстояниях. Или формировать ситуации, уже известным тебе способом организуя устраивающие тебя стечения случайных обстоятельств. Можешь также, дистанционно воздействуя на точку, в которой внешний кокон другого человека стягивается к лапам его сердечного дракона, заставлять даже совершенно не знакомых с тобой людей принимать нужные тебе решения и совершать необходимые для тебя поступки. Причем никому из них и в голову не придет, что он - зомби, марионетка на ниточке чужой воли. Они будут уверены, что действуют по своему собственному желанию. Так можно обрабатывать даже тех, кто вообще не имеет понятия о твоем существовании. Это - очень тонкий и мощный прием. Сильные маги довольно часто его используют. Если же ты, обратив внимание внутрь себя и зафиксировав его в области пупка или внутри головы на уровне межбровья, закрываешь потоку Силы выход сквозь замок воли, ты можешь достичь огромного прироста личной силы - чудовищной концентрации энергии в твоей энергетической структуре. При корректной организации взаимодействия с внешними потоками Силы, эта концентрация в некоторых случаях может оказаться достаточной даже для того, чтобы твое физическое тело начало левитировать.

- Летать, что ли?

- Ну да. Это может быть признаком накопления в энергетической структуре огромного количества энергии, хотя и не считается особо высоким уровнем осознанного контроля личной силы. Куда сложнее совершать действия тонкие и со стороны совершенно незаметные, чем устраивать грубые и жесткие магические демонстрации. Тем не менее, в наглядности такому индикатору накопления энергии, как левитация, отказать трудно... Однако давай не будем отвлекаться. Придвинься вплотную к спинке трона. Теперь наклонись немного вперед, чтобы ягодичные мышцы вышли из-под седалищных костей и промежность оказалась открытой в сторону центра Земли. Хорошо. Теперь сядь ровно, вытяни позвоночник вертикально вверх, расслабься и смотри прямо на солнце.

Он замолчал. Прошло несколько минут.

- Хорошо, - снова заговорил он. - Теперь начинай замедлять дыхание, растягивая, насколько возможно, выдох и вдох. Дыхание должно быть непрерывным. Из вдоха незаметно даже для тебя самого начинает вытекать выдох, а в предельно полный, но ни в коем случае не напряженный, выдох сам по себе вливается вдох. Ты почти не отдаешь себе отчета в том, в какой именно момент одна фаза дыхательного цикла сменяется другой. Ненавязчиво наблюдая за дыханием, ты просто замечаешь, что смена произошла. Никаких задержек, никаких пауз, никаких остановок. Тихо и непрерывно. И как можно медленнее. Замедляй дыхание постепенно, пока оно не сделается почти совсем незаметным. А потом просто забудь о нем, пусть течет само по себе, как ему захочется. Пока дыхание замедляется, внимание твое должно быть приковано к центру живота. Глаза при этом держи открытыми и смотри на солнце. Когда ты прекратишь наблюдать за дыханием, закрой глаза и перенеси фиксацию внимания на середину лба, а минут через десять отпусти и внимание тоже, позволив ему направлять свой луч туда, куда оно само пожелает. Эту технику называют растворяющимся дыханием. Лучшего способа погрузиться в безмолвное созерцание не существует. Начинай, у нас очень мало времени. Нужно успеть до захода солнца.

- Успеть что?

- Ввести тебя во взаимодействие с восходящим потоком стационарного кольца - здесь он преобладает над нисходящим, я уже говорил, что эта точка - место женской Силы ТХА.

- Тогда должна быть точка, где все наоборот... - не удержался я от соблазна показать, что тоже не лыком шит.

- Да, - подтвердил он, - мужская точка на противоположной стороне планеты, там где находится второй вход-выход этого же стационарного кольца. Замолчи и дыши...

Я делал все, как он говорил, но ничего не происходило. Мне просто было очень приятно сидеть, глядеть на солнце и молчать.

Когда солнце коснулось горизонта, он сказал:

- Стоп... Встань и спрячься от солнца за троном.

- Почему? - спросил я.

- Быстрее, - приказал он. - Иначе заходящее солнце унесет с собой твою силу.

Я выпрямил ноги, которые уже порядком затекли, кое-как сполз с трона и уселся на землю с восточной его стороны. Мастер Чу присел рядом.

Теперь нужно ждать темноты, - сказал он. - Мы сможем продолжить только тогда, когда ночь раскинет свои крылья над этой частью Земли.

- Чего-чего?! - переспросил я. - Какие крылья, что это с тобой?..

- Ляг на спину и расслабься, - велел он.

- Когда он разбудил меня, небо над нами было сплошь усеяно звездами.

- Пора, - сказал он. - Уже полночь. Садись на трон и начинай дышать. Делай все, как я говорил вечером и не задавай вопросов.

- А солнце? - спросил я, не совсем еще придя в себя после крепкого сна. - На что мне теперь смотреть?

- Ни на что. Просто закрой глаза.

- Как скажешь...

Я взобрался на трон и принялся дышать. Сначала все шло точно так же, как на закате, и ничего не происходило. Но потом в какой-то момент я вдруг провалился в себя. И оттуда обнаружил, что больше не дышу. Дыхание исчезло совсем, я не задерживал его, не перекрывал голосовую щель, оно просто перестало дышаться само по себе, и что-то словно огромным шприцем вытянуло из моих легких жалкие остатки перенасыщенного углекислотой воздуха. Я несколько обалдел и, не дыша, принялся созерцать пространство внутри себя. Там было что-то оранжевое и теплое, но очень неплотное. Потом я ощутил, что камень подо мной начал нагреваться в той точке, где я касался его промежностью. У меня возникло странное ощущение - словно из-под поверхности камня кто-то приставил к моему телу парикмахерский фен и включил его на полную мощность. Я чувствовал горячую струю воздуха, которая врывалась в мое тело сквозь раскаленную точку в самой середине промежности. Мне даже казалось, что я слышу характерное жужжание работающего фена. Через некоторое время загадочный фен прогрел промежность настолько, что в ней распустился огненный цветок. Я видел его внутри себя - красивый световой цветок с желтой серединкой и четырьмя лепестками рубинового цвета. Удивительнее всего было то, что я воспринял это как нечто совершенно естественное и вполне само собой разумеющееся. Цветок, как цветок... Тепло - вот он и вырос. Фен, однако, не унимался, и даже наоборот. Жужжа несколько громче, он усиленно вдувал в меня струю горячего воздуха. Она направлялась вверх, пронзая самый центр четырех-лепесткового цветка. Вдруг серединка цветка схлопнулась, и он превратился в большую розетку из четырех красных листиков, острые кончики которых были обращены вверх. Из центра этой розетки вытянулся сверкающий слепяще-белый стебель, и на нем распустился второй цветок - с шестью оранжевыми лепестками и жемчужно-белой серединкой. Он находился уже где-то на уровне самой верхней точки основания полового органа. Фен под моей промежностью вдруг трансформировался в исходящий откуда-то из самой середины тела Земли луч черно-синего света, по которому в тело вливалась плотная горячая дрожащая электрическими вибрациями струя необжигающего пламени. Этот луч словно был бесконечно протяженным корнем выросшего во мне дивного огненного цветка с розеткой красных листьев у основания белого стебля.

Жужжание становилось все более явственным, к нему примешивались какие-то новые звуки, температура цветка повышалась и, наконец, цветок превратился в розетку из шести листьев оранжевого цвета, из нее вытянулась новая часть стебля и где-то в середине моего живота на этом стебле возник большой желтый цветок с десятью лепестками и яркой оранжево-лимонной пирамидально вытянутой вверх до самого солнечного сплетения граненой серединкой.

Жужжание сделалось невыносимо громким и превратилось в самый настоящий белый шум - в нем словно соединились все возможные в этом мире звуки. Серединка цветка схлопнулась, образовав стебель, лепестки трансформировались в листья, и новый - двенадцатилепестковый - цветок распустился по той же самой схеме в моей грудной клетке точно на уровне сердца. Я почувствовал, как вздрогнул и радостно встрепенулся прижавшийся к позвоночнику заспинный дракон. Теперь из бесконечного корня, по которому в мое тело струилась странная сила, рос довольно высокий световой цветок с тремя розетками листьев, обращенных острыми кончиками вверх. Двенадцать лепестков этого цветка были изумрудно-зелеными, а серединка... Серединки не было вообще, вместо нее я видел внутри себя шестигранное пространство пронзенной белым стеблем дымчато-серой пустоты. Сквозь это пространство я заметил, как внизу - вокруг первой, второй и третьей розеток листьев - возникла сложная геометрическая фигура, составленная неисчислимым множеством образованных тонкими разноцветными лучами треугольников, пересекавшихся друг с другом наподобие объемной многолучевой звезды. Потом в никакой серединке верхнего цветка засверкали золотые молнии, он схлопнулся, превратившись в розетку зеленых листьев, и я перестал видеть геометрическую звезду в нижней части своего туловища.

Белый стебель пронзил изумрудную розетку и вытянулся вверх. На уровне горла он собрался в шарик, который взорвался свистящим шипением и выплеснул из себя дивный ярко-голубой цветок с пурпурно-рубиновой серединкой. Просуществовав буквально мгновение - по крайней мере, так мне показалось - этот цветок превратился в розетку голубых с рубиновыми прожилками листьев. Их было много - не меньше пятнадцати. Я почему-то решил, что их должно быть шестнадцать.

Когда белый стебель показался над голубыми листьями, жужжание сменилось глубоким протяжным гулом, похожим на далекий звон громадных колоколов. В самом центре головы возник золотисто-белый кристалл. Он был нанизан на стебель. Из него выплеснулись два горизонтальных луча глубокого прозрачно-синего света. Один вырвался наружу сквозь межбровье, второй - сквозь расположенную симметрично межбровью точку на затылке в области мозжечка. Видимо, где-то в бесконечности каждый из этих лучей раздваивался и изгибался, потому что оба они возвращались справа и слева, входили в голову над ушами и замыкались внутри кристалла. Потом я увидел, как они свиваются внутри кристалла в серебристую спираль, которая поднималась вверх, втягивая в себя белый стебель. Когда стебель изнутри черепа коснулся макушки головы, произошло нечто совершенно фантастическое.

Я ощутил совершенно физическое давление изнутри на крышку черепа, сила которого была направлена вертикально вверх. Оно очень быстро усиливалось и скоро достигло совершенно нестерпимой величины. Я начал бояться, что еще чуть-чуть - и эта сила оторвет мне голову или проломит череп наружу. Но голова не отрывалась, и череп оставался целым. Вместо этого сила внутреннего давления начала приподнимать меня на сидением, вжимая голой спиной в камень спинки трона. Я чувствовал, как, отталкиваясь от самого центра Земли, мощный луч силы заставляет мое тело взлетать все выше и выше, а шероховатый камень спинки трона сдирает кожу на лопатках. Теплые струйки крови потекли вниз по спине, голова раскалывалась от невыносимого давления, расстояние между моим телом и сидением трона неуклонно увеличивалось. И тут я услышал, как Мастер Чу, вспрыгнув на трон, резко и очень громко щелкнул пальцами у самого моего лица. Звук словно вышиб откуда-то некую пробку. Давление в голове мгновенно упало, и я рухнул обратно на трон, больно ударившись седалищными костями о твердый камень.

- Вот черт, - прошептал Мастер Чу, - под зад нужно было что-то подложить...

От удара снизу вверх по стеблю светового цветка прокатился шарообразный импульс. Когда он достиг макушки головы, крышка черепа вспыхнула фиолетовым и из нее во все стороны веерообразным снопом брызнули радужные лучи - их было множество, сотни и сотни. Стебель огненного цветка вырвался вертикально вверх и пронзительной нитью протянулся в бесконечность неба. Потом наступила тишина, и все разом растворилось в пространстве света - золотисто-белого с радужными сполохами - он был мне уже знаком, когда-то давно я видел его во сне. Я слился с этим светом, растворился в нем и сам превратился в бесконечно протяженное во всех направлениях пространство единого света.

 

 

ОСТАТОЧНЫЙ ПОДАРОК СИЛЫ ЗЕМЛИ

 

Я не знал, сколько все это продолжалось - такой вещи, как время, там не было вовсе. Очнулся я от того, что весь свет каким-то чудесным образом сжался в плотный огненный шар и собрался внутри звездообразной геометрической структуры в нижней части моего туловища - кроме нее, от огненного цветка ничего не осталось. Потом и эта структура втянулась в шар, который удобно примостился, улегшись на что-то в середине моего живота - чуть ниже пупка.

Я открыл глаза. Была уже глубокая ночь. Затмевая свет звезд, в угольной синеве безоблачного неба висела полупрозрачная изумрудно-белая луна. Я взглянул на часы, нажав на кнопку подсветки циферблата. Два двенадцать. Помогая себе руками, выпрямил одеревеневшие в лотосовом кресте ноги. На то, чтобы восстановить в них нормальное кровообращение и встать, мне потребовалось минут десять. Каменные плиты под ногами были мокрыми от росы. Я вытащил из кармана спортивных штанов носки, надел их, влез в кроссовки, тщательно завязал шнурки и натянул влажную футболку.

Я посмотрел на спинку трона. Следы крови на ней начинались очень высоко - метрах в двух от сидения.

- Это что - там была моя спина?! - изумился я.

- Ну да, - ответил он. - Насилу успел тебе крышку открыть. А то ведь так бы в небо и уволокло... В Тибете вон мужики себя за талию цепями к пенькам привязывают...

- А ты откуда знаешь?

Видел. У них там в горах целые общины есть, в которых главная цель тренировки - взлететь повыше. Уперся головой в потолок храма - значит, готов к самостоятельному пути, можешь идти из общины на все четыре стороны. И цепь на прощание дают - чтоб ненароком вовсе не улетел...

Я озадаченно почесал за ухом, не зная, как отнестись к его словам. Если бы это был Фигнер, я бы однозначно решил, что он меня разыгрывает... Впрочем, этот - тоже в известной степени не без чувства юмора. С другой стороны, мой зад весьма ощутимо побаливал после удара, а спина неприятно саднила...

- Ладно, - сказал Мастер Чу, - это место дало тебе все, что ты в твоем нынешнем состоянии мог у него взять. А сейчас нам нужно идти обратно. До восхода солнца остается еще почти пять часов. Я думаю, мы успеем.

И он начал быстро спускаться с холма. Я последовал за ним. Ярко светила луна, и все вокруг было видно почти как днем. Дойдя до подножия холма, он не стал подниматься на противоположный склон, а свернул направо и двинулся дальше по дну каньона.

- Успеем - что? - поинтересовался я через некоторое время.

- Вернуться в бухту и кое-что предпринять прежде, чем солнце появится из-за горизонта.

- Предпринять?

- Я должен научить тебя некоторым действиям, а ты - выполнить их в течение того времени, пока солнечный диск будет выходить из-за края земли. А потом сразу же прыгнешь в воду. Это зафиксирует и на некоторое время закрепит новое состояние твоей энергетической структуры.

- А чем оно отличается от того, что было прежде? Шаром, который поселился у меня в животе?

- Не только. Кстати, этот шар там вовсе даже не поселился. Он жил там всегда, поскольку является ключевым энергетическим центром всего твоего существа. Это - поле нижнего света. Концентрация энергии в нем - тот фактор, которым обусловлен фазовый сдвиг потоков в твоем индивидуальном кольце силы. Благодаря существованию поля нижнего света ты живешь, вследствие его определенных свойств в нем концентрируется преимущественно женская Сила ТХА, и в твоем большом кольце Силы преобладает мужской ХА-поток. У женщин - все наоборот. Так что такой шар есть у любого человеческого существа - вся энергетическая структура человека развивается из него. Просто из-за бездарного образа жизни у обычного человека плотность энергии в этом центре, как и во всех остальных, довольно низкая, и он выпадает из поля человеческого внимания... Сейчас я попробую наглядно тебе объяснить, чем твое энергетическое состояние в настоящий момент отличается от прежнего.

Мастер Чу остановился и огляделся.

- Видишь вон тот куст? - спросил он. - Дотронься до него...

Я направился было к кусту, сверкавшему в лунном свете крупными каплями росы, которыми были усыпаны кончики его тонких причудливо изогнутых и сплетенных между собой ветвей, но Мастер Чу остановил меня.

- Стоп, - сказал он, - дотронься до него прямо отсюда.

От того места, где мы стояли, до куста было не меньше десяти метров.

- Как это?.. - с недоумением спросил я, и тут же осознал, что ответ на этот вопрос мне известен.

Плавным движением я вытянул правую руку по направлению к кусту. Как-то само собой получилось, что кисть ее при этом двигалась по очень сложной криволинейной траектории. Словно мое тело знало, каким должно быть движение, приводящее в действие энергетический шар, покоившийся в середине моего живота. Из шара вытянулось нечто, напоминавшее щупальце. Сквозь середину ладони и пальцы я выстрелил это щупальце наружу и мягко, словно медленно развивающимся кнутом, зацепил им одну из веток. Куст вздрогнул, и с него посыпались капли росы.

Я не знал, как я это сделал, воля управляла телом, не пользуясь услугами той части моего существа, которую я всегда считал своим истинным "я"! Часть сознания, обычно руководившая моими мыслями, побуждениями и действиями, - тот я, который был самим собой во всех прежних событиях моей жизни, оказался просто-напросто ненужным посредником между волей и телом. И этот посредник спасовал, когда дело дошло до совершения самого фантастического действия из всех, какие мне только доводилось предпринимать в этой жизни! Я был в шоке, и не преминул тут же сообщить об этом Мастеру Чу.

- А ты попробуй - дотронуться до того же куста без помощи рук - серединой лба, например... - посоветовал он вместо того, чтобы что-нибудь объяснить и как-то меня успокоить.

Мое тело застыло в неподвижности, а из туловища сквозь линию, проходившую посередине моего лба от переносицы к волосам, вытянулся плоский вертикально расположенный язык чего-то. Основанием этого языка был все тот же огненный шар в животе. Щупальцеобразно извиваясь и скручиваясь в вытянутую пространственную спираль, язык протянулся от середины моего лба к кусту и еще раз встряхнул его ветви. Я услышал, как в сухой траве под кустом прошелестели упавшие капли. И в этот раз действие моего тела было сугубо действием воли. То, что я привык считать своим сознанием, не принимало в нем никакого участия. Было только желание и волевой импульс. Впрочем, нет. Это не было желание. Желание не бывает никаким. Это было намерение, поскольку только оно может быть отрешенным. Я не знал, откуда мне это известно, но явственно ощущал, что теперь понимаю, в чем различие между желанием и намерением. Желание принадлежит исполнительным аспектам человеческого существа и является как бы прихотью раба. Оно генерируется в сознании - в той его части, которая связана со сферой эмоций. Намерение принадлежит собственно первооснове человека - его Духу, оно формируется нашим истинным "Я" - тем, для кого и энергетическая структура, и воплощенное в ней сознание - не более чем инструменты. Самоосознание Духа и намерение - явления одного порядка.

Прекрасно, - прокомментировал результат моего действия Мастер Чу. - А теперь встряхни-ка ты этот куст прямо из живота. Там еще осталось немного росы...

Я тут же выполнил то, что он велел. Мощный круглый спирально скрученный поток вырвался из моего тела сквозь поверхность живота вокруг пупка и тугим вихрем захлестнул серебрившийся в лунном свете куст. Целый дождь тяжелых капель зашелестел по траве.

В результате этого действия шар внутри живота стал значительно менее плотным. Я ощутил легкий приступ тошноты.

- Дыши! - приказал Мастер Чу. - Тебе нехорошо, потому что ты потерял много энергии. Те, кто занимается дистанционными воздействиями, так сказать, "профессионально", например - мастера цигун, используют несколько иной прием. Они не сворачивают тонкие энергии в более плотные, а наоборот - трансформируют грубые энергии, получаемые из пищи в чуть более тонкие, но, тем не менее, еще достаточно плотные. Чем плотнее мир, тем выше концентрация энергии в его материи и меньше свобода. И, формируя из тонкого более плотное, ты идешь на неоправданно высокие расходы энергии, связанные с необходимостью "организовать" материю-энергию плотного уровня. На сами по себе организующие взаимосвязи ее уходит в сотни раз больше, чем не собственно воздействие. Таким образом, твой к.п.д. при этом значительно меньше, чем даже к.п.д. допотопного паровоза. Если же трансформировать плотное в тонкое, то энергия взаимосвязей высвобождается и соединяется с энергией воздействия - как в атомной бомбе... Однако осознанная мгновенная трансформация плотного в тонкое есть особое искусство, которым ты пока еще не владеешь. Поэтому твоя энергетическая структура и действует в "паровозном" режиме. Не действовать она не может, ибо соответствующее намерение ты все же сформировал...

Пока он говорил, я сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и почувствовал, как из глубин Земли вверх по моим ногам и прямо сквозь промежность струится мощный поток тугих вибраций, плотно упакованных в жесткую прохладную спираль некой неизвестной мне силы. Они втягивались в середину моего живота и накапливались там, придавая шару упругую жесткость клубкообразного каркаса.

- Это - Сила ТХА или Изначальная Инь Ци - восходящий Универсальный поток, именуемый также потоком Силы Земли, - объяснил Зы Фэн Чу.

Я выдохнул, и вместе с нисходящим движением выдоха в мое тело сквозь верхнюю часть черепа, превратившуюся на мгновение в зияющую дыру, образованную холодным пламенем сверхвысокочастотных вибраций, ринулся поток силы совсем другого - горячего огненного качества, который свалился в живот и окутал каркас обитавшего там шара яростной силой необжигающего пространственного огня.

- Это - Сила ХА или Изначальная Ян Ци - нисходящий Универсальный поток, именуемый также потоком Силы Универсума, - сказал Мастер Чу. - Ты снова стал полным - на какое-то время. Для того, чтобы сохранить эту полноту, мы должны поторопиться. Идем...

- Но все это делал вовсе не я!!! - воскликнул я, шагая рядом с ним. Мне по-прежнему было жутко от ощущения никчемности моего "я" и его непричастности к действиям намерения и управлению волей.

- Как раз это делал именно ТЫ, - возразил он. - Не ТЫ делал до сих пор почти все остальное в своей жизни. Кроме действий в критических ситуациях. Я думаю, тебе знакомо это состояние - действуешь, словно во сне, но в то же время с предельной ясностью и очень точно. Ни одной мысли, ни одного мгновения задержки. А потом осознаешь, что если бы начал размышлять, непременно пропал бы. Знакомо?

Я вспомнл трех трезвых, как стеклышко, идиотов с топором, от которых мне пришлось как-то отбиваться ночью на пустынном морском берегу. Это случилось лет пятнадцать назад. Неожиданно возникнув из темноты, они подошли и просто спросили, нет ли у меня закурить...

Тогда я, в самом деле, действовал автоматически, мое сознание словно выключилось, и тело функционировало само по себе. Я видел движения каждого из них, как в замедленном кино, уходил от атак, просто неторопливо наклоняясь или отступая в сторону, и они улетали куда-то, влекомые импульсами собственной силы. Потом я стоял и ждал, а они возвращались и снова начинали с остервенением размахивать руками, ногами и своим дурацким большущим топором, сорванным, видимо, с какого-то пожарного щита. Те из ударов руками и ногами, которые все же достигали моей головы и тела, были какими-то ватными, я совсем их не ощущал. Я чувствовал, что главное - не пропустить удар топором, и что я ни в коем случае не должен отвечать, поскольку любой мой удар будет смертельным, по какой бы части тела одного из них он ни пришелся, и это убийство изменит всю мою дальнейшую жизнь. Потом в какой-то миг мое сознание на секунду включилось, и я понял, что ситуация мне уже порядком надоела. Плечами растолкав нападавших, я прыгнул в море и уплыл. Утром, при свете солнца, я обнаружил, что, несмотря на множество доставшихся мне тумаков, на моем теле не было ни единой царапины, ни одного намека на шишку или синяк. И самое главное - я помнил, что сумел никого не убить. Я чувствовал себя так, словно получил пропуск куда-то дальше. Куда - это было мне тогда неизвестно.

- Да, - сказал я, - такое состояние мне знакомо.

Подавляющее большинство людей принимает за свое "я" вовсе не то, что является таковым в действительности, - продолжил он, - а некоторую служебную составляющую собственного сознания - своего рода системную его часть, организующую взаимодействие всех остальных элементов сознания друг с другом. Ведь сознание, по сути, представляет собой не более чем комплекс программ, воплощенных в энергетической структуре человека и совместно с ней обслуживающих "пользователя" - его истинное - "Я" - самоосознание Духа...

Он вел меня теперь только по распадкам и самым глубоким частям каньонов. Мы не поднялись ни на один холм. Дорога, по-видимому, была ему хорошо знакома, потому что шел он очень уверенно, после эксперимента с кустом нигде ни разу не остановившись и не осматриваясь.

- Почему мы не поднимаемся на холмы? - поинтересовался я. - Ведь можно было бы значительно сократить путь...

Сейчас время ночного бриза, - объяснил Мастер Чу, - он дует с суши - оттуда, где взойдет солнце. Воздушный поток восточного ветра спускается в распадки, но частицы солнечной силы, которые в нем распылены, скользят по вершинам холмов. Нам нужно успеть закрепить твое новое состояние до того, как солнечный ветер коснется твоего тела. Иди молча. Отсюда - из балки - не видно, но небо над холмами позади нас уже начинает светлеть...

До самой бухты ни он, ни я не проронили ни слова.

Я шел и чувствовал, как огненный шар шевелится в моем животе, то безумно уплотняясь и сжимаясь до размеров жемчужины, то снова превращаясь в клубок размером с гандбольный мяч, свитый обмотанным огненными нитями каркасом плотной прохладной силы. Время от времени из земли и из бесконечности сверху в мое тело врывались текучие потоки электрических вибраций, которые тут же сворачивались внутрь шара, увеличивая его плотность и силу. Постепенно я привык к этому. Словно в моем теле появился новый скелет, составленный упругими потоками энергии, соединявшими шар в животе с промежностью, коленями, локтями, плечами и серединами ладоней, ступней и головы. Шар собирал эти потоки, связывал их вместе и распределял между ними текучую силу невидимых вибраций.

ВЕЛИКИЙ ПРЕДЕЛ

Когда мы вышли к обрыву по дну спускавшейся в нашу бухту балки, было уже довольно светло.

- До восхода осталось примерно полчаса, - сказал Мастер Чу. - Я схожу к палатке, чтобы взять веревку, а ты ожидай меня здесь и ни в коем случае не поднимайся вверх по склону.

Моя веревка - ею мы пользовались в предыдущий день для спуска к воде, была привязана к скале примерно посередине склона обрезанного обрывом холма. Чтобы спуститься вниз со дна балки, нужна была другая веревка. Я знал, что у Мастера Чу в рюкзаке лежала большая бухта толстого нейлонового троса. Видимо, за ней он и отправился.

В ожидании его возвращения я попытался повторить трюк, который сделал ночью - с расстояния в несколько метров потрясти ветку одного из кустов, росших на дне балки. Но у меня ничего не получилось. Я пытался снова и снова - безрезультатно. Шар внутри живота был, и потоки от него текли, я даже ощущал, как они выходят сквозь пальцы и середину ладони правой руки. Однако плотность потоков была ничтожной, я чувствовал это. Вряд ли я сумел бы пошевелить этими потоками даже шелковый платок с расстояния в полметра, не то что жесткую корявую ветку куста, находившегося от меня метрах в восьми. Я всячески извивался позвоночником, пытаясь выгнать побольше энергии из шара вверх, выполнял замысловатые па, усердно размахивал руками и шумно дышал - со стороны все это, должно быть, напоминало адскую смесь цигун, Тай Цзи и невыносимой сексуальной озабоченности. За этим занятием я не заметил, как подошел Мастер Чу. Внимание на него я обратил, потому что он фыркнул, не в силах больше сдерживать хохот.

- Ну ты, однако, шустер, - сквозь смех едва выговорил он. - Нет, братец, теперь придется потерпеть. Все не так просто. Чтобы повторить фокус с дистанционным воздействием на физическом плане, тебе нужно долго и упорно тренироваться. У меня есть приятель - китаец, я имею в виду, натуральный китаец в этом воплощении - которого считают признанным мастером цигун. Так вот, он умеет вытворять разные умопомрачительные штучки типа раскалывания каменных глыб без касания, поджигания штор взглядом, ну и т.п... Помимо всего прочего, он - весьма искусный целитель. Но кроме своего цигун он не умеет ничего. Вообще ничего... Ему сейчас двадцать восемь. Из них двадцать два он занимался только цигун - по четыре трех-четырех часовые тренировки в сутки. Тренировки, работа с пациентами, еда и немного сна - все, больше он ничего не делает.

- Но почему? - спросил я, мне не было дела до китайца, меня интересовало совсем другое. - В чем тут дело? Ведь ночью у меня получилось!!!

- Взаимодействие с Силой стационарного кольца включило в тебе механизм, в десятки раз повысивший твой энергетический уровень. Однако личная сила человека - это не только бешеная концентрация энергии в его энергетической структуре. И даже не столько... Личная сила - это прежде всего контроль - умение осознанно управлять процессами перераспределения энергии в системе. Без контроля энергия не становится Силой, а остается неразумной "способностью тела тупо совершать работу". Физику, небось, учил в школе.

- И в институте...

- Тем более... А вот с контролем у тебя, как и у абсолютно подавляющего большинства человеческих существ, прямо скажем - крутая напряженка... Много ты знаешь людей, которым доступна хотя бы такая элементарная и примитивная степень контроля, как умение владеть своими эмоциональными состояниями и использовать отрешенное управление ими хотя бы даже в обычных житейских играх? Я не говорю о сложных и тонких психоэнергетических манипуляциях с эмоциями, без умения совершать которые человек обречен на поражение в любом сколько-нибудь основательном магическом противостоянии... Много?

Я на мгновение задумался, а потом ответил:

- Ни одного. Никто из тех людей, с которыми сталкивала меня жизнь, не умел в полной мере владеть своими эмоциями. Некоторые думали, что умеют, некоторые делали вид, но в лучшем случае им удавалось глубоко спрятать эмоции и просто не проявить их в активной форме...

- И глубоко запрятанные эмоции разваливали их нервную систему и психику изнутри, верно? - перебил он.

- Точно. Хотя нет, некоторые умудрялись сохранить нервную систему в более-менее приличном состоянии...

- Однако теряли физическое тело...

- Да, увы... Те из них, кто обладал сильной психикой, имели очень больное тело. Зачастую - безнадежно больное...

- Это естественно. Человек со слабой психической конституцией начинает разрушаться со стороны психики, сильный человек - со стороны тела. Не имеет значения, с чего начинается разрушение энергетической структуры - с тонкого или с плотного. Все взаимосвязано и взаимообусловлено, и в конечном счете итогом всегда становится либо новое качество осознания и выход из тупика сквозь некоторые неожиданно возникающее в восприятии другие измерения - такое случается крайне редко - либо бездарная смерть и этот вариант, к сожалению, типичен. Контроль - наиболее критический фактор в развитии личной силы. На то, чтобы выработать его и сделать полным, требуются годы. И начинается все с контроля над сферой эмоций, поскольку именно оттуда происходят желания, бессмысленно и безнадежно пожирающие львиную долю всей нашей свободной энергии.

- Послушай, но ведь это же не по-человечески как-то - контролировать все свои эмоции, подавлять желания...

- А кто сказал "подавлять"? Я такого не говорил... Это было бы слишком просто. Ведь весь фокус истинной полноты контроля в том и состоит, что контроль как бы вовсе отсутствует. Выйдя за пределы ограничений человеческого существа, утратив человеческую форму тонких составляющих энергетической структуры, нужно умудриться остаться обыкновенным человеком. И, полностью контролируя все свои состояния, все свои эмоции и побуждения, дать им волю, переживать их и быть ими захваченным, что называется, по самые уши - как любой обычный человек, по-настоящему... Не играть и притворяться, а по-настоящему все проживать. Так, чтобы даже видящий ничего не заметил, и не заподозрил, что ты живешь по другим законам. Если, конечно, ты сам ему не покажешь, кто ты такой... И в тоже время не давать эмоциям управлять тобою и тебя разрушать, не давать их энергии уходить, а использовать ее, накапливая в своей энергетической структуре и трансформируя в удобную для практического употребления форму проявлений Силы.

- Да-а, - задумчиво протянул я, - все не так просто. Должен быть ключ, однако...

- Ключ - отношение. Никогда и ни к чему нельзя относиться серьезно, в особенности - к самому себе. И никогда нельзя считать себя чем-то особо значительным, пупом, неким особо выдающимся аспектом творения. Мир абсолютно равнодушен и холоден. Для Него все точки концентрации Его самоосознания, каковыми являются живые существа - равноценны сами по себе. Их чувство собственной значительности, обусловленное лишь инстинктом самосохранения, не имеет никакого значения. Важна только эффективность в накоплении упорядоченного самоосознания... Дарвин был прав. Борьба за выживание и естественный отбор - изначальные движущие факторы эволюции. Общий принцип эволюционного процесса - стремление к выработке максимально эффективных способов развития концентрированного осознания. Миру все равно. Он одинаково предоставляет равные шансы развития всем сформированным им в себе центрам осознания - живым существам. Однако равное их развитие - не в его интересах, поскольку в этом случае накопление самоосознания носило бы характер распределенного процесса. Поэтому рано или поздно неизбежно начинается соревнование, в ходе которого отдельные существа находят более эффективные методы и выживают в борьбе, уничтожающей тех, чья жизнь менее эффективна, и чья энергия после обратной переработки в распределенную Силу используется Миром для наращивания в Себе самоосознания более целесообразных существ. Выживает сильнейший. В развитии земного планетарного осознания в эпоху самого грубого отбора критическим фактором была физическая сила, затем эта роль перешла к жестокому интеллекту, теперь же на первый план выходит нечто иное, а именно - умение осознанно манипулировать волей. Наряду с интеллектом и силой умение манипулировать волей имело значение и раньше, однако каждая эволюционная эпоха по-своему расставляет акценты...

- То есть - война... Она изначально заложена в устройстве проявленного...

- Да.

- А где же милость Божья? Неужели это - блеф?

- Нет, не блеф. Все правильно. Мир бесконечно милостив, Он предоставляет всем существам равные шансы, но Он же и абсолютно безжалостен, отбирая лишь тех, кто наиболее эффективен в роли центра концентрации осознания. Чем круче жизненная ситуация, тем эффективнее необходимо действовать, чтобы сквозь нее прорваться, и тем более высокий уровень осознания накапливают те, кто прошел без потерь. Нам так хотелось бы, чтобы дело обстояло иначе, чтобы хоть иногда можно было чуточку расслабиться, и мы придумываем красивые сказки. Но сказки так и остаются сказками. Чем выше уровень функционирования, чем тоньше и многомернее план бытия, тем меньше осознанно действующих там существ, и тем жестче условия их конкуренции...

- И в конце концов остается кто-то один, - прервал я поток его красноречия.

- Достижение Великого Предела одним индивидуальным существом на настоящем этапе земного эволюционного процесса есть задача исключительной сложности - практически почти невыполнимая, - сказал он. - Наиболее эффективным методом концентрации самоосознания является образование существами, которым удалось достичь достаточно высокого уровня развития, симбиотических сетей или сообществ. На земле они представлены тайными кланами, линиями передачи знания или так называемыми магическими командами. Мужское и женское начала в подобных сообществах гармонично уравновешены в том соотношении, в котором они встречаются в нашей Вселенной в целом. Самоосознание входящих в такую сеть индивидуальных существ объединяется, формируя качественно новую структуру упорядоченного осознания. Интегрированное осознание сообщества развивается как единое целое, функциональный переход на более высокие уровни проявления составляющие подобную сеть индивиды осуществляют совместно...

- А если кто-то по каким-то причинам выпадает?

- Он подводит всех. Но и это - нормально... Ведь кланы тоже сражаются друг с другом за энергию и осознание.

- И для того, чтобы развиваться эффективно, абсолютно необходимо входить в какой-нибудь из магических кланов?

- Отнюдь. Можно быть и одиночкой. Если сумеешь доказать, что ты на это способен. Опять-таки, ответственности меньше... Но обходится такое право очень дорого...

- Кому доказать?

- Миру... Самому себе... Конечно, ты можешь обмануть себя, прикинуться одиночкой и послать всех куда подальше... Но я не знаю, есть ли в Мире что-то более страшное, чем такой самообман. Человек, который на него идет, не может рассчитывать даже на жалость, потому что никто не сумеет понять того, что он испытывает... В любом случае, независимо от того, одиночка ты или часть сообщества, главное условие успеха в накоплении упорядоченного самоосознания - контроль. Попытки же добиться обретения контроля без тренировки - затея совершенно бредовая... Так что - вперед... Наверху уже, наверное, солнце выглянуло из-за холмов. Минут через тридцать будет здесь. Ты должен приготовиться...

- Постой, скажи мне еще, за счет чего в процессе тренировки развивается контроль?

- В процессе корректно построенной тренировки. Это - весьма существенная поправка. Можно работать в поте лица, вырастить грандиозную мышечную массу, научиться удерживать равновесие на мочке левого уха или вытворить еще что-нибудь в этом роде, но при этом почти не продвинуться в искусстве самоконтроля. Истинный контроль развивается за счет развития сознания, за счет появления в нем новых функциональных блоков и структур, позволяющих осознанно выполнять более сложные и многомерные задачи.

- Но что лежит в основе развития сознания?

- Развитие и усложнение энергетической структуры. Это - как в компьютерной индустрии. Для того, чтобы реализовать сложные универсальные программы, необходимо иметь соответствующее "железо". На примитивных машинах много не наработаешь. Создавая компьютеры, человек не придумывает ничего нового, он просто извлекает из существующей - фактически или потенциально - реальности то, что в ней есть и упрощает извлеченное, ограничивая сложность его организации минимально необходимыми функциональными возможностями. Ничего другого мы сделать не в состоянии, да это и ни к чему, ибо все, что может быть - есть... Нужно просто добыть его из потенциальной формы существования либо выделить из интегральной структуры фактического бытия. Ведь мы не можем накопить энергию как таковую. Каждый из нас - поток, мы уже не раз говорили об этом, верно?

- Да.

- Поэтому все, что мы можем - это повысить плотность того интегрального потока энергии, которым является наша энергетическая структура. В этом и состоит основной смысл всякой реально развивающей человеческое существо тренировки. Реально развивающей с точки зрения эволюции, разумеется...

- Но для чего это все нужно?

- Чтобы иметь возможность реализовать с помощью своей энергетической структуры новые более сложные элементы и блоки сознания. Сознание - не более, чем программа, некоторая совокупность программных блоков или подпрограмм, воплощенных в энергетической структуре человека, управляющих ею и организующих ее функционирование. Практически любое живое существо в той или иной степени обладает сознанием, поскольку обладает энергетической структурой. Часто интеллект путают с сознанием и утверждают, что животные сознанием не обладают. Это не так. Сознание - свойство любой самостоятельной энергетической структуры. Даже в камне присутствует некоторая форма сознания. Интеллект - один из очень важных, но отнюдь не самых главных программных блоков, составляющих сознание. Кстати, некоторые животные, например, китообразные, обладают интеллектом, во многих отношениях превосходящим человеческий. Но, тем не менее, по уровню развития стоят ниже человека. Дело в том, что главным является уровень самоосознания. Животные - даже самые высокоразвитые - не имеют индивидуального самоосознания. Оно у них видовое. Более того, на определенном уровне организации энергетической структуры - не таком уж, кстати, тонком и на иерархической лестнице стоящем не намного выше физического - у животных даже тело одно на весь вид. Человек - первое существо в земной эволюционной цепи органической жизни, обладающее индивидуальным самоосознанием, и это обеспечивает ему совершенно особое положение в иерархии населяющих эту планету видов. Убивая одно животное, ты не оказываешь особого влияния на концентрацию и упорядоченность самоосознания. Убивая человека, ты разрушаешь заметную часть упорядоченного самоосознания. В особенности, если этот человек достиг высокого уровня духовного развития. Убийство одного человека по своим разрушительным последствиям иногда равносильно уничтожению целого вида животных, а в некоторых случаях - даже нескольких видов. Таких вещей Мир не прощает. Ведь они мешают достижению Им Великого Предела упорядоченности самоосознания. В случае, если не являются акцией уничтожения бесперспективного элемента...

- А кто решает, какой элемент перспективен, какой - нет?

- Дхарма. Жизнь... Степень отрешенности действия и отсутствия в нем личностных мотивов. "Ничего личного..."

- То есть, ты считаешь, что убийство может быть чем-то оправдано? Если в нем нет "ничего личного"?..

- Я не могу ничего считать по этому поводу... Это - проблема того, кто убивает, и уровня его самоосознания. Конечно, подавляющему большинству убийц не позавидуешь, они ввергают себя в такие энергетические ситуации в момент смерти и в промежутке между воплощениями, по сравнению с которыми райским наслаждением покажутся даже самые жестокие страдания, какие могут быть в человеческой жизни.

- А самоубийство?

- Что - самоубийство? Убийство - оно убийство и есть, какая разница, чью энергетическую структуру ты при этом намеренно разрушаешь - собственную или чью-нибудь еще. Ведь ты так или иначе лишаешь Дух одного из центров Его самоосознания... Хотя... Разные бывают ситуации. Дхарма воина - война, это - реальность, и не считаться с ней попросту глупо...

- И если воин убивает по приказу, то ответственность ложится на плечи того, кто отдал приказ?

- Нет. За убийство отвечает тот, кто убил. Независимо ни от чего. Тот, кто приказал убить, отвечает за свой приказ. И за испорченную карму того, кто этот приказ выполнял... И тот, и другой обрекают себя на чудовищные страдания... Но, как я только что сказал, дхарма воина - война, и страдание - закономерный его удел... Слушай, давай оставим эту скользкую тему...

- Хорошо, тогда сформулируй, что такое Великий Предел?

- Еще одно название цели эволюционного процесса. Я уже говорил тебе, что за каждым нашим движением на этой планете, за каждой мыслью, словом и действием стоит Намерение Духа постичь самое себя в Едином, Воля Его устремления к самоосознанию. Она ведет Мир по извечно бесконечной спирали мгновенных колебаний между абсолютно распределенной гармонией Хаоса и абсолютно структурированной гармонией Великого Предела упорядоченности. От потенциальной возможности осознания, распределенной в изначальной однородности Великой Пустоты - к концентрированному упорядоченному самоосознанию... Послушай, мы не успеем...

- Один вопрос... Последний...

- Ну, давай...

- Как же все-таки получилось, что ночью я сумел дотронуться до того куста, если с контролем у меня, как ты изволил выразиться, напряженка?

- Во-первых, я тебе помогал... Я как бы одолжил тебе часть своего контроля, чтобы ты мог справиться с огромной энергией, которую получил благодаря взаимодействию твоего большого индивидуального кольца с планетарным стационарным кольцом Силы. Кроме того, вся полученная тобой энергия в тот момент еще находилась в твоем центре силы, откуда ее очень легко добыть и направить на выполнение каких угодно задач.

- А куда она делась сейчас? Ее там больше нет?

- Да, ее там больше нет. Что-то, конечно, осталось, но основную часть свободной энергии центр силы сбрасывает в малое кольцо Силы, которое его опоясывает. Это - образование, отвечающее за накопление и перераспределение свободной энергии в системе. Из него энергия по сходящейся спирали стекает в самую нижнюю часть поля нижнего света, которая представляет собой резервуар сексуальной силы. Расход энергии из этого резервуара - строго дозированный, когда речь идет о пополнении ее активного запаса в собственной энергетической структуре, но он практически ничем не ограничен, когда дело касается образования новых человеческих существ, то есть - занятий сексом. Действительно, если ты не способен позаботиться о развитии своей собственной энергетической структуры, то хотя бы оставь после себя побольше себе подобных, которые могут оказаться разумнее. Секс ради удовольствия, в процессе которого не происходит зачатие - просто бездарное растранжиривание ценнейшего запаса энергии в человеческом организме. Если, конечно, это - не контролируемый секс, при котором энергия не только не расходуется, но даже накапливается. Кроме того, сексуальная энергия - своего рода аварийный запас, из него организм черпает силу в случае особо острой необходимости. Переводя сексуальную энергию в более тонкие вибрационные состояния, можно получить значительное количество "высококачественного строительного материала" для развертывания тонких составляющих энергетической структуры, для восстановления разрушений и коррекции нарушений в любых ее звеньях, а также для целенаправленного развития находящихся в зародышевом состоянии новых тонких органов. Ну, а новые органы позволяют реализовать качественно отличные от обычных человеческих функциональные способности энергетической структуры и тем самым вывести сознание на принципиально новый уровень развития. Накопление энергии в теле за счет уплотнения потока Силы и целенаправленного нагнетения энергии во все органы и физиологические системы - нагнетение энергии в резервуар сексуальной силы - "возгонка" сексуальной энергии - перевод ее в более тонкие состояния с последующим введением в те или иные уровни энергетической структуры и фиксацией развития их конфигурации в качественных и количественных изменениях сознания - таков основной алгоритм человеческого самосовершенствования. И контролируемый секс может сыграть в нем далеко не последнюю роль. Когда-нибудь я расскажу тебе о том, что это такое - контролируемый секс. А сейчас имеет значение лишь то, что, пока мы с тобой шли по ночной степи, почти вся свободная энергия, распределенная в твоей энергетической структуре, собралась в верхней части поля нижнего света - центре силы твоего существа, и через малое кольцо Силы оказалась сброшенной из него в центр сексуальной энергии. Теперь, чтобы по своему желанию добыть ее оттуда, тебе необходимо научиться снимать запрет на ввод лишней энергии из сексуального центра в другие отделы энергетической структуры. А для этого нужно установить очень тонкий, точный и абсолютно осознанный контроль над сексуальной энергией вообще, поскольку резервуар сексуальной силы - единственный источник свободной энергии, который всегда остается при нас. Можно, конечно, извлекать из него энергию, пользуясь техникой критических стрессов - в опасных для жизни и здоровья ситуациях запрет снимается сам по себе, и резервуар сексуальной силы начинает выбрасывать накопленную в нем энергию в систему. Но мне больше нравится подход со стороны осознанной тренировки, поскольку стрессовая техника дает в основном энергию действия, а как способ развития осознания она значительно менее эффективна.

Мастер Чу взглянул на небо.

- Так, - сказал он, - хватит болтать, у нас больше нет времени. Теперь смотри на меня, слушай внимательно и запоминай все, что я буду показывать и объяснять. Сейчас это - очень важно.

- Но ведь ты же сам говорил, что не следует ни к чему относиться серьезно...

- Я не сказал, что это - серьезно, я сказал, что это - очень важно... Смотри и старайся запоминать...

И из положения "стоя" он очень медленно отклонился назад, встал в гимнастический мост, опустился на локти и так же медленно и плавно вышел в стойку на руках с опорой на предплечья, а затем начал выполнять последовательность сложных движений, в которой наклоны вперед и прогибы назад стоя переходили в глубокие выпады с прогибом назад, которые чередовались со скользящими переходами из упора лежа в упор прогнувшись и дальше - в упор-горку с поднятым тазом. Из упора-горки Мастер Чу через стойку на руках снова выходил в гимнастический мост и через мост на предплечьях возвращался в стойку на руках и дальше - в упор лежа. Эти движения повторялись в разных вариантах, но общим для них все время оставалось одно - они составляли одну слитную последовательность, плавно и логично перетекая друг в друга. И даже моменты остановок воспринимались не как паузы в потоке движения, а как переходные звенья между двумя последовательными его фазами. Я чувствовал, как движение продолжается внутри замершего в неподвижности тела Мастера Чу. Словно он выжидал, пока какой-то внутренний импульс исчерпает себя и трансформируется во что-то, что даст толчок началу следующего движения.

Этот комплекс называют "кругом солнечного света", - сообщил мне Мастер Чу, закончив. - Он естественным образом "подключает" тебя к солнечной силе и заставляет ее поток многократно прокатываться вдоль оси энергетической структуры, словно веником выметая из нее всю тонкую грязь, устраняя в ней блокировки самого разного происхождения и выравнивая энергетический потенциал во всех ее отделах. Кроме того, выполнение круга солнечного света наполняет энергетическую структуру большим количеством солнечной силы огня, которая в ней остается. И это - то, что в данный момент имеет для нас огромное значение. Сейчас тебе предстоит несколько раз выполнить круг солнечного света. Начнешь как только солнечный диск покажется над кромкой холма...

- Но я ничего не запомнил! - воскликнул я. - Я старался, честное слово, но у меня не получилось...

- Я велел тебе запоминать лишь для того, чтобы ты не просто наблюдал, а старался уловить принцип движения, и это тебе, кажется, удалось. Сами по себе элементы комплекса ты будешь просто повторять за мной. Я встану перед тобой...

- Но я не сумею повторить все то, что ты только что мне показывал!!!

- А все и не нужно. Ключевыми элементами круга солнечного света являются прогибы назад в глубоком выпаде и скользящие переходы из упора лежа прогнувшись в упор-горку с поднятым тазом и обратно. Именно из них будет составлена последовательность, которую предстоит выполнить тебе... Все усложняющие дополнительные детали я из нее сейчас выброшу, ты освоишь их позже... Главное, что ты должен сейчас запомнить, это принцип растягивания позвоночника в наклонах, прогибах и скользящих перекатах. Ты все время стараешься как можно больше вытянуть тело от самых пяток до макушки, как можно дальше "уходя" головой от таза. Стремление вперед и вверх - вот основа всех движений... И не забывай держать язык замкнутым на небо...

- В точке огня?

- Нет, это будет слишком круто. В точке ветра... Внимание! Солнце!!! Пошли!..

И он повернулся спиной ко мне и лицом к солнцу.

Мы накручивали круги солнечного света до тех пор, пока весь солнечный диск не вышел из-за холма. К концу я ощущал себя так, словно внутри моего тела была не плоть с кровью и костями, а ровное единое пространство бушующего пламени.

- Хорошо, - сказал Мастер Чу, останавливаясь. - С солнечным огнем, вроде бы, все в порядке. Однако он очень летуч, а ты пока еще не умеешь фиксировать свои энергетические состояния.

Он был прав. Я чувствовал, как с каждой секундой пространство солнечного огня становится менее горячим. Словно броуновское движение частиц пламени внутри моего тела делалось все менее и менее интенсивным.

- Чтобы сделать огонь более стабильным, можно воспользоваться Силой луны - благо, она все еще на небе. Смотри!

И он выполнил еще один комплекс, сердцевина которого была составлена в основном прогибами назад, выполнявшимися стоя на четвереньках.

- Это - "круг лунного света", - объяснил мастер Чу. - Он наполняет тело более прохладным, но и более стабильным огнем луны, который связывает солнечный огонь и не дает ему рассеиваться. Повернись лицом к луне и повторяй за мной.

К концу круга лунного света я уже почти ничего не видел, так как глаза мои были залиты потоками пота. Ощущение огня в теле стало очень плотным и даже каким-то тяжеловатым, но температура этого пламени, вернее, та его характеристика, которую я воспринимал как температуру, была значительно ниже, чем после круга солнечного света. Однако мне все равно было очень жарко. Поэтому, едва Мастер Чу сказал: "Все!", я схватил футболку, которую стянул с себя после круга солнечного света, и начал вытирать пот.

- Стоп! Не делай этого, вотри пот в тело... Если ты вытрешь его футболкой, ты потеряешь значительную часть накопленной Силы. А будучи втертым обратно в тело, пот придаст ему твердость...

Я последовал указанию Мастера Чу и принялся растирать тело ладонями, стараясь втереть пот в кожу. Через пару минут у меня возникло такое ощущение, словно что-то стянуло мускулы, превратив их из человеческой плоти в жгуты стальных тросов. Я пощупал свой бицепс. Он был полностью расслаблен. Это не было мышечное закрепощение.

- Странно... - произнес я.

- Человек - таинственное животное, - сказал Мастер Чу.

- Ну что, - спросил я, - это все?

- Не совсем. Теперь нам нужно заставить пространство огня внутри тебя схлопнуться и "упаковаться" в поле нижнего света.

- Каким образом?

- Быстро спустись вниз и прыгни в воду. Вот веревка...

[ИЛЛЮСТРАЦИИ: Круг солнечного света, круг лунного света.]

 

ОГОНЬ

В течение нескольких дней Мастер Чу не показывал мне никаких новых упражнений, но тщательно следил за тем, чтобы я проделывал круг солнечного света и круг лунного света не менее двенадцати раз в день. Он требовал, чтобы я выполнял их в основном до полудня - во время, как он говорил, нарастания интенсивности потока солнечного огня, и объяснял это необходимостью "как можно больше раздуть в моем теле изначальный огонь". Я не вполне понимал значение его слов, но явственно ощущал, что огонь в моем теле действительно день ото дня делается все более и более активным. Это было необъяснимое ощущение чего-то, что не поддавалось никакому описанию, однако вполне подходило под образную формулировку Мастера Чу. Тело как бы наполнялось горячей легкостью, становясь все более и более сухим и прозрачным. Новое состояние тела отразилось и на состоянии сознания, которое сделалось очень подвижным и выдавало что-то вроде взрывной реакции на любой внешний раздражитель. Мне приходилось то и дело прыгать в воду, чтобы успокоиться. В конце концов я обнаружил, что пульс мой заметно участился и достиг семидесяти с лишним ударов в минуту в состоянии покоя. Это не на шутку меня обеспокоило, поскольку обычно его частота в состоянии покоя при самых неблагоприятных условиях не превышает у меня пятидесяти пяти ударов в минуту, нормальная же ее величина - сорок пять - пятьдесят. Я сообщил об этом Мастеру Чу. Почему-то он очень обрадовался.

- Прекрасно, - сказал он, - еще немного, и ты будешь готов.

- Совсем готов? - мрачно пошутил я.

- Абсолютно! - парировал он.

- Но мне действительно не нравится мое нынешнее состояние, - сказал я.

- Я понимаю, однако придется немного потерпеть. Нам нужно, чтобы концентрация силы огня в твоей энергетической структуре достигла предельно возможной величины. После этого обязательно произойдет некоторое изменение качества твоего состояния. Если нам удастся уловить этот момент и воспользоваться им для того, чтобы поменять местами воду и огонь в твоем теле...

- То вода испариться, и мое тело наполнится большим количеством пара - влажной горячей силы, - перебил я.

- Точно, - немного удивился он, - ты откуда знаешь?

- Сон видел... Пять лет назад.

- А-а... Понятно.

- А зачем он нужен, этот пар?

- Это - самый простой, удобный и безопасный способ распределенного повышения концентрации энергии в энергетической структуре. Кроме того, наполнение тела горячей силой испарившейся стихии воды значительно повышает энергетическое давление в его критических точках и предотвращает травмы даже при работе с запредельными нагрузками, которые неминуемо разрушат организм, если он будет находиться в обычном состоянии.

- Хорошо, но что мне теперь делать?

- Ничего. Продолжать и ждать.

- Ждать чего?

- Как только дождешься, так сразу и поймешь, чего ждал...

- Многообещающая перспектива...

- В том и состоит мастерство, чтобы внимательно ждать и не упустить запрограммированную ситуацию... Мы уже говорили с тобой об этом. Запускаешь в тонкие миры заморочку и ждешь, когда она вывалится оттуда в виде нужного тебе стечения обстоятельств... В нынешней твоей ситуации роль заморочки выполняет такая банальная вещь, как физические упражнения.

Прошло еще два дня. Мое сердце билось все чаще, а беспокойство увеличивалось. Мне было сложно заснуть вечером, и вместо сна я до полуночи накручивал круги лунного света. Делать солнечные круги после захода солнца Мастер Чу строго-настрого запретил.

На третий день обещанное Мастером Чу изменение моего состояния, наконец-то, произошло.

Утром, после того, как я выполнил несколько кругов солнечного света, мне начало казаться, что в горле у меня появилось какое-то инородное тело. К полудню оно превратилось в жесткий ком, который к вечеру вырос настолько, что вышел за пределы шеи и стал напоминать кольцеобразное сидение от резиновой лодки - этакий надувной бублик диаметром сантиметров около сорока с маленькой дырочкой в центре - которое каким-то непостижимым образом надели мне на шею, а затем надули до состояния кристальной твердости. Когда я пытался наклонить голову вправо, влево, вперед или назад, в висках начинала бешено биться кровь, перед глазами вспыхивали радужные искры, и все вокруг покрывалось пульсирующими кругами.

Перед тем, как лечь спать, я сосчитал пульс. Его частота была около ста ударов в минуту. Я подошел к Мастеру Чу, который сидел, молча уставившись на огонь, и спросил, что мне теперь делать, но он только пожал плечами и сказал, чтобы я ложился спать.

- Конус перевернулся, - внимательно взглянув на меня, объяснил он.

- Какой конус?

- Есть у человека в горле конус - направленное вершиной вниз спиральное образование в энергетической структуре. Если слишком усердно закачивать себя Силой стихии огня, он выворачивается вершиной вверх. Это пройдет, ложись спать и разбуди меня, если что.

Я почувствовал, что он чего-то не договаривает и попросил:

- Постой, постой, расскажи-ка мне поподробнее об этом конусе...

- Потоки большого кольца, взаимодействуя с центром концентрации осознания на поверхности планеты, формируют в нем энергетическую основу человеческого существа. Это - поле нижнего света, которое можно назвать центром концентрации планетарного осознания в человеке. В нем находится то, что именуют индивидуальной изначальной силой, и в нем же в процессе жизни концентрируются силы стихий земли, воды и огня. Оттуда происходит вся внутренняя жизненная сила человека.

Он замолчал и зачем-то взглянул на часы.

- Без пяти одиннадцать, - пробормотал я, сделав то же самое.

- Я вижу, - сказал он. - Тело человека образует как бы выступ тела планеты, в котором концентрируется планетарное самоосознание. Силовым центром этого выступа и является поле нижнего света. Разумеется, функционально энергия нижнего света распределена во всем тонком теле, однако в самом поле нижнего света она находится в качественно ином состоянии, поток соединенной Силы трех стихий обладает там относительно более высокой плотностью, чем во всех остальных частях энергетической структуры... Не забывай, что я говорю сейчас об обычном человеческом существе... Если мы рассмотрим тело человека как таковое, то нам трудно будет не признать объективность того факта, что оно имеет голову - выступ, содержащий в себе центр концентрации индивидуального самоосознания... Или я не прав?

- Да, вроде бы, прав... - согласился я, инстинктивно пощупав свою голову. - Выступ. К сожалению, в некоторых случаях слишком легко отделяющийся от всего остального.

- Не нужно так шутить, - без тени улыбки на лице сказал он. - Ибо в каждой шутке есть доля шутки, и, если учесть то, что происходит сейчас с твоей шеей, эта доля в твоей шутке весьма и весьма незначительна...

- Ты же сказал, что все пройдет!!! - воскликнул я, чувствуя, как по всему телу распространяется очень неприятная мелкая дрожь.

Пройдет, пройдет, ты только не волнуйся... Если бы ты остался со своим комом в горле один на один, ты, вероятнее всего, в ближайшие дни погиб бы от кровоизлияния в мозг. Однако поскольку я знаю, как помочь тебе выйти из этого состояния, ты можешь ничего не опасаться...

Но за счет чего это состояние возникло?

Как я уже сказал, голова - место концентрации индивидуального самоосознания. В тонком теле ей соответствует поле верхнего света, в котором концентрируются личная сила и сила индивидуальной души или монады, и в котором проявляется Сила Духа. Им соответствуют три уровня пространства. Личной силе - стихия эфира, силе индивидуальной души и Силе Духа - уровни пространства Вселенной, не имеющие имен. Если в поле нижнего света происходит взаимодействие потоков Сил ХА и ТХА большого кольца в целом, то в голове взаимодействуют осевые структуры этих потоков, по плотности энергии и некоторым характеристикам ее организации отличные от остального потока Силы большого кольца. Взаимодействие между полем нижнего света и полем верхнего света осуществляется через поле среднего света, его центр локализуется на уровне сердца и является той точкой, за которую цепляется своими когтями сердечный дракон. Ты уже вступал в осознанное взаимодействие с ним - когда я показывал тебе исходное место. В этом поле концентрируются сила стихии огня, сила стихии воздуха и сила стихии эфира или личная сила. Оно не имеет собственной силы, вся энергия поля среднего света - это энергия взаимодействия. Именно поле среднего света отвечает за поступление в энергетическую структуру человека энергии внешних сил, в основном представленной энергией силы стихии воздуха или ветра.

- А при чем здесь ком в горле?

Поле нижнего света и поле среднего света структурно относятся к одному блоку - блоку сил стихий, то есть сил природы или планетарных сил. Поле верхнего света - несколько отдельное образование, так как относится к силам космическим. Между полем верхнего света и полем среднего света существует дополнительная связующая структура - особый спиральный вихрь, посредством которого в поле среднего света внедряется Воля, центр которой локализуется в поле верхнего света. Поскольку потоки Сил ХА и ТХА взаимодействуют в основном в поле нижнего света, в нормальном состоянии в точке контакта поля верхнего света и поля нижнего света преобладает нисходящий Поток ХА, и спиральный вихрь имеет форму конуса, обращенного вершиной вниз. Однако если в теле накапливается слишком много какой-либо из сил стихий, избыточное энергетическое давление может создать препятствие для свободного прохождения нисходящего потока и вывернуть конус вершиной вверх. Энергия нисходящего потока при этом начинает накапливаться в поле верхнего света и там модулируется Волей, в то время как обычно это происходит в полях среднего и нижнего света. Накапливаясь в поле верхнего света, энергия сначала заполняет наименее критическую его часть, то есть центр личной силы. Ощущается это как ком в горле. Однако, если ситуация не меняется, то энергетическое давление начинает повышаться и в голове, а это уже очень опасно. Повышение энергетического давления приводит к повышению давления крови. Если этот процесс выходит из-под контроля, то возникает вероятность смерти от кровоизлияния в мозг. Однако этой ситуацией можно воспользоваться для того, чтобы быстро изменить энергетический статус всего организма. Правда, подобный маневр требует точного знания соответствующих тренировочных алгоритмов, предельной внимательности и железной дисциплины. Иначе очередная тренировка может стать последней.

- Насколько я понял, основной причиной, по которой переворачивается конус в горле, является изменение общего энергетического статуса всего организма, так?

- Да.

- Чем оно может быть обусловлено?

- Чрезмерным накоплением энергии и вытекающим из него распространением по всей энергетической структуре сил, которые обычно в основном локализованы в ограниченных ее зонах. В большинстве случаев конус в горле переворачивается при избытке в системе силы стихии огня. Сила стихии земли вообще очень малоподвижна и, как правило, сконцентрирована в основном в нижней части поля нижнего света. Сила стихии воды в теле обычного человека движется в основном вниз. А вот направление движения силы стихии огня - вверх. Она очень легкая, текучая и обладает относительно малой вязкостью. Обычное нормальное старение организма на тонких планах в значительной степени обусловлено тем, что эти силы, придающие активность структурирующей силе стихии земли, расходятся в разные стороны. Вода течет вниз, делая низ тяжелым и рыхлым, огонь устремляется вверх, иссушая и сжигая верх, и в итоге энергетическая структура постепенно необратимо разрушается. Но если удастся смешать силы стихий огня и воды, то вместе они дадут пар, который сродни ветру или воздуху, но плотнее и теплее, ибо составлен соединенными с силой ветра силами воды и огня. Он распределенно заполнит всю энергетическую структуру, и тогда...

Что именно тогда случится, Мастер Чу не сказал.

- Легче всего достичь этого, - продолжил он, - сначала заполнив все тонкое тело огнем. Испарение воды при этом начнется само собой, и впоследствии нужно будет только поддерживать концентрацию силы огня и баланс между силами огня и воды. Однако, так как естественное направление движения силы огня - вверх, при значительном повышении ее концентрации в системе она собирается верху. От этого конус неизбежно выворачивается. Концентрация энергии в центре личной силы увеличивается, и давление в голове начинает повышаться. Поэтому здесь важно не упустить момент и вовремя выполнить определенные действия. Чтобы вода начала "испаряться", необходимо заставить силу огня течь вниз и сосредотачиваться ниже центра локализации силы воды.

Мне опять вспомнился мой давний сон о Рыбе Дхарме и рассуждения Альберта Филимоновича о пране и апане.

- Как заставить прану двигаться вниз? - спросил я.

- Ого! - приподнял брови Мастер Чу.

- Я же сказал, что просто однажды видел сон... Так как это сделать?

- Самый простой и эффективный способ - випарита-карани-мудра.

- Что это такое?..

- Символ перевернутого действия. Упражнение, которое напоминает стойку на плечах, но тело в нем не вытянуто вертикально вверх, а за счет сильного прогиба позвоночника назад образует ступеньку в области живота - его нижняя часть и таз располагаются горизонтально. Все потоки, так же, как в стойках на плечах, на голове и на руках, начинают течь вспять. Вернее, они не меняют своего направления, просто тело в поле их движения переворачивается. За счет ступеньки в области таза восходящий поток внутреннего огня, текущий теперь из головы вверх, задерживается в нижней части живота. Ему не хватает инерции, чтобы уйти в ноги. Точно так же нисходящий поток Силы ХА, спускаясь по ногам, встречает на своем пути горизонтально расположенный таз и его энергия накапливается в самой нижней части туловища - в области центра сексуальной силы, локализация верхней части которого совпадает с локализацией центра силы стихии воды. При этом нисходящий ХА-поток создает дополнительное препятствие для ухода восходящего потока внутреннего огня в ноги. Нисходящий поток силы воды внутри тела тоже течет вспять - от таза к голове. Однако за счет ступеньки в области горла он задерживается в области поля среднего света и в нижней точке поля верхнего света. Таким образом, сконцентрированный на уровне нижней части туловища огонь оказывается теперь в теле ниже собравшейся на уровне средней и верхней частей грудной клетки силы воды. Избыток силы огня, скопившейся в голове, уходит через основание черепа в землю - тело Земли охотно поглощает избыток Силы любого качества. В випарита-карани для этого достаточно просто расслабить шею. После того, как, довольно долго простояв в випарита-карани, а затем полежав, расслабившись, на спине, чтобы снять напряжение, человек поднимается в обычное положение, направления движения внутренних энергетических потоков снова изменяются на нормальные, огонь устремляется вверх, вода - вниз, и они встречаются посередине, образуя пар. Что, собственно, и требовалось... Как я уже говорил, распределенный пар, кроме всего прочего, изменяет плотность энергетического наполнения тканей физического тела, тем самым предохраняя его от травм в ходе дальнейшей тренировки... Для того, чтобы должным образом распределить смешанную силу стихий огня и воды в энергетической структуре, существуют специально разработанные последовательности движений и положений тела. Иногда тело начинает двигаться само собой - под действием потоков смешанной Силы. Это - один из вариантов режима свободного созерцания Силы. В данном случае он оптимален, ибо последовательности движений и перетекающих друг в друга поз оказываются индивидуально оптимизированными и, как правило, абсолютно безошибочными. Но, чтобы такое произошло, человеку нужно обладать высокой чувствительностью к процессам, происходящим в его тонком теле, а плотной физической составляющей его энергетической структуры - изрядным опытом специальной двигательной активности. Или же рядом с ним должен находиться мастер, который "одолжил" бы ему часть своих способностей. Рядом не в смысле пространственной локализации, конечно... Расстояние в данном случае не играет роли. Значение имеет лишь психоэнергетический контакт - взаимная настройка вибрационных характеристик восприятия... В твоем случае имеет место удивительно удачное стечение обстоятельств: после нашего похода к месту Силы ты обладаешь необходимой чувствительностью, многие годы занятий плаванием и тренировки у Фигнера научили твое тело искусству осознанного гармоничного движения, а я могу помочь тебе, если вдруг возникнет какая-нибудь нескладуха... Но, я думаю, моя помощь не потребуется - ты прекрасно справишься со всем сам, и...

- А ты пробовал когда-нибудь рассказывать все это критически настроенному человеку с научным складом мышления? - перебил его я.

- А зачем? - спросил он. - Рассказывать подобные вещи имеет смысл только тому, кто УЖЕ намерен тренироваться, ибо УЖЕ осознал необходимость себя изменить... Для того, чтобы "зацепить" критически настроенного индивида, существуют совсем другие способы... С некоторыми из них, если память мне не изменяет, ты имел удовольствие познакомиться на собственном опыте...

И он лукаво подмигнул.

- Но если подходить строго, то с научной точки зрения все то, что ты только что мне рассказал, не выдерживает никакой критики... - продолжал я гнуть свою линию, пытаясь заставить его изложить все то же самое, но в более строгих терминах. Я был уверен, что он может это сделать, просто не считает необходимым.

Однако ему, по всей видимости, на строгость изложения было в высшей степени наплевать. Кроме того, данное им образное изложение техники изменения энергетического статуса организма производило впечатление в известном смысле исчерпывающего. По крайней мере, так мне показалось. Он, судя по всему, прекрасно отдавал себе в этом отчет, так как сказал:

- Ну и что? Главное, что все это работает... Очень точно и с потрясающей эффективностью. А кто что вбил себе в голову, какие рассудочные сети на что расставил - мне-то до этого какое дело? Это - их собственные проблемы... Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать, я просто пытаюсь объяснить тебе практическую сторону... Так что давай-ка мы ляжем спать, и когда с тобой что-то начнет происходить, ты немедленно меня разбудишь.

Примерно через час после того, как мы улеглись, я понял, что заснуть мне в эту ночь не удастся. Все тело пронизывала очень мелкая и неприятная адреналиновая дрожь, и стоило мне только закрыть глаза, как меня захлестнул поток каких-то совершенно идиотских видений, не имевших ничего общего со снами. Я был абсолютно уверен в том, что не сплю, так как отчетливо слышал плеск волн внизу и мирное сопение спящего Мастера Чу.

Сначала был ветер, который нес откуда-то труху и то и дело больно щелкал меня по затылку осколками гнилых орехов. Каждый удар высекал из моих глаз мощный сноп горячих янтарных искр.

Потом пошел керосиновый дождь. Когда очередной орех щелкнул меня по затылку, дождь воспламенился и мгновенно превратился в огненный снег, разлапистыми хлопьями замелькавший повсюду.

Я укрылся от него, спрятавшись в консервную банку, которая оказалась чужим автомобилем "Рено" с очковой задницей. Мне не терпелось узнать, почему задница у машины - именно очковая, а не какая-нибудь другая, но для этого необходимо было выбраться наружу, а сделать это я смог только после того, как запас огненного снега на небе исчерпался.

Осторожно открыв дымящуюся дверцу, я вылез наружу и обошел покрытую черными пузырями обгоревшей эмали машину. На крышке ее багажника красовались две цифры - два и один - гуськом друг за другом. Очко. Остальную часть надписи, обозначавшей марку автомобиля, видимо, отодрали на продажу подло подкравшиеся в огненной кутерьме разбойные подростки.

Решив, что лучше очко, чем ничего, я вернулся в машину и обнаружил, что Тома с детьми уже ждут меня там.

Мы поехали по длинной-длинной идеально прямой и совершенно пустой улице, зажатой между двумя бесконечными бетонными заборами. Я вел машину, что само по себе было странно, ибо этому занятию мне не доводилось предаваться еще ни разу в жизни. Тома сидела рядом и молча смотрела на дорогу. Дети о чем-то увлеченно спорили на заднем сидении.

Далеко впереди на дороге появилось нечто. По мере приближения, оно постепенно обретало очертания и через некоторое время превратилось в огненно-рыжую с бордовым отливом косматую собаку. Что-то в этой собаке меня насторожило, но я не мог понять, что именно, до того, как мы подъехали к ней вплотную. Но когда я затормозил, почти ткнувшись капотом автомобиля в живот этого невообразимого животного, мне все стало ясно. Столь занятного монстра я не видал еще никогда!

- Что это!? - ахнула Тома.

Дети застыли в неподвижности, и в зеркале заднего вида отразились их широко раскрытые от изумления рты.

Пес обошел машину слева и внимательно обнюхал ее крышу. Какие бы то ни было признаки агрессивности в его поведении отсутствовали, поэтому я открыл дверцу и выбрался из автомобиля. Тома тоже вышла, приблизилась к псу и по самые плечи погрузила руки в его мягкий и удивительно чистый огненно-рыжий с багровым отливом мех.

- Теплый какой! - сказала она.

Пес вильнул хвостом и чуть не вышиб при этом ветровое стекло.

- Э-э, потише! - воскликнул я.

После керосина этой таратайке уже ничто не страшно, - сказал похожий на молочную цистерну гигантский рыжий пес, в упор глядя на меня из-под спадавших ему на глаза косматых ушей.

- Что, допрыгался? - спросил он после секундной паузы. - Будешь теперь изгибаться до потери памяти.

Я хотел спросить у него, что он имеет в виду, но из-за сдавившего мое горло изнутри и снаружи надувного кольца сумел только прохрипеть что-то нечленораздельное.

- Жмет бублик-то?.. - покачал огромной головой рыжий пес и в его безразличных глазах тенью промелькнуло сострадание. - Надо бы пар спустить...

И прежде, чем я успел что-либо сообразить, он быстро повернулся и поднял заднюю лапу, которая вследствие невообразимой огромности странного животного, оказалась при этом у меня над головой. По поверхности меха рыжего пса в направлении его промежности пробежали черные электрические молнии, и я почувствовал, как острая струя раскаленной кислоты брызнула прямо на сдавливавший мою шею невидимый бублик. Бублик лопнул, и все то, чем он был надут, огненно-горьким ручейком потекло внутрь тела сквозь дырку, прожженную струей волшебной мочи странного зверя в моей шее чуть пониже выпирающего кадыка.

- Я гляжу, ты тут основательно увяз, - сказала Тома, - мы поехали, будем ждать тебя дома.

Она помахала рыжему псу рукой, на что тот кивнул головой, словно они были давними друзьями, села за руль, и они куда-то укатили.

- Откуда она знает, в какой стороне находится дом? - спросил я, ни к кому не обращаясь.

- Женщина... - сказал рыжий пес. - Непостижимое существо...

Он внимательно осмотрел меня с головы до ног, потом обнюхал и, не сказав больше ни слова, неторопливо затрусил прочь. Я остался один на пустой серой дороге меж двух бесконечных бетонных заборов. Все мое тело заполняли тугие потоки огня - они свивались в жгуты, сплетались невообразимыми узлами и неотвратимо стягивались к голове, спирально скручиваясь и все больше уплотняясь в ней.

Открыв глаза, я увидел бездонное небо, сплошь усыпанное неисчислимым множеством звезд. Потом в этом небе появились две огненные змеи. Проследив за ними, я обнаружил, что они начинаются прямо из моих глаз и устремляются в бесконечность вселенной, вытягивая из моей головы избыток огненной силы. Спустя некоторое время весь огонь вытек через глаза наружу и скрылся вдали. Внутри образовалась приятная прохлада. Кома в горле тоже не было. Я с облегчением закрыл глаза.

Однако через несколько секунд у меня вдруг появилось тревожное чувство. Открыв глаза, я увидел, что огонь возвращается. На расстоянии, как мне показалось, нескольких километров от поверхности земли в небе образовался гигантский ком, свитый бешено вращающимися огненными спиралями. Потом из этого кома вытянулось иглообразное коническое щупальце, которое с невероятной скоростью и точностью устремилось прямо к середине моего лба. Словно удар чудовищного копья пронзил мою голову до самого ее центра, и огромный огненный ком почти мгновенно впитался сквозь образовавшуюся дыру. Он снова превратился в жгуты огня, которые, по замысловатым траекториям быстро обежав все тело, плотным змеиным гнездом упаковались в голове. Я почувствовал, что пришло время разбудить Мастера Чу и все ему рассказать.

- "Изгибаться до потери памяти"? - переспросил он, внимательно меня выслушав. - Прямо так и сказал?

- Прямо так и сказал. Слово в слово...

- Ну что ж, тогда - все о'кей... Дело обстоит даже лучше, чем я ожидал.

- В смысле?

- В прямом. Он сказал, что, если ты сейчас начнешь тренироваться, то через некоторое время твое прошлое автоматически тебя отпустит. И тебе не нужно будет предпринимать для этого никаких специальных усилий, - Мастер Чу улыбнулся. - Великая честь! Право походя ненавязчиво избавиться от довлеющего прошлого предоставляется здесь только особо отличившимся...

- Предоставляется кем?

- Это неважно...

- А что значит - "избавиться от прошлого".

- Когда это произойдет, ты все узнаешь сам... Может быть, и я еще кое-что тебе объясню. Но только не сейчас... Когда-нибудь потом - для общего развития, потому что практически тебе эта информация не понадобится... Все произойдет само собой... Если, конечно, ты будешь достаточно интенсивно "изгибаться", то есть тренировать тонкие составляющие своей энергетической структуры с помощью самых что ни есть физических упражнений. Как, однако, тебе повезло, надо же!.. Но все равно от необходимости тренироваться тебе, насколько ты понимаешь, никуда не уйти. И я предлагаю начать прямо сейчас.

- Как - среди ночи?!

- Да. Иначе к утру ты умрешь... От кровоизлияния в мозг. Чувствуешь, как стучит в висках кровь? Впрочем, если ты предпочитаешь уйти - это твое право... Можешь ложиться спать... "А тем, кто ложится спать, спокойного сна..." - Виктор Цой. Так что ты решаешь? Жить дальше, или "ну его"?

Я похолодел от ужаса. Действительно, кровь кнутом щелкала изнутри по моим вискам. Мне казалось, что она вот-вот начнет выплескиваться наружу через глаза, таким огромным было ее давление внутри черепа.

- Нет, только не "ну его"!!!

- Тогда идем... И еще - я должен тебя предупредить, что делать все необходимо на пределе возможностей. Иначе тренировка превратится в совершенно бессмысленную затею, и тебе не удастся избежать роковой развязки...

- Почему?

- Тело должно понимать, что с ним не шутят. По-настоящему радикально оно начинает изменяться только тогда, когда от этого зависит выживание. Внимательно прислушиваясь к своему телу, можно использовать его глубинную мудрость. Но предварительно его необходимо загнать в угол, иначе оно будет прикидываться шлангом и врать. Ведь фактически оно не изменилось с древнейших времен, когда требования, которые предъявляла к нему жизнь, были совсем другими. И в нем изначально заложена лень - предохранитель от перерасхода энергии. Тренировка становится таковой только тогда, когда ты заставляешь тело действовать на пределе возможностей.

- Но так ведь недолго добраться до роковой развязки совсем с другой стороны...

- Пожалуй... "Так лучше, чем от водки и от простуд..." Вот я и говорю, что лучше загонять тело в угол с помощью тренинг-технологии, чем ожидать, пока это сделает лень, и оно начнет на глазах разваливаться от болезней. Ну и, конечно, когда тебе удалось заставить его работать в полную силу, необходимо очень внимательно к нему прислушиваться, ведь оно может дать массу ценнейших подсказок. Вот сейчас, например, твое тело говорит тебе: "Ты загнал меня в угол, сделай что-нибудь, чтобы помочь мне из него выбраться!"

- Так ведь загнал я его туда с помощью тренировки!

- Правильно, а теперь с помощью тренировки помоги ему оттуда выбраться. Путь к Великому Пределу всегда проходит по острой кромке отточенного подобно бритвенному лезвию клинка. Неужели это для тебя - новость?.. Никакие другие дороги к нему не ведут... Мир не заинтересован в том, чтобы туда добирались толпы.

И тут я задал ему вопрос, ответ на который стал, пожалуй, первым ответом Мастера Чу, повергшим меня в полное недоумение.

- Скажи, а этот рыжий пес - кто это был? - спросил я.

- Как это - кто? Ты, конечно!

- Я?!

- Ну да, а кто еще по-твоему, может присутствовать в твоем сне? Только образы и проекции, существующие в тебе самом.

- Но это не был сон! Я не спал, я все слышал - море, твое дыхание, шорох травы...

- Ну, состояние за пределами сна, какая разница? Оно отличается от сна только тем, что в нем неизмеримо больше энергии. Обычно в него проваливаются, пройдя сквозь сон, однако если плотность потоков Силы в энергетической структуре изрядно превосходит обычную, туда можно угодить, минуя фазы засыпания и сна.

Только образы и проекции, присутствующие во мне самом... - повторил я его слова. - А как же контакты с существами из параллельных миров, представителями других цивилизаций? Ведь это тоже часто происходит во сне... И со мной случалось... Не может быть, чтобы все это

было стопроцентной туфтой... А они - другие существа, не я...

- Проекции выбранных тобою для восприятия других аспектов Мира... Если они и отличаются от тебя, то не тем, что существуют где-то в другом месте, а лишь частотой вибраций, которыми составлены. За частотными пределами физического мира такого понятия, как место, практически не существует. Места там заменены состояниями, и одна энергетическая структура отделяется от другой не расстоянием, а только своими вибрационными характеристиками. Если же говорить о месте как таковом, то все энергетические структуры свалены там в одну кучу, друг другом пронизаны и заполняют одно и то же бесконечное пространство. Как смешанные газы заполняют один и тот же сосуд, и в то же время остаются самими собой.

- А почему в снах воспринимается не все, а только отдельные аспекты всей свистопляски спутанных друг с другом энергетических структур?

- Не самих структур, а их проекций, - поправил меня Мастер Чу. - В каждом человеке всегда есть что-то, что знает, как привлечь его внимание к Силе. Своего рода механизм стимуляции интереса к сознательной эволюции. И это что-то выделяет соответствующие аспекты присутствующих в энергетической структуре человека проекций и предоставляет вниманию то, что может стать эффективной уловкой в соответствии с уровнем развития сознания данного конкретного индивида. Хочешь ангелов и демонов - получи ангелов и демонов, хочешь представителей внеземных цивилизаций - пожалуйста, хочешь посланников параллельных миров - чего проще... Воспринимай, что тебе нравится, хоть бабочковых слонов, было бы в достатке свободной энергии. На самом же деле не существует ничего, кроме Силы, и все это - не более, чем проекции в сознании Ее потоков, существующих в твоей энергетической структуре... Так что рыжему псу ты можешь верить, как самому себе, потому что он - это ты. Тот ты, который пока еще тебе не известен... Но - всему свое время... А сейчас остановимся на том, что в наших снах нет ничего, кроме нас самих.

- Но как же - ничего, кроме нас самих... Разве не бывает сновидений, в которых мы, к примеру, реально взаимодействуем с другими людьми? С живыми воплощенными людьми, которые, так же, как мы сами, обладают самым настоящим органическим телом?

- Бывают. Однако воспринимает это взаимодействие каждый из тех, кто в нем участвует, по-своему. Разве не так?

- Вроде бы так. Но бывают и совместные сновидения, сравнивая которые, те, кто их созерцал, обнаруживают множество моментов поразительного сходства.

- Ну-у, это уже относится к сфере особого искусства видеть сны. Созерцающие совместное сновидение, так же, как и все, кто видит сны, воспринимают в своих энергетических структурах проекции друг друга и проекции явлений и объектов миров, в которых происходит действие сна. Для того, чтобы образы энергетических проекций, возникающие при этом в их в сознаниях, были сходны хотя бы до уровня однозначной узнаваемости, нужна предварительная настройка. Они должны четко уяснить свое эмоциональное отношение друг к другу и определиться с тем, что чему соответствует в возникающих в их энергетических структурах проекциях друг друга. Они должны как бы "энергетически договориться" между собой о том, что есть что. Как "договариваемся" все мы в состоянии бодрствования, чтобы жить в одном и том же мире... То, что мы воспринимаем во сне и в состоянии за пределами сна - не более, чем проекции, сформированные в нашей собственной энергетической структуре нашим же эмоциональным отношением к тому, что присутствует в видениях. Впрочем, состояние бодрствования практически ничем от сна не отличается. Просто во сне мы не пытаемся себя обмануть...

- А если... - начал было я, но он не дал закончить.

- Стоп. Зачем тебе вся эта информация? - вдруг резко спросил он. - Все равно она бесполезна, поскольку понять эти вещи невозможно, не обладая их точным знанием. С другой стороны, обретая в процессе интегральной тренировки способность осознанно воспринимать тонкое и контролировать происходящие в нем процессы, ты постигаешь их автоматически. Понимание приходит само собой, и всякая надобность в каких бы то ни было объяснениях отпадает. Пойми - я могу объяснить тебе что бы то ни было только так, как я это вижу. Ты - другой, и твое видение может оказаться весьма и весьма отличным от моего. Поэтому давай не будем болтать и возьмемся за дело...

Он повернулся и направился к веревке, по которой мы спускались к воде.

Внизу было совсем темно, и морская трава на камнях под водой то и дело вспыхивала изумрудным светом в такт набегавшим волнам.

Потоки, которые после происшествия с рыжим псом суетились во всем моем теле, стеклись к голове, и она уже почти раскалывалась от безумного давления. Давящая боль в глазах была такой, что я практически ничего не видел, а из шеи вниз - в самое сердце - свисал острый язык нестерпимо горячего пламени.

- Ляг на спину, расслабься и выдыхай все, что скопилось в голове, обратно в туловище, - велел Мастер Чу.

Я последовал его указанию, и меня вновь захлестнул текучий огонь. Но голова очистилась, давление в глазах исчезло, и лоб стал прохладным.

Теперь внимательно следи за тем, что делает Сила в твоем теле, и не препятствуй никаким процессам, - продолжил Мастер Чу.

Едва я попытался сделать то, что он велел, как с моим тело начало происходить нечто совершенно невообразимое. Я ощутил, что должен медленно поднять ноги вверх и забросить их за голову. Я сделал это, с изумлением наблюдая за тем, насколько сложные траектории выписали при этом в пространстве мои ступни.

- Продолжай, - сказал Мастер Чу, - все правильно. Сила ведет твое тело и оно знает, куда... Просто следи за тем, какие движения оно стремится делать, и не мешай ему.

В это время ноги мои вытянулись вертикально вверх, руки оказались подставленными под середину спины, и я вышел в стойку на плечах. Затем таз соскользнул вниз, руки передвинулись под поясницу, развернулись основаниями ладоней в сторону позвоночника. Я почувствовал, что нужно растянуть позвоночник руками, оттягивая таз от шеи, и одновременно опуская его как можно ниже. В конце этого движения таз оказался в горизонтальном положении, а в позвоночнике появилось ощущение легкости. Жар из головы начал подниматься в живот и накапливаться в нижней части туловища. Постояв некоторое время в таком положении, я ощутил потребность лечь на спину и вытянуться. А потом мое тело начало совершать мягике, текучие и какие-то очень глубокие - я не знаю, как иначе их охарактеризовать - движения, со все нарастающей быстротой переходя из одной позы в другую.

Очень хорошо, - прокомментировал Мастер Чу. - Продолжай в том же духе.

Я продолжал. И чем дальше, тем более сложными становились движения, тем более замысловатыми делались их траектории, и тем глубже я погружался в дивное ощущение теплой внутренней наполненности и неизмеримой силы. В моем теле словно текла некоторая разумная энергия, которая заставляла меня двигать руками, ногами, туловищем и головой так, чтобы самые удаленные, изолированные и закостеневшие уголки моего тела оказались открытыми ей. Повсюду, куда проникала эта энергия, тело становилось умнее. Я не мог понять рассудком ни того, как это происходит, ни того, что это означает, но знал, что все правильно, так как ощущал, что тело мое теперь чутко отзывается на каждую мысль и каждое побуждение мгновенным резонансом идеально отлаженной гармоничной системы. Я чувствовал, как с каждым движением оно изменяется, становясь более сильным, гибким и, что самое главное - разумным. Но изменялось не только тело, изменялось что-то еще, я становился другим человеком, я чувствовал, как собирается и концентрируется в форме твердого и пронзительно чистого граненого кристалла моя воля. Это было непостижимое, неописуемое ощущение - я становился чем-то единым, некой могучей всепобеждающей Силой, обладающей предельно точным и неизмеримо тонким знанием ВСЕГО. Потом в какой-то момент я почувствовал, что больше ничего делать не нужно, лег на спину, расслабился и заснул крепким сном без единого сновидения.

Когда я проснулся, уже вовсю светило солнце. Безумного огня в теле больше не было, я чувствовал себя хорошо отдохнувшим несмотря на то, что спал не более трех часов. Все было нормально, однако я ощущал, что стал немного другим. Словно во мне начало зарождаться нечто, знающее, кто я такой. Это было очень странное, ни на что не похожее, но в то же время исключительно приятное ощущения некоторого стержня Силы внутри потока моей личной воли.

Мастер Чу крепко спал рядом.

Локтем я толкнул его в бок и спросил:

- Что это было?

- То, о чем я тебе говорил - тренировка в режиме свободного созерцания Силы, - мгновенно отозвался он, словно вовсе даже и не спал, а просто лежал с закрытыми глазами. - Тренируясь в таком режиме, ты в развитии энергетической структуры и сознания за пару часов достигаешь того, на что тебе потребовались бы десятки, а то и сотни часов обычной тренировки. Если тебе удается запомнить то, что происходило при этом с твоим телом, ты получаешь исключительно действенные последовательности движений и положений тела, использование которых в режиме обычной тренировки делает ее в несколько раз более эффективной и приближает к тренировке в режиме свободного созерцания. Кроме того, если ты кого-то учишь, то, пользуясь последовательностями упражнений, почерпнутыми из практики в режиме свободного созерцания Силы, ты можешь научить других в этот режим входить. Ты испытал это на себе, воспользовавшись кругами солнечного и лунного света. Пользуясь теми же упражнениями, но не организованными в эти последовательности, ты ни за что не сумел бы накопить в своей энергетической структуре столько силы стихии огня за такое короткое время. Я уже говорил, что последовательность упражнений в серии и связывающие их друг с другом движения имеют критическое значение. Без этого сами по себе упражнения теряют половину, если не три четверти своей эффективности. Я не думаю, что ты уже достиг способности входить в режим свободного созерцания из любого исходного состояния, поэтому, как и собирался, намерен обучить тебя еще нескольким последовательностям, составленным мною на основе тренировок в таком режиме. В процессе их отработки ты обретешь необходимые навыки и изменишь свой энергетический статус настолько, что сможешь разработать свои собственные - наиболее подходящие для тебя - связки и серии упражнений. Главное то, что ты ощутил, как это происходит. Но в первую очередь тебе нужно научить тело накапливать как можно больше энергии. А это легче всего сделать с помощью прогибов назад. Сегодня днем мы этим займемся, а сейчас давай выкупаемся и будем завтракать, уже поздно... Теперь тебе придется по нескольку раз в день выполнять випарита-карани, поэтому ты должен хорошо питаться.

- Не вижу связи...

"Тот, кто практикует випарита-карани-мудру, должен хорошо питаться, иначе огонь пожрет его тело". Это - из "Хатха-Прадипики"... Рекомендации древних лучше выполнять... Они писали от руки, да к тому же на весьма замысловатых языках, поэтому в старинных трактатах нет ничего лишнего...

 

 

[ИЛЛЮСТРАЦИИ: замкнутый плуг, глубокий плуг, стойка на плечах, випарита-карани, шавасана.]

УЛЬТИМАТИВНЫЙ ВЫЗОВ 

  

Был полдень, солнце висело почти в зените, знойный юго-восточный ветер посвистывал в сухой траве наверху. Только что выкупавшись, мы лежали внизу на камне и слушали тихий плеск моря. Вдруг Мастер Чу вскочил на ноги, внимательно посмотрел на солнце, потом - на мой живот и сказал: 

- Вставай и поднимайся наверх. Быстро...

Я повиновался. Он взобрался по веревке вслед за мной.

- Идем, - сказал он, направляясь вверх по склону холма - туда, где посреди степи находились выходы известняков - гладкие плоские и абсолютно горизонтальные плиты.

- Сделай мостик, - велел он, когда мы пришли на одну из плит.

- Как, прямо из положения стоя? - удивился я.

- Да.

- Но я не могу...

- Можешь. Сначала встань ровно, чуть-чуть наклонись вперед в тазобедренных суставах и вытяни позвоночник вверх. Хорошо... Теперь начинай изгибать его в грудном отделе, не прекращая при этом вытягивать вверх. Прогибы назад - очень опасная штука, если делать их, что называется, "прямо в лоб", стараясь изогнуться в тех местах, которые поддаются легче всего, то есть в пояснице и в шее. Если же вытягивать позвоночник прочь от таза вверх, создавая пространство в межпозвонковых суставах, и только потом - назад, причем начинать проработку с того, что поддается хуже всего, то есть с самого жесткого отдела - грудного, опасность получить травму значительно уменьшается. Поясница гнется в последнюю очередь, только после того, как все остальные отделы позвоночника исчерпают свой предел подвижности. Вытягивание вместо сжатия - общий принцип работы со всеми суставами, в том числе - межпозвонковыми. В прогибах назад, наклонах вперед, скручиваниях, словом, во всех типах упражнений... Создать в суставах свободное пространство и закачать в него энергию - так можно сформулировать этот принцип. Если форма тела в каком-то упражнении такова, что чрезмерное напряжение препятствует свободному протеканию потоков энергии, можно воспользоваться так называемым дыханием металлической собаки. Это - интенсивная и глубокая, но не слишком быстрая гипервентиляция - мощное дыхание всем объемом легких по типу кузнечных мехов - в особо сложных и напряженных стойках и позах. Около десятка вдохов-выдохов - и все о'кей... С помощью дыхания металлической собаки можно плотно закачать энергией самые труднодоступные и заблокированные напряжением участки тела. И еще один общий принцип тренировки: никогда не эксплуатировать то, что поддается легко, "обходя" сложные места. Работать нужно всегда в основном как раз с тем, что хуже всего подчиняется волевому контролю. Большой спорт потому и действует на людей столь разрушительно, что там стараются выжать все, что можно, из сильных сторон организма, и в как можно большей степени вывести из игры слабые. В то время, как именно слабые места - основной резерв развития человеческого существа. Одно из твоих самых слабых мест - грудной отдел позвоночника. Ты не один такой, это - практически всеобщая проблема. Из-за нее ты не можешь "раскрыть" грудную клетку, чем ограничиваешь энергетический потенциал поля среднего света. Чтобы в исходном месте сдвинуться с мертвой точки, нужно разработать грудной отдел вытягивающими, но ни в коем случае не сжимающими позвоночник, прогибами назад, такими же наклонами вперед и продольными скручиваниями. Нынешнее состояние твоей энергетической структуры таково, что нам, возможно, удастся одним махом придать твоему позвоночнику надлежащую подвижность. Если это произойдет, энергетический потенциал твоего поля среднего света повысится как минимум на порядок. Не бойся, внутреннее энергетическое давление у тебя в теле сейчас настолько велико, что травма тебе не грозит.

К этому моменту я уже максимально прогнул спину назад в грудном отделе и начал запрокидывать голову.

Нет! - воскликнул он. - Голова идет все время вверх, вытягивая шею. Продолжай движение, разворачивай плечи и равномерно "распространяй" сгибание от грудного отдела вверх и вниз по позвоночнику.

Очень медленно отклоняясь все дальше и дальше назад и все больше вытягивая позвоночник прочь от таза, я через некоторое время с удивлением обнаружил, что вижу землю между своими ступнями. Руки коснулись поверхности камня, и я понял, что стою в мостике.

Вот видишь, - сказал он, - а ты говорил: не могу... Теперь расслабь ягодицы и еще сильнее тяни позвоночник прочь от таза, закручивая его как можно больше назад в грудном отделе. Тяни голову к тазу. Медленно... Так... Ягодицы не напрягай... Полностью расслабленные ягодицы и слегка напряженный живот - залог того, что поясница в "мостике" не будет "изламываться". Живот в исходном положении этого упражнения должен напоминать плоскую горизонтальную поверхность стола, а позвоночник в поясничном отделе - все время оставаться немного растянутым. Хорошо... Поставь голову на землю. Теперь положи руки локтями на камень. Предплечья параллельны. Тяни кисти к ступням. Отлично... А теперь захвати себя руками за лодыжки - полное кольцо с опорой на предплечья. Прекрасно! Теперь жди. Ягодицы расслабь, мышцами спины тяни голову к ступням, одновременно как бы отталкиваясь от них руками...

Минут через пять я почувствовал, что от напряжения вот-вот потеряю сознание. В это мгновение он сказал:

Дыхание металлической собаки!!! Быстро!

Я принялся интенсивно дышать, и тут же ощутил, как с каждым вдохом мое тело словно наливается стальной силой.

Стоп! - услышал я голос Мастера Чу. - Вытянись назад еще больше.

Я выполнил это с легкостью.

Теперь отпусти ноги, вернись в мостик и поднимись в положение стоя, оттолкнувшись руками от земли.

Я сделал то, что он велел.

Онемев от изумления, я стоял и разглядывал свое тело. Никогда раньше мне и в голову не приходило, что оно на такое способно. Мастер Чу заставил меня повторить все с самого начала.

Я снова вышел в мостик, встал на предплечья и сделал полное кольцо. На этот раз он продержал меня в этом положении минут десять, каждые две минуты заставляя выполнять дыхание металлической собаки и еще более углублять прогиб, после чего я, к своему огромному удивлению, сумел без особых проблем подняться в положение стоя, даже не отталкиваясь руками от поверхности камня.

В третий раз он заставил меня простоять в кольце не менее двадцати минут. Глаза нестерпимо жгло от заливавших их потоков пота, руки онемели, спину начали сводить судороги. Наконец, он сказал:

Все. Теперь ляг на спину и расслабься.

С невыразимым облегчением я вытянулся во весь рост, закрыв глаза и широко раскинув в стороны руки. Солнце жгло нещадно, и трава шурша шевелилась от горячего ветра, однако после немыслимого напряжения мне казалось, что тело мое овевает блаженно прохладный поток влажного воздуха. Весь мой торс буквально распирало от плотно заполнившего его неподвижного огня, центром которого было сердце. Потом огонь сжался в точку, взорвался и выплеснул мое восприятие в какое-то место знакомой и в то же время не знакомой мне бесконечности. Я словно раздвоился. Я слышал шорох травы и шаги уходящего вниз по холму Мастера Чу, ощущал твердость слегка шероховатой поверхности камня под собой, чувствовал солнце на своем животе и одновременно с этим видел залитый черным-черным светом огромный город, распростершийся подо мной. Я был тонкой пленкой восприятия, растянутой в небе над ним. Я видел дома, трубы, трамваи, автомобили, суетливые потоки людей - все это в безмолвии черного света. Постепенно я начал узнавать улицы, хотя видеть их в таком ракурсе было более чем непривычно. Потом я решил, что нужно собраться в какой-нибудь точке. И тут же стянулся в комок восприятия размером с большое яблоко, зависший почему-то на уровне проводов на углу моей улицы.

Интересно как, - подумал я, - ладно, раз уж я здесь, надо бы домой заглянуть...

Я пролетел вдоль улицы - так странно было видеть ее с высоты четвертого этажа, находясь посередине проезжей части - свернул во двор и, как следует прицелившись, ввалился в открытую форточку на кухне своей квартиры. Дома никого не было.

Ну да, она ведь на работе, а дети - на даче с бабушкой, - подумал я и сквозь мерцание заполнявшего все улицы черного света отправился в центр.

Тома действительно была на работе. Она сидела в лаборатории у открытого окна и о чем-то разговаривала с кем-то, кто стоял возле умывальника за шкафом. Когда я влетел в окно, она замолчала и как-то странно огляделась. Я почувствовал, что она почти заметила меня, что еще чуть-чуть, и она зафиксирует меня своим вниманием, и тогда моему восприятию не удастся вернуться в степь, а тело мое каким-то образом перетянется сюда и соберется здесь во плоти, причем, вероятнее всего, без плавок. Это в мои планы не входило, поскольку я чувствовал за собой право провести у моря еще как минимум две недели. Я старательно зацепил какой-то хвостик своего внимания за шорох травы и ощущение солнца на животе и за этот хвостик выволок себя сначала в небо над городом, а потом - обратно в лежащее на каменной плите посреди степи тело. Открыв глаза, я потянулся, встал и спустился к морю. Мастер Чу был там.

Я рассказал ему о том, что произошло.

Это - не важно, хотя, конечно, интересно, - сказал он. - Я думаю, ты вряд ли сумел бы собрать себя там, у тебя не хватило бы энергии, поскольку все это происходило в одном слое реальности, четко отсеченном от остальных, и максимум, что могло бы получиться - это довольно радикальное фиксированное раздвоение. И потом тебе очень сложно было бы вновь полностью собраться в теле. Твое восприятие еще долго оставалось бы размазанным в пространстве между там и здесь. Это не страшно и даже довольно интересно, однако в наши планы, пожалуй, не входит. Но то, что тебя туда все-таки выбросило, говорит о значительном локальном повышении концентрации энергии в поле среднего света. Мы достигли того, к чему стремились...

Почему город был залит черным, как сажа, светом?

Ты попал в пространство тонких слепков - оно ближе к физическому миру, чем все остальные тонкие миры. Поэтому выскочить в него при повышении уровня энергии восприятию легче всего. В этом пространстве присутствует все, что есть в физическом мире, в тех же самых формах, в каких оно имеется здесь. Однако там, в отличие от физического мира, эмоциональные состояния не абстрактны, а обладают конкретным проявленным бытием энергетических полей. А эмоциональное состояние людей в твоем городе - сам знаешь - оставляет желать лучшего. Кроме того, радиоактивное облучение повышает агрессивность, а у вас там Чернобыль под боком - что такое сто километров для этой дряни, если она полмира загадила? Так что - ничего удивительного. Может быть, это было показано тебе для того, чтобы ты представлял себе, что к чему, и, когда у тебя наберется достаточно сил, принял участие в изменениии состояния тамошнего пространства... Хотя я отнюдь не уверен, что его следует изменять. Такой шикарный вызов еще поди поищи...

В смысле?

В прямом... Звезда Полынь. Помнишь?

Ну да, мы уже вроде бы касались этой темы... Несколько в другом ракурсе.

Да нет, в том же самом... Чернобыль и то, что вокруг него происходит с природой и людьми - поистине совершенный вызов для того человеческого существа, которое сумеет его принять.

Тогда я не совсем понимаю, что ты называешь вызовом. Я полагал, что вызов - это нечто, с чем можно справиться и при этом, ну, как бы это сказать?... закалить себя в борьбе, что ли... А Чернобыль - с ним разве можно совладать? Ведь он убивает вернее, чем гражданская война... Медленнее, правда, но зато - всех. Ты представляешь себе, во сколько раз с восемьдесят шестого на прилегающих к Чернобыльской АЭС территориях выросла заболеваемость онкологическими болезнями? Я имею в виду Киев, Киевскую область, Гомель и область, Чернигов, ну, и другие места...

Раз в двадцать?..

А в сто двадцать пять - не хочешь?! И это - только онкология! А сколько там всего остального?!

Ух ты! Черт возьми, какая удача! Иметь в своем распоряжении такую безжалостную битву и одновременно - свободные руки! Правда, в эту западню угодило не так уж много народу. Сколько? Миллионов двадцать? Я имею в виду тех, кого основательно зацепило...

Да, что-то около того...

Тогда, я думаю, человек сто сумеют эту штуку использовать. Из них десяток-другой достигнет очень интересных результатов. А кому-то, возможно, удастся добиться в себе таких изменений, которые вообще напрочь сметут устоявшиеся понятия об ограниченном человеческом существе как таковом. Это просто восхитительно - такая дивная фактическая война и никаких боевых действий, вместо них - полная свобода!

Что ты имеешь в виду?

Вам не нужно ничего делать для того, чтобы принять вызов! Достаточно просто жить и умудриться делать это как можно более эффективно. Ваш Чернобыль - такой же ультимативный вызов, как сама жизнь.

И жизнь - вызов?!

Да, самый совершенный. Ведь ее, по сути, нет, есть только приближение к смерти. Едва сделав первый вдох, мы в то же мгновение начинаем умирать. А все, что происходит с нами впоследствии, лишь в большей или меньшей степени ускоряет приближение смерти...

Но ведь бороться с этим невозможно! Так же, как с воздействием Чернобыля...

Можно, но знаешь, что нас подводит?

Что?

Уверенность в том, что нам предстоит умереть... А в случае с Чернобылем и подобными ему вещами - в том, что произойдет это гораздо быстрее, чем нам бы хотелось... И самая большая наша проблема заключается в том, что это - уверенность, которую разделяет все наше существо, включая тело, а не только рациональная часть сознания. Именно поэтому, едва столкнувшись с вызовом, которым является жизнь, мы отказываемся его принять и тем самым обрекаем себя на поражение. Наше тело уверено, что победа невозможна. И сознание с ним соглашается.

Но ведь это - действительно так! Разве может быть иначе?

А ты видел когда-нибудь того, кто сумел обрести уверенность в обратном?

Нет...

Почему же ты утверждаешь, что это - невозможно? Ты просто никогда раньше ни с чем подобным не сталкивался, вот и все... Однако это вовсе не означает того, что победы над смертью не может быть вообще. Принять вызов ты можешь только тогда, когда знаешь, что победишь.

То есть?..

Вызов - это то, что можно либо принять и победить, либо не принять и погибнуть.

А так, чтобы, не принять и не погибнуть - можно?

Можно. Но только из этого ничего не выйдет.

А принять, но не победить?

Невозможно. Ты принимаешь вызов своим знанием того, что победишь. Отсутствием твердой и однозначной уверенности в победе ты автоматически от него уклоняешься. Ты можешь сделать вид, что принимаешь его, но вряд ли сумеешь чего-то добиться, обманывая себя.

То есть ты хочешь сказать, что для того, чтобы победить смерть, нужно поверить в возможность такой победы?

Разве я говорил о вере? Я говорил о знании. Вера и знание - разные вещи. Это - как религия и йога. Религия построена на вере, а йога - на точном знании вещей, в которые религиозные доктрины предлагают слепо верить.

Ладно, допустим, я сумел убедить сознание в том, что существует возможность победить смерть, но как внедрить это знание в тело? Как заставить тело знать, что оно бессмертно? Все это напоминает бред, несмотря даже на внушительно звучащие цитаты, которыми ты пичкал меня накануне...

Все - энергия. С помощью тренировки можно научить тело использовать ее иначе, чем оно делает это в своем обычном состоянии. И тем самым сделать тело совсем другим.

Иначе использовать энергию? Например...

Например - тот же Чернобыль... Облучение, особенно внутреннее, обусловленное проникновением в организм радиоактивных частиц, необратимо разрушает тело. Верно?

Верно.

Но ведь это - энергия... И не может быть, чтобы ее невозможно было использовать. Нужно только научить этому тело, и тогда она утратит свое разрушительное действие на него. Это - как в случае с отрицательными эмоциями и внешними психоэнергетическими воздействиями со стороны людей, которые просто эмоционально желают нам зла или осознанно стремятся нас уничтожить.

Не понимаю...

Сами по себе подобные вещи действуют на тело человека разрушительно. Вернее, их энергия... Иногда отрицательные эмоции и чьи-то магические манипуляции уничтожают человека гораздо быстрее, чем многие физические внешние воздействия, в том числе - радиоактивное облучение. Но если научиться осознанно трансформировать их энергию и ее использовать, то даже самые страшные и однозначно убийственые отрицательные эмоции и воздействия становятся источником поистине непобедимой жизненной силы. Существует целый класс тренировочных техник, позволяющих осуществлять такую трансформацию. То же самое касается любых отрицательных факторов, принадлежащих физическому миру, независимо от того, враги это, тираны, неблагоприятные климатические условия, радиация... Что угодно. Все это - только источники энергии, характер воздействия которой на нас зависит прежде всего от нашего к ней отношения... Ну, и, конечно, от того, владеем мы определенными техническими приемами управления энергетическим потоками или нет. Просто в случае с отрицательными эмоциями и тонко-энергетическими воздействиями все происходит гораздо быстрее и нагляднее, чем в случае с физическими явлениями. Ведь там, где это случается, материя Мира незмеримо более текуча. Тем не менее сущность взаимодействия - одна и та же, принцип - тот же самый: отнестись к неблагоприятному воздействию как к источнику энергии, найти способ трансформировать разрушительные свойства его силы, преобразовать ее в удобную для употребления и использовать в своих интересах. Самый могущественный из всех источников энергии - смерть, главный наш враг. Одно только осознание этого иногда позволяет нам творить чудеса. Ведь именно неотвратимость смерти может заставить нас с наибольшей эффективностью использовать все остальные источники жизненной силы - известные нам с рождения и те, о которых мы поначалу не имеем ни малейшего понятия. Но прежде всего, разумеется, необходимо развить в себе твердое знание того, что это возможно. А затем использовать обретенное знание, как один из движущих факторов тренировки.

Как-то все это зыбко и очень уж неубедительно.

Повторяю: я не собираюсь тебя ни в чем убеждать и ничего тебе доказывать. Я говорю с тобой только о сугубо практических вещах, об алгоритмах интегральной тренинг-технологии, которые ты, если захочешь, сможешь использовать...

Мастер Чу немного помолчал, а потом спросил:

И вообще - с чего ты взял, что для победы над смертью непременно требуется сохранять тело? На начальных этапах это вовсе не обязательно, ведь самое главное, что разрушается смертью - не тело, а самоосознание. Смерть нарушает непрерывность самоосознания. Энергетическая структура - такая большая-большая штуковина, и после некоторых целенаправленных ее трансформаций наличие в ней физического тела вовсе не является критическим фактором для сохранения непрерывности самоосознания. Хотя, на определенном этапе бессмертие тела тоже возможно...

Резким движением он поднялся на ноги:

Знаешь что? Давай мы вернемся к этому разговору после того, как ты некоторое время попользуешься тем, чему я тебя обучаю. Я думаю, тогда ты совсем иначе будешь смотреть на очень многие вещи.

С этими словами он подошел к краю плиты и прыгнул в воду.

Когда он, фыркнув, вынырнул метрах в десяти от края плиты, я громко спросил, перекрикивая плеск воды:

Эй, скажи-ка, твоя тренинг-технология - единственный способ побороть превратности судьбы?

Моя?! - он подплыл к берегу и взобрался на камень. - Ты даже представить себе не можешь, опыт какого огромного количества самых мудрых из людей... нет, поколений самых мудрых из людей в ней сконцентрирован! Я - только очередное звено в одной из линий передачи знания... Запад, Восток, Север, Юг... В ней - столько всего... И конечно же, она - далеко не единственный способ... Каждый из моих учителей владеет своим способом... И в каждом древнем трактате описан полноценный самодостаточный метод... Наша беда в том, что мы разучилсь читать между строк.

И много у тебя учителей?

Мне крупно повезло. У меня не было одного конкретного физически воплощенного в человеческом существе учителя, но зато я сталкивался в этой жизни с очень многими мастерами самых разных направлений и школ, и каждый из них чему-то меня научил.

Но ведь нужно было еще и разобраться в этом винегрете!

А в этом мне помогает тот, кто меня ведет. ЭТОТ...

Который в прошлом году грозился тебя отсюда убрать?

Ну да, он самый...

Кстати, как там дела обстоят? Тебе ведь, вроде, было предписано изменить себя...

Стараюсь... Вот ты, например - один из пунктов программы...

Как это?

Чтобы стать не разрушительной, а созидательной силой, я должден освоить искусство учить и лечить. Вот я на тебе и тренируюсь. За неимением кошек...

Ну, учить - это понятно. А лечить? Разве ты меня лечишь?

Разумеется!

Интересно, от какой болезни?

От энергетической тупости закоренелого спортсмена.

Ну, и каков диагноз, профессор?

Ты привык работать с телом по-настоящему, на пределе сил... Обладаешь, как выснилось, достаточно высокой чувствительностью и в то же время довольно сообразителен. Кроме того, мозги твои не запудрены эзотерической трухой... Шансы определенно есть... В отличие от тех, кто безнадежен.

А кто безнадежен?

Тот, кто энергетически сверхчувствителен, но туп по жизни...

Ты хочешь сказать, что лучше быть просто сильным и сообразительным, чем увязнуть в эзотерических бреднях и по причине тупости не иметь возможности выбраться из этого болота?

Ну да, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным...

Некоторое время мы молчали. Потом я встал, прыгнул в воду, проплыл метров сто и пару раз нырнул на дно. Выбравшись из воды на камень, я устроился поудобнее и спросил:

А почему мое восприятие оказалось выброшенным именно туда?

А куда же еще? - сказал он. - Ведь ты - оттуда и пока что там зафиксирован. Энергетическая структура каждого из нас в пределе простирается на всю вселенную. Наиболее плотные из ее тонких составляющих распределены примерно в пределах галактики. В них существуют точки силовой фиксации. Вернее, точки силовой фиксации существуют в нашей энергетической структуре вообще. Это - блоки и узлы, возникновение которых обусловлено существованием в сознании зон напряженности, связанных с неразрешенными конфликтами, пережитыми стрессами - как положительными, так и отрицательными, болезнями, аспектами эмоциональной несамодостаточности, ну, и так далее. Узы силовых фиксаций могут тянуться за нами Бог знает из каких воплощений, навязчиво тяготея над нашей энергетической структурой и встраиваясь в нее за счет внедрения в кармический код. Но наиболее явными из силовых фиксаций являются эмоциональные привязки нынешней жизни. Именно они сразу же отслеживаются вниманием, едва оно получает возможность выйти в сферу тонких составляющих энергетической структуры. Эти фиксации - любовь, ненависть, угрызения совести, последствия психических и физических трвм, а также энергтическая зависимость от мест, из которых мы родом и наших мест Силы. И при спонтанных перебросах локализации тонких частей нашего восприятия мы неизменно попадаем в одну из точек фиксации. Сейчас ты находишься в своем месте Силы. Поэтому твое воспритие переметнулось домой. Если бы это произошло с тобой дома, ты мог бы попасть сюда. Приемом переброса восприятия в места Силы часто пользуются маги, когда им нужно срочно поднакопить свежей энергии.

А чем обусловлена моя фиксация в месте рождения? Ведь я много путешествовал и в общем-то, не ощущаю наличия особых уз...

Ты бы не спешил с выводами... Если когда-нибудь тебе доведется долго пожить за границей, ты все поймешь... Дело в том, что ты родился там и вырос, и еще не сделал того, что исчерпает возможности твоих родных мест в смысле развития твоего осознания. Одной только привычкой к путешествиям тут не отделаешься.

А что будет, когда они окажутся исчерпанными?

Ты либо навсегда уедешь оттуда, либо умрешь.

А если я уеду раньше?

Ты либо вернешься обратно, либо тоже умрешь. От тоски по родине... Тоска по родине - не абстракция, а совершенно конкретное состояние энергетической неадекватности. Для обладающего высокой чувствительностью человека с развитой энергетической структурой и жесткой силовой фиксацией она часто оказывается смертельной.

Можно ли разрушить фиксацию?

Нет, ее можно только исчерпать. Не исчерпав силовые фиксации, невозможно достичь полноты отрешенности. Не достигнув полноты отрешенности, невозможно стать существом, которое обладает самоосознанием планетарного масштаба. Не сделавшись планетарным существом, невозможно стать существом космическим.

Чем исчерпываются силовые фиксации?

Тем же, чем и любые другие ограничения - тренировкой. Двадцать четыре часа в сутки, всегда и везде... Каждое наше движение, каждый шаг, слово и мысль могут быть использованы в качестве тренировки, если нам удается наполнить их осознанием... Есть, правда, и специальные методы, которые ускоряют процесс освобождения от силовых фиксаций.

Какие?

Некоторые способы работы с магическими формулами и мантрами, и техника вспоминания, например.

Что ты называешь вспоминанием?

Ну как, вспоминание - оно вспоминание и есть. Садишься или ложишься, расслабляешься и вспоминаешь всю свою жизнь задом-наперед, начиная с настоящего мгновения. Ретроспектива осознания, что ли. В строении нашей энергетической структуры записано все, а не только то, что лежит в тех поверхностных частях памяти, к которым мы имеем постоянный доступ в своей повседневной деятельности.

Но это должно быть, очень сложно - вспомнить все?

В общем-то, конечно, непросто... Неприятное занятие - очень уж нудное. Есть, впрочем, более быстрый и радикальный способ, но он требует огромной решимости. Прежде, чем человек воспользуется им, он должен четко решить, что ему нечего больше терять, не за что цепляться, и что он твердо намерен идти до конца. Вспоминать можно по частям. Этот же способ не может быть осуществлен частично. Тут - "либо - пан, либо - пропал"...

В каком смысле пропал?

Завис в неопределенности, из которой очень сложно выбраться... Но тебе это не грозит.

Ты намекаешь на то, что сказал мне во сне рыжий пес?

Да.

А что это за способ?

Я бы назвал это "техникой безоглядного выдергивания себя из прошлого". Ты просто собираешь в кулак всю свою волю, всю свою решимость, опираешься на нынешний момент своей жизни и мощным рывком вырываешь сердцевину самого себя из всего того, чем составлено твое нынешнее существование. Позади остается все - люди, места, события, содержимое памяти. Даже огромные куски тонких составляющих энергетической структуры могут при этом как бы оторваться и растаять, не будучи удерживаемы вместе организующей силой намерения. Их придется восстанавливать, но сделать это будет не так уж сложно, поскольку ты более не будешь растянут во временах и пространствах пережитых ощущений и эмоций, фиксации не будут растаскивать твою силу по кусочкам. Из вялого существа с протяженным бытием тот, кто решился на этот шаг, превращается в целостный конгломерат намерения и воли, обладающий мгновенным существованием только сейчас и здесь и мчащийся сквозь время с немыслимой скоростью, не оставляя за собой никаких хвостов размазанной силовыми фиксациями тонкоэнергетической плоти. Ведь обычный человек похож на вялую мокрую тряпку, расползшуюся по временам и эпохам и без посторонней помощи неспособную собраться в более-менее организованный комок. Вряд ли тебе предстоит вспоминание. Вероятнее всего, ты выдернешь себя из прошлого... Более того, я думаю, это произойдет само собой. Словно что-то выдернет тебя оттуда помимо твоей воли...

А как же близкие люди? Самые близкие? Ведь они остаются позади...

И не только близкие - почти все. Кроме тех, кто решится на то же самое и сознательно согласится разделить с тобой твое путешествие. Для остальных ты будешь подобен метеору, врывающемуся в их жизнь, дающему ей мощный импульс развития в направлении накопления упорядоченного самоосознания и исчезающему в бесконечности. Только тот, кто сможет использовать этот импульс и с его помощью начать изменять свое собственное мгновенное состояние так же молниеносно, как это будешь делать ты, сможет удержаться рядом с тобой. Но не обольщайся - таких людей в твоей жизни окажется, вероятнее всего, один-два, не больше. А может, и не окажется вовсе... Ты должен быть готов к тому, что, выдернув себя из всего своего прошлого, то есть, из своего поля силовых фиксаций, ты обнаружишь, что остался совершенно один в бесконечной Вселенной. Вероятнее всего, так оно и будет. Если же силовые фиксации исчерпываются постепенно - в процессе тренировки и наполненной осознанием жизни, все происходит значительно мягче, и к тому моменту, когда ты становишься свободным, если, конечно, ты до него доживаешь, все уже разрешается само собой, ровесники умирают, дети вырастают, и ты можешь мягко и ненавязчиво уйти из их поля восприятия. Близкие люди - самое сложное, избавиться от привязанности к ним труднее всего.

Но тот, кто выдернул себя из своего прошлого - он всегда должен уйти из своих мест, от своих близких?

Не обязательно. Иногда даже, наоборот, бывает лучше, если внешняя канва его жизни не претерпит никаких изменений. Это называют "большим отшельничеством". Малое - когда человек не выдерживает напряжения и уходит. В горы, в лес, в монастырь, в работу, в скит, в другую семью - кто куда... Есть, правда, другой вариант фактического отшельничества - он еще круче, чем большое, но о нем - разговор особый... Дай Бог нам справиться с большим...

Но как же можно жить среди тех, кто стал тебе безразличен?

Совмещение несовместимого - великое искусство. Искренне любить и быть непривязанным, всей душой ненавидеть и оставаться отрешенным, нежно искренне заботиться и сохранять равнодушие, словом, оставаться человеком, не будучи человеческим существом... Ультимативный вызов. Я же говорю - все не так просто...

[ИЛЛЮСТРАЦИИ: мост на предплечьях с захватом.]

КОФЕЙНЫЙ ЦИГУН И ПАМЯТЬ О ЗАПАДНОМ ВЕТРЕ.

  

Ненавязчиво мягкий цигун в тишине предрассветных холмов. 

Кто скажет, о чем шепчет море, когда закрыты глаза?  

 

Начинался жаркий день второй половины августа, и я вдруг почувствовал, что Мастер Чу до чертиков мне надоел.

С той ночи, когда я познакомился с огненным псом, прошел почти месяц, в течение которого Мастер Чу без устали обучал меня тренировочным последовательностям, которые называл "блоками" или - на американский манер - "сетами" асан, каждый день вводя в практику все новые и новые и все более и более сложные элементы. Как он и говорил, упражнения были организованы в стройные гармоничные комплексы, элементы которых последовательно и гармонично как бы вытекали друг из друга, развертываясь в ряды замысловатых движений и поз, необратимо изменявших состояние моего тела и сознания. День ото дня восприятие мое расширялось, захватывая неведомые мне ранее аспекты реальности и рождая новое понимание истин, прежде казавшихся исчерпывающе незыблемыми.

Самой ключевой из своих практических серий Мастер Чу считал так называемый "вводный старт-сет". Он являлся как бы раствором, скреплявшим воедино сеты несколько иного типа - их Мастер Чу именовал "стержневыми". Стержневые сеты были составлены наиболее сложными асанами, которые практиковались в режиме "глубокой текучести" или в режиме "полной остановки" - очень медленно, с исключительно глубоким входом, длительной фиксацией и плавным, но жестким выходом. В отличие от асан стержневых сетов, асаны, составлявшие собственно старт-сет, подобно асанам солнечного и лунного кругов, выполнялись в режиме "скользящего потока" - довольно быстро и почти без фиксаций. Мастер Чу говорил, что в старт-сете главное - текучесть и непрерывность движения - как внешнего, так и внутреннего. Любая тренировка непременно заканчивалась "стоп-сетом" - последовательностью упражнений, основой которых были различные модификации лотосового креста. Стоп-сет как бы подводил черту под практикой, "перебрасывая" восприятие в более тонкие слои реальности. После стоп-сета шли сеты статических дыхательных упражнений - дыхание Силы - и последовательности безмолвных созерцательных техник, названий которых Мастер Чу мне не давал.

Он также говорил, что, если свободного времени мало, стержневые сеты можно выполнять и по-отдельности, однако делать это следует с предельной внимательностью и осторожностью, поскольку тело, не подготовленное текучими движениями старт-сета, может в какой-то момент не выдержать напряжения, а это грозит обернуться травмой или нервным срывом. Как бы то ни было, мы тренировались ежедневно - по три раза - рано утром, в полдень и поздно вечером, и общая длительность тренировки в отдельные дни достигала девяти-десяти часов. Но, несмотря на столь чудовищные нагрузки, я не чувствовал, чтобы во мне накапливалась усталость. Более того, день ото дня мне казалось, что в моем теле становится все больше и больше свободной энергии. Временами мне даже удавалось вводить себя в режим свободного созерцания Силы. В таких случаях Мастер Чу оставлял меня и куда-нибудь уходил, предварительно напомнив мне, чтобы я не слишком увлекался и остановился точно в тот момент, когда почувствую, что тренировка себя исчерпала.

Однако день, когда мне все это надоело, все-таки наступил, и случилось это как-то очень уж внезапно. Проснувшись утром, я почувствовал, что не хочу ничего сегодня делать. Меня потянуло в город - поесть мороженого и выпить кофе.

Я разбудил Мастера Чу, который спал в своем "круговом доме" и сказал:

- Если бы ты знал, как ты мне надоел со своими сетами!..

- Сходи в город - развейся. Мороженого в баре поешь... - посоветовал он, словно прочитав мои мысли.

- И кофе...

- Кофе? Пожалуй... Только имей в виду - кофейные зерна обладают могучей и очень жесткой силой, и если ты не умеешь осознанно ее использовать, она может изрядно подпортить общую картину твоего состояния... Впрочем, ладно, чашка-другая тебе сейчас не повредит. Иди... Я буду ждать тебя на закате возле разрушенного причала в круглой бухте под городом - там, где рыбаки раньше стояли...

- О'кей, - согласился я и отправился в путь.

Относительно силы кофейных зерен он был прав, я познакомился с ней месяц спустя, когда мы с Томой и детьми отдыхали на Черноморском побережье Кавказа, воздух которого уже был пропитан мрачным предчувствием надвигавшейся войны, хотя никто ни в кого пока еще не стрелял.

Оставив детей на попечении Томиной сестры, мы вдвоем отправились в Гагру, чтобы купить на базаре горного меда и лесных орехов. Ненавязчиво моросил очень мягкий и теплый дождик, море словно затаилось у подножия окутанных туманом гор, и, сделав покупки, мы решили прогуляться под пальмами дивного парка, длинная полоса которого прижалась к горным склонам между морем и дорогой.

Было тихо. Мы молча шли вдоль берега, наслаждаясь безлюдным покоем. И вдруг я почувствовал, что нужно выпить кофе.

Минут через пять мы выбрели на мощенную розовыми плитами открытую площадку со столиками под драным выгоревшим тентом. В глубине площадки стоял киоск, в окошке которого виднелась задумчивая физиономия пожилой киоскерши. Больше на площадке никого не было, поэтому, несмотря на то, что из киоска вовсю пахло кофе, я на всякий случай осторожно спросил:

- А кофе что, нет?

- Пачэму нэт? - вскинулась кофейная дама. - Савсэм эст! Кофэ па-васточнэму! Дэнги платы - кофэ пэй!

Взяв два кофе, мы огляделись. Все вокруг было мокрым, за исключением одного столика и двух стульев в уголке, где тенту каким-то чудом удалось сохранить целомудрие. Расположившись за этим столиком, мы выпили свой кофе, все так же молча глядя на серый прибой. Как только мы закончили кофепитие, откуда-то вдруг нагрянули мокрые шумные отдыхающие, и нам пришлось ретироваться, чтобы возникшая в сознании атмосфера тотальной умиротворенности нечаянно не разрушилась.

Через некоторое время мы снова выбрели на такую же площадку, но теперь уже совершенно пустую - даже без кофейного киоска. Едва мы оказались на ней, как я ощутил, что притаившийся в моем желудке кофе вдруг начал шевелиться.

- Стоп! - сказал я Томе. - Давай-ка здесь задержимся...

Она внимательно посмотрела на меня, и, не говоря ни слова, села на окружавший площадку мокрый каменный парапет, предварительно постелив на него большой полиэтиленовый пакет, который достала из кармана моего рюкзака. "Женщина. Непостижимое существо", - вспомнил я слова гигантского огненного пса. Осторожно - чтобы не разбить банки с медом - я снял рюкзак и прислонил его к парапету, а сам вышел в центр площадки и замер в ожидании того, как будут разворачиваться события. И их развитие не заставило себя долго ждать.

Сначала по телу прошла крупная дрожь, а потом свернувшийся в животе теплый кофейный комок рассыпался во все стороны потоками сухого горячего песка. Я начал двигаться, стараясь собрать их в сколько-нибудь управляемую структуру и направить в руки. Через некоторое время мне это удалось. Мощными круговыми махами рук я вытягивал песок из живота в середину грудной клетки и оттуда напряженными толчками выбрасывал сквозь пальцы и середины ладоней наружу. Спустя пару минут пространство вокруг меня запестрело сверкающими жемчужными искрами, и я вдруг обнаружил, что больше не чувствую дождя. Капли испарялись, едва коснувшись поверхности тела. Еще минут через пять они вообще перестали до меня долетать, испаряясь прямо в воздухе. Потом вдруг все закончилось, оставив в теле ощущение тепла, а в сознании - полное безмолвие. Мои насквозь промокшие было от дождя одежда и волосы стали совсем сухими.

- Больше всего это было похоже на странное сочетание жесткого и мягкого цигун, - сообщила мне Тома, когда мы продолжили свой путь по парку.

- Давай возвращаться, - предложил я. - Кажется, здесь нам делать больше нечего...

- Ты прав, - сказала она, свернув в сторону автобусной остановки.

Но это было примерно месяц спустя, а в тот день я быстро шагал по дороге в сторону города, оставив в одиночестве до чертиков надоевшего мне Мастера Чу.

Я вышел из города, когда низкое солнце уже начинало понемногу желтеть. С моря плотной стеной дул западный ветер, который усиливался с каждой минутой. Быстрым шагом, не спускаясь вниз на уступы скалистого берега, я дошел до круглой бухты. К тому моменту, когда я спустился в нее, ветер уже почти превратился в ураган.

За прошедший месяц в бухте многое изменилось. На каменистой площадке возле причала раскинулся целый палаточный городок, окруженный импровизированной веревочной изгородью, немного поодаль на спускавшейся к развалинам рыбацкого домика дороге стояли ПАЗик, большой дизельный компрессор для зарядки аквалангов, два пикапа, УАЗ-грузовик и микроавтобус РАФ с розовыми занавесками на окнах. На пляже у самой кромки прибоя громоздилась обтянутая зеленой капроновой сеткой большущая прямоугольная конструкция, сваренная из толстых стальных труб. "Киносъемочная" - прочел я надпись на боку микроавтобуса.

Мастер Чу лежал на камнях и наблюдал за тем, как мужик, облаченный в гидрокостюм мокрого типа дрессирует на мелководье морского котика. Котик скалился и фыркал, но, тем не менее, выполнял разные дурацкие задания, которые давал ему мужик, за что каждый раз получал полудохлую рыбешку из садка, привязанного к мужиковому грузпоясу.

- Чего это они? - спросил я, подходя и усаживаясь на камни рядом с Мастером Чу.

- Кино снимают - морские котики как рабочая скотина и потенциальные подводные диверсанты. Кстати, твои земляки - киевский науч-поп.

Только теперь я обратил внимание, что номера на всех машинах действительно киевские, и что на дверце грузовика мелкими буквами написано "Студия научно-популярных фильмов, г.Киев".

- А ты с ними общался? - спросил я.

- Да так, парой слов перебросился... Они не склонны к общению, ибо чересчур интенсивно осознают важность возложенной на них миссии - донести до невежественного человечества радужность перспектив, раскрываемых перед ним эксплуатацией природных способностей бессловесной морской твари...

- А если серьезно?

- Да у них там сегодня день рождения главрежа, и, вероятно, ввиду ограниченности запаса "огненной воды", лишние нахлебники им ни к чему. Они же не знают, что я не пью. В этих местах в основном спортсмены-подводники ошиваются, а они - сам знаешь... "После каждого погружения загубники и прочие резиновые части легочного автомата нуждаются в протирке спиртом-ректификатом. Расход спирта на один акваланг должен быть не менее..." Ну и так далее... Вон именинник - видишь, возле той железной дуры стоит и руками машет... В белой рубашке и парадно-выходных трусах...

- Это - шорты...

- Какая разница? Трусы - они трусы и есть...

- А что это за дура?

- Вольер для подводных съемок. Хоть котик и дрессированный, видать все же боятся, что не выдержит искушения свободой и слиняет при первой же возможности. Вон и тренирует он его, не спуская с поводка... Ты смотри, какой ветер разгулялся. И волна так быстро поднялась... Наверное, потому, что ветер дует перпендикулярно береговой линии.

- Действительно, я тоже обратил на это внимание.

- Палатку мою сорвет, - отчужденно произнес я.

- Я ее завалил и камнями присыпал, когда уходил, - успокоил меня Мастер Чу.

В это время на берегу возникло какое-то шевеление и нервная суета. От палаток к вольеру и обратно забегали люди, сквозь шум ветра и рев прибоя до нас донеслись крики и обрывки деловитого интеллигентного мата.

- Идем, глянем, чего там у них приключилось, - предложил Мастер Чу.

Мы подошли поближе. Свежевыбритый именинник стоял на берегу рядом с конструкцией. Он был весь мокрый, отчаянно размахивал руками и ругался, на чем свет стоит. Вокруг него с растерянным видом топталось около десятка сотрудников. Они подавленно наблюдали за тем, как волны, ударяя в тот конец конструкции, который был обращен к морю, неумолимо срывали со стального каркаса зеленую сеть. Море неистовствовало, дыра становилась все больше, свежевыбритый главный режиссер зверел, сотрудники беспомощно пожимали плечами.

Интересно, каким образом они собирались втащить эту махину под воду? - задал я в пространство вопрос, который можно было бы считать чисто риторическим.

- Да тут Сеня с трактором приезжает - дизтопливо для компрессора привозит, так мы его собирались попросить, чтобы столкнул, в воде-то она полегчает, - неожиданно ответил тот из киношников, который стоял ближе всех и слышал мой вопрос. - Слушайте, мужики, может подсобите? Нас десять, да вас двое - по три человека на угол, даст Бог, вытянем... А то главный совсем уже крышей поехал - боится, что шов на сетке в кадре будет виден, да и саму сетку жалко. А?

- О'кей, - сказал Мастер Чу.

- Эй, парни, а ну - взяли!!! - радостно заорал киношник. - По три человека на угол... Приготовились... И-и-и - раз!!!

Тяжеленная конструкция приподнялась над землей. Волны сбивали с ног тех, кто стоял сзади. Уронили. На подмогу задним перешли два человека - по одному с каждого из двух передних углов, возле которых теперь осталось по два человека.

- И-и-и - раз!!!

Опять подняли. Задние кое-как выстояли... Но оставшиеся на передних углах парни смогли приподнять свою сторону рамы только до высоты колена. В результате после первого же шага конструкция уперлась нижней передней кромкой в галечный склон пляжа и рухнула. Но никто не пострадал - все успели отпрыгнуть.

Мастер Чу, стоявший рядом со мной возле заднего правого угла рамы, подошел к ее передней стороне и что-то сказал двум атлетически сложенным молодым парням, которые должны были поднимать правый передний угол. За ревом прибоя слова его были мне не слышны.

Один из парней направился ко мне и занял место Мастера Чу, второй перешел к левому переднему углу, на котором теперь оказалось три человека. Возле правого переднего угла остался один Мастер Чу. Я подумал, что сейчас, вероятно, он выкинет один из своих умопомрачительных фокусов, и не ошибся.

- Ну что, взяли? - скорее скомандовал, чем спросил Мастер Чу, просунув указательные и средние пальцы обеих рук под конструкцию и легким движением подняв на уровень груди угол здоровенной кубической рамы, сваренной из толстостенных двенадцатидюймовых стальных труб.

Все замерли.

- Ну?!! - рявкнул он.

Все разом спохватились, ухнули, охнули, вспомнили женщин легкого поведения и, увязая в гальке, тяжелой трусцой отнесли конструкцию на безопасное по мнению главрежа расстояние от линии прибоя.

Я был поражен. Но не самим по себе тем фактом, что Мастер Чу один без каких-либо видимых усилий справился с задачей, оказавшейся не под силу упиравшимся изо всех сил двум здоровенным парням, а тем, КАК он это сделал. Я внимательно следил за его руками и увидел то, чего, судя по всему, больше никто не заметил. Когда рама начала подниматься, ОН ВООБЩЕ НЕ КАСАЛСЯ ЕЕ РУКАМИ. Нижняя поверхность трубы отстояла от его пальцев примерно на два сантиметра. Правда, продолжалось это всего лишь в течение какого-то краткого мига, потом Мастер Чу исправил допущенную оплошность. Но я успел отметить про себя, что он поднял конструкцию, пользуясь не грубой физической, а какой-то совсем другой силой.

- Ты ведь мог сделать это и один, - заметил я, когда мы с ним под направленными нам в спины пристальными взглядами участников действа поднимались из бухты в степь.

- Мог, конечно, - ответил он, - но это уже не лезло бы ни в какие ворота.

- В смысле?

- Я же говорил тебе - все должно происходить естественным путем. И если ты не способен сделать что-то, не прибегая к чудесам, позаботься хотя бы о том, чтобы чудеса твои были не слишком явными... То, что я в одиночку поднял угол этакой дуры, уже само по себе не совсем нормально, но если бы я поднял ее всю, да к тому же сделал это с помощью взгляда - это было бы уже слишком... И так я просчитался и не успел вовремя под нее пальцы подсунуть, но, слава Богу, никто, кроме тебя, этого, кажется, не заметил...

- А какой вариант был бы, по-твоему, совсем естественным?

- Ну, например, если бы Сеня-тракторист вдруг по пьяне решил искупаться и заодно забросить киношникам пару канистр соляры... И в самый критический момент притащился в бухту на своей "Беларуси", чем спас бы положение и, наравне с именинником, стал бы героем дня...

- Почему же ты не пошел по этому пути?

- Хотел продемонстрировать тебе еще один вариант использования Силы... Шучу. Просто что-то не сложилось... Может, портвейн в поселок сегодня не завезли... Типа - грузовик на райбазе продтоваров сломался. Или бензина не было... В магическом искусстве, знаешь ли, тоже накладки случаются. Жизнь - тот же театр...

В это время мы вышли на самый верх, где ветер буквально сбивал с ног. Он по-прежнему дул с прямо запада строго перпендикулярно береговой линии. Мы шли на юг по направлению к своей бухте, полулежа правым боком на плотной упругой стене набегавшего потока воздуха. Время от времени ветер срывал с кромки обрыва мелкие камни и зашвыривал их в степь. Пару раз я получил довольно чувствительные удары по правому плечу.

Справа внизу все бурлило. Высоченные крутые волны с ревом обрушивались на скалы. Солнце склонялось все ниже, превращая поверхность моря в маслянистое коричневое золото.

Мы шли довольно долго. Береговая линия изгибалась, но ветер почему-то постоянно был перпендикулярен ей в том месте, где мы находились, хотя дул, казалось бы, все время из-под заходящего солнца.

- Стоп! - вдруг крикнул мне в самое ухо Мастер Чу. - Сядь на землю лицом к ветру, открой рот и глаза...

Я удивился, но последовал его указанию. И тут же в мое тело ворвался поток прохладной силы морского воздуха. Все внутри меня заполнилось ощущением прозрачности и чистоты. Мое тело перестало быть плотной органической массой, оно превратилось в воздушное сито, пронзенное мириадами игольчатых потоков западного ветра. Словно невидимым помелом, ветер мгновенно вымел из меня все то, что не имело отношения к моему истинному "Я" - клочья прицепившейся ко мне в городе тонкой грязи, обрывки мыслей, желаний, нити привязанностей и много-много каких-то других вещей, о существовании которых во мне я не имел ни малейшего понятия. Внутри стало совсем пусто.

И едва мое новое состояние обрело устойчивость, ветер сорвал с кромки обрыва горсть камешков и швырнул их мне прямо в лицо - я едва успел закрыть глаза, захлопнуть рот и наклонить голову. Один из камней щелкнул меня по черепу справа и немного впереди от макушки. Кровь потекла по лбу и правому виску, а ветер раздул ее в мелкую аэрозольную пыль и красной пеленой захлестнул правый глаз. Я зажмурился.

- Вставай, идем, - услышал я голос Мастера Чу, - нычку одну знаю - внизу, на первом ярусе, там сейчас ветра нет. Отсюда - час ходу...

Я перевязал голову футболкой, и мы двинулись в путь. Над нами в пронзительно прозрачной голубизне с сумасшедшей скоростью мчались низкие облака - бело-оранжевые с плоскими сиреневыми брюшками. За горизонтом в кристально чистом воздухе проступали контуры невидимых в спокойную погоду нефтяных вышек.

Минут через пятьдесят Мастер Чу остановился и указал вниз:

- Вон там.

- Издеваешься? - спросил я.

- Ничуть. Обрыв нижнего уступа работает как ветроотбойник, а наверху впадинка есть - отсюда ее не видать, но когда ветер с моря дует, в ней ни одна травинка не шелохнется.

- Глубокая впадинка?

- Сантиметров семьдесят.

- То есть придется лежать трупом, пока ветер не утихнет...

- Ну и прекрасно. Прочистить ветром мозги, а потом пару дней ничего не делать - это всегда действует достаточно радикально... Ладно, идем вниз.

И по едва заметной тропке он нырнул под обрыв.

Спуск занял минут двадцать.

На площадке, куда мы спустились, все было именно так, как говорил Мастер Чу - идеально подходящая для ночлега впадинка диаметром около пяти метров, выстланная дивно шелковистой сухой травой.

Ветер дул всю ночь и весь следующий день. Мы лежали на спине, молча глядя в небо. Вставали только для того, чтобы справить нужду, отойдя в сторонку и повернувшись спиной к ветру, или спуститься к морю и посидеть немного среди камней в прохладных облаках радужных брызг. Солнце палило нещадно. Пить было нечего, а есть не хотелось вовсе. Ближе к вечеру, когда обрывы над нами и поверхность моря внизу окрасились золотом, ветер вдруг внезапно почти совсем прекратился.

Мы выползли из своей ямы и устроились на камнях над обрывом, расположившись лицом к солнцу. Внизу, вскипая оранжевой пеной, разбивался о скалы накат бурого золота. Бронзовые стебли сухой травы неподвижно застыли в расщелинах. Отбрасывая длинную острую тень, под солнцем маячил темный силуэт одномачтовой яхты.

Взглянув на мои слипшиеся от крови волосы, Мастер Чу с усмешкой произнес:

- Сила земли оставила тебе на память отметины на спине, а эта метка будет напоминать о западном ветре...

[ИЛЛЮСТРАЦИИ: вводный старт-сет, заключительный

стоп-сет и пример стержневого сета.]

ПРИМЕЧАНИЕ. Как вы сами прекрасно понимаете, все приведенные в этой книге сеты асан представлены в упрощенном варианте - минимально достаточном для того, чтобы проявилось комплексное действие той или иной последовательности. Тем не менее, если верить Мастеру Чу, даже в самую простую схему старт-сета встроено несколько блоков, которые позволяют научить организм "переваривать" и использовать излучение попавших внутрь тела радионуклидов, а также энергию повышенного радиоактивного фона. Я неоднократно пытался выяснить у него, какие именно блоки обладают таким действием, но он неизменно отшучивался и предлагал мне определить это самостоятельно. И "раскрутить" его на эту информацию мне в конечном счете так и не удалось. Кроме того, он утверждал, что в отрыве от остальных элементов последовательности эти блоки не работают. Как бы там ни было, на настоящий момент информация о том, где именно в старт-сете находятся те кнопки, которые включают особый метаболический механизм, превращающий радиацию из смертельного врага в могучего союзника, так и остается закрытой. Но, вероятнее всего, они там действительно есть.

Часть третья

ТРЕТЬЕ ОТКРЫТИЕ СИЛЫ.

 

Мы провели в бухте еще один месяц. Потом была осень, зима, потом - весна и еще одно лето - почти три месяца на полуострове в компании Мастера Чу, а после них - снова осень, зима и весна. И в течение всего этого времени моя жизнь была непрекращающейся тренировкой - двадцать четыре часа в сутки, изо дня в день. Я не тренировался осознанно только во сне. Однако сказать, что на время сна тренировка прекращалась, я тоже не мог. Промежутки времени, когда я спал, как-то сами собой превратились в периоды сверхглубокого расслабления. Если бы не это, я, вероятнее всего, не выдержал бы напряжения и в какой-то момент - скорее всего зимой, когда рядом не было Мастера Чу - неминуемо сорвался. Но, слава Богу, этого не случилось.

Тем не менее, вспоминая события тех двух лет, я прекрасно понимаю, что рассказать об этом времени мне сейчас нечего. Вернее, рассказывать-то я мог бы бесконечно, и вряд ли вы представляете, сколь тяжело мне одолеть в себе искушение и не предаться этому занятию... Однако я вполне отдаю себе отчет в том, что книга и без того уже весьма перегружена техническими деталями, описаниями элементов тренинг-технологии и, скажем так, общетеоретическими выкладками. Рассказ же о тех двух годах увеличил бы ее объем как минимум в три раза, превратив художественное - ну, хотя бы местами - повествование о встречах с замечательным человеком, в сложный технологический трактат, интересный разве что хорошо подготовленному специалисту.

Эта же причина заставила меня отказаться и от подробного изложения техники исполнения последовательностей и элементов, представленных на иллюстрациях. Конечно же, в дальнейшем я планирую написать серию работ, раскрывающих практическую сторону тренинг-технологии Мастера Чу. Вероятнее всего, это будут технологические трактаты, обильно снабженные подробнейшим иллюстративным материалом и рассчитанные на издание небольшими тиражами - только для специалистов в области современных и традиционных психоэнергетических тренинг-технологий, а также для инструкторов-профессионалов. Что же касается иллюстраций, помещенных в данной книге, то я рекомендую отнестись к ним как к картинками, позволяющим получить общее представление об элементах некоторых последовательностей, применяемых в тренинг-технологии Мастера Чу.

Итак, прошло два года...

 

У ПОГИБШЕГО АКВАЛАНГИСТА

В тот год я сумел выбраться на полуостров только в середине августа. Что поделаешь - не всегда все складывается так, как хотелось бы...

С гребня холма я заметил веревку, которая свисала с обрыва, а, подойдя поближе и заглянув вниз, увидел и самого Зы Фэн Чу - он сидел в позе лотоса, прислонившись спиной к скале. Я свистнул. Мастер Чу поднял голову, выпрямил ноги, встал и, подойдя к веревке, начал взбираться наверх. Когда я пересек балку и по склону холма поднялся к выложенному из камней кольцу, внутри которого лежал его рюкзак, сам он уже стоял рядом.

- Будешь ставить палатку? - спросил Мастер Чу.

- Что-то неохота, - ответил я.

- Тогда давай спустимся вниз, - предложил он.

Внизу все было, как обычно. Плеск прибоя, колышашиеся под водой водоросли, толстые корки кристаллов соли на месте высохших луж в углублениях каменных плит...

Я снял с себя пыльную одежду, прыгнул в воду, кролем доплыл до утеса и брассом вернулся обратно.

- Похоже, ты готов к тому, чтобы взяться за динамические техники, - сказал Мастер Чу, когда я выбрался из воды.

- Почему ты так решил? - поинтересовался я.

- Не знаю, - пожал он плечами. - Просто почему-то мне так кажется. До сих пор, представляя себе, как буду рассказывать тебе о специальных ритмах дыхания при плавании и ходьбе, я ощущал внутри себя нечто вроде противодействия. А теперь этого нет. И даже наоборот...

- А что это там за бутылка плавает? - спросил я, указывая на перехваченную веревочной петлей полуторалитровую пластиковую бутылку, которая болталась на волнах примерно в сотне метров мористее утеса.

- А-а, была тут пару дней назад история. В северных бухтах публике уже места, видать, не хватает. Начинают по берегу расползаться - новые территории осваивать. Скоро, похоже, полуостров закончится... Но мне-то уже все равно... Да и тебе тоже.

- Что ты имеешь в виду?

- Да так, ничего особенного... А бутылку парни заякорили на том месте, где в последний раз видели того, который не вернулся...

- Не вернулся?! Кто не вернулся?

- Инструктор - из Астраханского яхтклуба. Они дней пять назад сюда приехали - тремя машинами прямо из степи вывалились, два дня погружались нормально - крабов нагребли целую кучу, камбалы, кто-то из них с аквалангом даже пару осетров забраконьерил...

- Пили?

- Ты знаешь - нет! Я так удивился... А на третий день их инструктор после погружений взял "Юнгу" - ну, недоразумение это - два баллона по четыре литра с небольшим - там атмосфер сорок оставалось - чуть больше резерва, и говорит: "Я тут под берегом еще крабов пособираю, резерв добью". У них вообще к технике безопасности какое-то странное отношение - как будто ее вовсе даже не существует... Ну, и не вернулся. Они день искали, потом плюнули: понятно, что уже не спасти. А труп доставать... Кто знает, может, лучше и не доставать вовсе... Бутылку только к камню привязали на том месте, где он в последний раз на поверхность поднимался перед тем, как уйти насовсем, собрались молча и уехали...

- А там глубоко? - спросил я. - Ну, там, где бутылка? Ты нырял? Дно-то здесь неровное...

- Там-то неглубоко, метров пятнадцать. Но вряд ли он отключился сразу же, как только под воду ушел. Сначала, видимо, полную сетку крабов набрал, а пока этим занимался, не заметил, как воздух в акваланге к концу подошел, сопротивление на вдох увеличилось, а там - сам знаешь - каньон до сорока метров совсем рядом, он, видимо, в него и свалился, ну, и дальше уже понятно - кислородное голодание плюс азотный наркоз - отключился и с концами... А все техника безопасности... В одиночку да к тому же почти без воздуха... И грузпояс такой, что и в нормальном состоянии не очень-то расстегнешь - с пряжкой, как на портупее. Даже если он успел заметить, что с ним что-то не то творится, сбросить балласт и выброситься на поверхность он не мог... Кроме того - ремни акваланга были застегнуты поверх грузпояса...

- У нас в Киеве был случай, - вспомнил я, - лет десять назад... Парень с девушкой погибли. Она - совсем новичок, а он - тоже инструктор. Мы их три дня искали - человек сто водолазов и аквалангистов. Акватория там очень сложная - огромное искусственное озеро - километров десять квадратных, если не больше. Глубина - около двадцати, прозрачность по диску - метр-полтора, все дно ямами изрыто, да еще и лес затопленный везде. И температура на дне - градуса три-четыре. Жуть...

- Ну и как, нашли? - поинтересовался Мастер Чу.

На третий день... У них тоже ремни аквалангов поверх грузпоясов застегнуты были. Что-то случилось - что именно, выяснить так и не удалось, возможно, зашли слишком глубоко, и у девушки возник холодовой шок... Парень пряжки грузпоясов расстегнул - и на ней, и на себе, а балласт сбросить не удалось - повисли пояса на брассовых ремнях аквалангов... Ну, на тех, которые между ног проходят - акваланг снизу фиксируют... И все - ни за что, ни про что пропали... Оба - молодые, здоровые, красивые...

- Этот - тоже молодой, лет двадцать семь... Но из тех ребят, которые с ним были - самый старший. Инструктор...

- На опытность свою понадеялся?

- Да какая там опытность...

- Ну как, инструктор все-таки...

- А ты будто ты не знаешь... В морской школе водолазам бутылку поставил, те "корочку" выписали, фото прилепили, печать шлепнули - вот тебе и инструктор... И остальные - такие же... Одно то, что они сюда "Юнгу" привезли, уже само по себе чего стоит!.. Здесь ведь глубины - до полтинника, и течения на дне бешеные, а они - с этой игрушкой... Я наблюдал за ними - ни хрена толком не умеют...

- Что ж ты им не сказал, что так нельзя? - спросил я.

- Сказал? Не смеши. Кто бы слушать стал, они же - самые клевые...

- А вдруг...

- Иди ты... - сказал Мастер Чу. - В конце концов, это - не мое дело... Да я и говорил... Ненавязчиво, правда...

- И что теперь?

- Всплывет... Вода теплая. Через неделю – где-нибудь в скалах южнее бухты... Как раздует, так и появится. Увидишь...

Чем дальше, тем более неприятный осадок оставался от этого разговора в моем сознании, и я не знаю, во что бы это вылилось, если бы вдруг не произошло событие, переключившее на себя все наше внимание.

С обрыва сорвалось нечто, напоминавшее большой веревочный ком. Падая вниз, оно разматывалось, превращаясь в основательную веревочную лестницу. Потом по ней деловито спустился небритый мужичок с брюшком - в домашних тапочках, семейных трусах и темных очках под козырьком пляжной кепочки в оранжево-зеленую клетку на белом фоне.

- Это еще что за явление? - тихо спросил я.

- Веяние времени. Очередная партия любителей подводного плавания, - так же тихо объяснил Мастер Чу.

- Здорово, земляки, - сказал мужичок. - Не помешаем? На той стороне совсем невмоготу стало, столько народу, так мы здесь решили счастья попытать. Летчики мы... Видали, небось, иногда МиГи и СУ летают? Так это - наш полк... В ста пятидесяти километрах отсюда базируется, там еще городок военный, знаете?

- Да, - сказал Мастер Чу.

- "Эй, Жора, ну что?!" - послышалось сверху. "Все класс! - заорал мужичок по имени Жора. - Пусть Игорек спускается, будем здесь снарягу принимать! Саня, а ты наверху оставайся, Василь Ильич пусть грузовик подгонит к обрыву, чтобы далеко железо не таскать, потом что-нибудь придумаем!"

- Начинается! - с заметной досадой в голосе процедил сквозь зубы Мастер Чу. - Идем наверх, посмотрим, что там у них.

В это время с обрыва, разматываясь, упала бухта толстого капронового троса, и по веревке ловко соскользнул здоровенный белобрысый парень с мешком в зубах, видимо - Игорек. "Поехали! - гаркнул он, едва коснувшись ногами каменной плиты, и, обращаясь к нам: - Здорово, мужики!"

- Привет... - отозвался я.

Мастер Чу промолчал.

- А че это за мешок у тебя? - спросил Жора.

- Да картофан, - ответил Игорек, - бабы помыть велели, хотят на ужин с тушенкой забульбенить. Ну, для балласта... Новоселье, как-никак, а мы соленые огурцы еще вчера на пляже доели...

Я собрал свою одежду, и мы направились к обрыву.

Трапом нашим пользуйтесь - пожалуйста! - щедро предложил Жора.

- Спасибо, - сказал Мастер Чу и, приняв предложение, начал подниматься по веревочной лестнице.

Наверху вовсю кипела работа. Несколько "Жигулей", старый облупленый "Москвич" и "Опель-Фронтера" с помятым крылом плотным кольцом окружили каменный круг Мастера Чу. Пыль стояла столбом. На самом гребне холма виднелся малотоннажный дизельный грузовичок с оранжевой тупорылой кабиной. От него к обрыву, сгибаясь под тяжестью, брели мужчины. Они несли акваланги, палатки, мешки с гидрокостюмами, кто-то волок целую гроздь паяльных ламп с треногами для приготовления пищи, кто-то - топор, кувалду и охапку длинных кольев для палаток. Возле кромки обрыва стояли женщины и с тоской во взглядах созерцали веревочную лестницу. Три собаки и несколько человек детей в возрасте от десяти до пятнадцати рыскали между машинами, то и дело хлопая дверцами.

- Уроды! - нервно закричала одна из дам приближающимся с ношей мужчинам. - Жора ж вам сказал, чтоб грузовик сюда подогнали!

- А заводить его потом как? У меня аккумулятор - ни к черту... Пусть грузовик на холме остается, - сказал, подходя, благообразный мужчина почтенного возраста.

- Ой, Василь Ильич, простите, это я не вам, - покраснела дама, - это я своим дебилам... У них от ежедневных перегрузок все извилины уже давно спрямились...

- Напрасно вы так, Зиночка, они же офицеры, к тому же летчики - цвет и гордость российской нации!

- Ну, коли эти бухари - цвет и гордость, то скоро всей нашей нации гайки-веники настанут, - без тени улыбки сказала Зиночка. - Боже, если б вы, Василь Ильич, только знали, как они мне все надоели. Нет, чтоб на пляже остаться, надо обязательно припереться в самые пампасы... И так все время - вечно как чего-нибудь выкинут - хоть стой, хоть падай... Вам-то что - вы к сыну приехали, погостите месяц - и до свидания, а я же всю жизнь среди них толкусь... Боже, Боже... Теперь вот лестницу веревочную придумали... Людей, видите ли, на пляже много!.. Новых мест им захотелось... Они все свое железо и лодку надувную вниз спустят, а дальше - хоть трава не расти... А нам как тут купаться ходить?! Вы представляете себе - каждый раз по веревке... Нам ведь уже не по двадцать лет...

- Но вы же - парашютистки, альпинистки, аквалангистки, и вообще - офицерские жены!..

- Василь Ильич!!!... Ну хоть вы!!! Я тот день проклинаю, когда за Петьку вышла! Красавец ведь был! Курсант - косая сажень в плечах! И чуб - во какой! У нас тогда в городке по нем почти все девки сохли...

- Так он и сейчас - вона каков! - Василь Ильич кивнул в сторону рослого статного мужчины лет сорока пяти, который легкой походкой спускался с холма, неся на каждом плече по грузпоясу, а в руках по два акваланга - в общей сложности около сотни килограммов груза. - Ишь, как вышагивает! Все - гляди - гнутся, ногами шаркают, а твой - эх! Гусар! И шевелюра на месте - глянь густая какая! Ежик, правда, вместо чуба, но это - детали...

- Конечно, ему чего сделается? Он если не летает, так целый день на тренажерах сидит. А у плиты - кто? День на работе с цифирью маешься, а вечером - вахта... Хоть бы машину стиральную купил. Так нет, он всю наличность в этот чертов джип ухнул. Как будто на нормальной машине ездить нельзя... Я за двадцать лет во что превратилась? - в ее голосе зазвучала тоскливая безнадежность.

- Ну что вы, Зиночка, вы еще женщина - что надо, в самом соку... - засуетился Василь Ильич.

- Да бросьте вы, что у меня в доме, зеркала что ли нет? - тихо проговорила она, и на глазах ее выступили слезы.

В это время подошел Петр. Аккуратно поставив на землю все четыре акваланга, он открыл дверцу "Опеля" и щелкнул магнитофоном.

"Show must go on..." - послышалось из машины.

Петр потянулся внутрь, что-то там взял и, прикуривая от зажигалки "Zippo" длинную коричневую сигарету, подошел к Зиночке:

- Ну как место? Класс, а? - с восхищением произнес он, орлиным взором окинув бухту. - Молодец, Жорка! И когда это он только успел все разведать? Здорово, мужики, как дела?

Последняя фраза была обращена к нам.

- Нормально, - ответил Мастер Чу.

- Нет, Зин, ну правда, ну ведь класс, признайся?.. А? - Петр снова обратился к жене.

- Лопух ты, Петька! - ответила она.

- Ну почему - лопух, сразу прямо - лопух!.. Тебе тоже размяться полезно... Помнишь, какая у тебя талия была?

- Ой, хоть ты на мозги не капай... Размяться... Скажешь тоже. Тут шею свернуть - раз плюнуть...

- Так у тебя ж разряд по скалам!.. И мастер - по парашюту...

- Сто лет назад было... Уже не помню...

- Ну ладно, не сердись, как-нибудь разберемся. А воздух тут какой удивительный - совсем другой какой-то, ей-Богу! В северных бухтах такого не бывает...

- Ой, Петька, Петька, неисправимый вы народ - мужики... Но все равно я тебя люблю, ты же знаешь... И никуда от этого не деться... Ладно, покурил - и будет, иди, вон без тебя вся разгрузка замерла.

Петр бросил под ноги окурок, автоматическим движением наступил на него и направился к грузовику за новой порцией груза.

Мастер Чу подошел к каменному кругу, встал на его середину и ногой откатил в сторону один из камней. Повернувшись ко мне, он махнул рукой, и в мгновенной вспышке охватившего все текучего сияния я увидел, что подвешенного к небу колеса со световыми лучами вместо спиц больше не существует.

- Вот так, - сказал он. - Надувная ракушка - как развернул, так и свернул... Идем на ту сторону балки - палатку поставим. И веревку нашу забери - тоже на той стороне сбросим.

- Ты что, в палатке спать собираешься? - удивленно поинтересовался я.

- Да нет, просто пришло время и здесь обозначать свою территорию... Что поделаешь, экспансия упорядоченного осознания, гори она синим пламенем... Десять лет назад даже в северных бухтах пусто было, а теперь и сюда волна докатилась...

- Так сам ведь говорил: конкуренция - закон эволюции...

- Да, ничего не поделаешь...

- Но эти - еще более-менее - мирные... - без особой, впрочем, уверенности произнес я. - И экспансию осуществляют, я бы даже сказал, ненавязчиво...

- Да уж, как же... Лагерь сейчас разобьют, "картофана" с тушенкой "забульбенят", и начнется... Часов до четырех утра будет совсем весело, потом до пяти они будут укладываться, а в семь кому-то уже захочется опохмелиться. Из тех, кто отвалится еще до полуночи... И он начнет греть закусь... На паяльной лампе... Слыхал когда-нибудь? - гудит не хуже, чем СУ.

- Ну, и что мы будем делать? - спросил я.

- Выдержку тренировать - другого выхода нет, - ответил он.

- А куда-нибудь уйти?

- Нет. В этой бухте все начиналось и здесь же должно закончиться. Уйти мы уже не можем...

- Закончиться? Что ты имеешь в виду? - с некоторой обеспокоенностью спросил я.

- Да так, ничего особенного, - глядя вдаль, безразличным голосом ответил он.

Как показали дальнейшие события, Мастер Чу был абсолютно прав. Благо, вечером с нашей стороны в сторону лагеря летчиков подул ветер, который не прекращался всю ночь, и приглушенные звуки офицерского "новоселья" не помешали нам как следует выспаться.

РЕЖИМ "НАБЛЮДАЕМОЙ ТРЕНИРОВКИ"

 

Наутро меня разбудил тихий голос Мастера Чу:

- Эй, вставай...

- Что, солнце уже взошло? - спросил я, открыв глаза, и вытирая рукой мокрое от росы лицо. - А который час?

Я огляделся. Было еще довольно темно и весьма прохладно, однако оранжево-розовый цвет неба над степью говорил о том, что до восхода солнца оставалось не более получаса. Все вокруг мягко мерцало каплями росы, на животе у меня собралась изрядных размеров лужа, которая неспешно просачивалась сквозь брезентовый чехол спального мешка. Я ощутил, что мешок промок уже почти насквозь, но это меня особо не смутило: взойдет солнце и все высохнет за каких-нибудь полчаса. Зы Фэн Чу стоял рядом, глядя на меня сверху вниз, и терпеливо ждал, пока я окончательно проснусь и приду в себя.

- Если бы ты тренировался также и когда спишь, пробуждение было бы значительно более легким и эффективным, - с некоторой иронией в голосе сообщил он.

- Ну, не все сразу... Хорошо, хоть расслабляться во сне научился, - сказал я. - А то ведь раньше как было - что ни сон, то война... И потом, ты еще даже не начал рассказывать мне о динамических техниках. Я так понимаю, они покруче будут, чем все, чему ты меня до сих пор учил... А тренировка во сне - это, наверное, еще сложнее...

- Пожалуй, хотя... Некоторые считают, что все наоборот... Как в анекдоте: телу сказал, что оно тебя ограничивает, жене - что тело за день утомилось, а сам - спать, и - работать, работать, работать... А зачем?

- Ну, как, управление сновидением - один из типов астральных работ...

- Послушай, давай ты не будешь употреблять это слово.

- Какое?

- "Работа". Как-то подозрительно серьезно у тебя получается...

- Однако сам ты его употребляешь чуть ли не на каждом шагу, и к тому же весьма лихо...

- Разве я сказал: "Давай не будем употреблять это слово"? Я сказал: "Давай ты не будешь..."

- А чем я хуже тебя?

- Ничем. Но вряд ли тебя привлекают лавры экстрасенса-инструктора международной категории или заслуженного донхуанца?..

- А тебя, стало быть, привлекают...

- А я - привит. Стойкий иммунитет против серьезного отношения даже к самым высокоумственным заморочкам... Короче, предоставь роль астральных тружеников более основательным индивидам с развитой до патологической неуемности фантазией и гипертрофированным чувством собственной значительности, а сам выползай поскорее из мешка, у меня к тебе дело.

- Дело? Какое дело? Что, утренняя тренировка отменяется?

- Отнюдь... Просто ты тут только что по поводу динамических техник высказался... Вот я и подумал: а почему бы нам и впрямь ими не заняться. Тем более, что обстановка располагает... Вылезешь ты из своего мешка, в конце концов?

- При чем здесь обстановка?

- При том... Палаток в бухте - видишь сколько? Нам в этом году определенно не везет... Посторонних - прямо толпа собралась... Возле палатки или внизу на плите особенно не потренируешься... Мы ведь не хотим привлекать к себе всеобщее внимание, правда?...

- Не вполне понимая, к чему он клонит, я немного приподнял голову и спросил:

- А какое нам дело до всеобщего внимания?

- Помнишь, ты рассказывал мне о выключателях в кинотеатре?

- Помню, а что?

Действительно, в предыдущем году я рассказывал ему о немного странном случае, произошедшем со мной в октябре - после возвращения с Кавказа - и оказавшим какое-то странно критическое воздействие на мое отношение к себе и ко всему тому, что я делал.

В одном из киевских кинотеатров, а именно - в "Загребе", проходил тематический показ каких-то документальных фильмов, и среди них была лента о восточном психотренинге. Или о йогах, я в точности не знаю... У них был штатный йог, который выступал перед сеансом, но он в тот день малость прихворнул. Кто-то, знавший кого-то, кто был знаком с Фигнером, кому-то что-то сказал, мне позвонили и попросили перед сеансом сделать нечто вроде показательного выступления с коротенькой лекцией о психофизической тренировке на пятнадцать минут и демонстрацией упражнений еще минут на двадцать. Сперва я соврал, сказав, что не имею о йоге и йогах ни малейшего понятия, но звонивший уверял, что это не важно, цигун или у-шу, на худой конец - тай-чи, тоже сойдет. Мои попытки что-либо объяснить были пресечены на корню его фразой о том, что годится все, лишь бы смотрелось эффектно и заняло время... Решающим же фактором, заставившим меня согласиться, стала сумма, предложенная мне в качестве вознаграждения за участие в этом мероприятии - она существенно превышала размер моей месячной зарплаты. Вряд ли это говорило об особой щедрости организаторов, скорее - об уровне наших зарплат, но, как бы то ни было, возможность получения столь неожиданной и существенной прибавки к семейному бюджету всего лишь за полчаса работы весьма меня воодушевила. Я подготовил текст мини-лекции, скомпоновал наиболее эффектные из доступных мне упражнений в гармоничную с моей точки зрения последовательность и попросил Тому прокомментировать мое выступление. Сама она в то время ничего из техник Мастера Чу не практиковала, интуитивно считая их слишком радикальными для себя, однако каким-то образом вполне сносно представляла себе, что и как нужно говорить. Откуда? Понятия не имею... Женщина... Непостижимое существо...

В назначенный день мы "сдали" детей бабушке и прибыли в кинотеатр за час до начала сеанса. Минут десять ушло на административную раскачку - увы, без этого не обходится почти никогда: тетя Маня пышной грудью самоотверженно заслонила щит, на котором висят ключи от каптерки, где можно переодеться, а директор сидит в туалете и не хочет давать указания сквозь запертую дверь, поскольку это наносит непоправимый урон его чувству собственного достоинства, ну, и так далее - минут десять потребовалось на то, чтобы немного размяться и в последний раз пробежаться глазами по программе - ничего ли мы не упустили - а потом нас провели в зрительный зал. Быстренько выдохнув свою квази-лекцию, я поднялся на предэкранную мини-эстраду, расстелил коврик, Тома подошла к эстраде и взяла в руки микрофон...

Сначала я сделал несколько подготовительных движений руками, которые мне однажды показывал Мастер Чу. При этом в сознании сам по себе возник его образ. Я начал медленно выполнять прогиб назад, чтобы выйти в обычный мостик, из него - в мостик на локтях, а затем мягко поднять ноги в стойку скорпиона на предплечьях, и тут произошло нечто неожиданное. Я вдруг почувствовал плотный столб очень жестких вибраций, который падал откуда-то из бесконечности сверху и обволакивал меня мощным яйцеобразным полем, энергия которого тугими спиралевидными жгутами заструилась по телу. Следуя структуре движений и ритму дыхания, она стекалась в самую середину грудной клетки - туда, где находится сердце - и концентрировалась там во вращавшийся с немыслимой скоростью фантастически плотный сферический клубок твердых, как сталь, но в то же время очень текучих и немыслимо тонких волокон сверхвысокочастотных пространственных вибраций. Плотность окружавшего мое тело поля и степень концентрации неведомой мне силы в клубке быстро увеличивались. Через пару минут волокна внутри клубка слились в единую массу, а скорость его вращения достигла такой величины, что отслеживать процесс вращения не было уже никакой возможности. Клубок словно остановился. И в то же самое мгновение вибрации превратились в свет. Янтарно-золотистый, он сходящимся книзу спирально закрученным коническим вихрем сквозь потолок зала падал с небес, обволакивал меня плотным слегка вытянутым шаром, вливался внутрь, текучими жгутами струился по телу и собирался в середине грудной клетки, превращаясь в невыносимо яркое сияние. В течение еще некоторого времени концентрация света в сердце нарастала, а потом он вдруг выплеснулся наружу - прямо в заполненный людьми зал.

Это было похоже на струящуюся сквозь пространство реку золотого света. Сначала она разделялась на два рукава - один поток тянулся к телу Томы, превратившемуся в шар зеленовато-янтарного света, в котором мерцали ярко-красные, синие, фиолетовые и белые волокна, и от нее - в зал, где соединялся со вторым потоком - он тек прямо от меня к зрителям. Их я почему-то не видел, вместо них передо мной колыхалось озеро мерцавшего всеми оттенками радуги жидкого полупрозрачного золота, которого становилось все больше. В какие-то мгновения мне казалось,